Даррелл. Тетралогия (СИ)

Из-за выбранной стратегии поведения я, так вышло, отбился от своего звена и оказался бок о бок с северянами, а вскоре вполне вписался в их тактику боя. Пока несколько бойцов концентрировались на одном противнике, стараясь сбить с него все блоки и щиты, остальные либо отбивали вражеские атаки, либо сами бомбардировали каспийцев магией. И моя помощь в нейтрализации лишенных защиты врагов, оказалась весьма кстати — каменные снаряды не требовали длительной подготовки, и едва я замечал, что мыльный пузырь, скрывающий противника, лопался, тут же посылал туда смертельный подарок.
Первый по-настоящему опасный для меня момент произошел после того, как сразу несколько вражеских магов выбрали мою фигуру в качестве мишени. Огненная спираль остановилась в считанных сантиметрах от лица, а через мгновение воздушный кулак едва не сломал мне позвоночник — даже не смотря на защиту, сила воздействия оказалась слишком велика. На этом обстрел не остановился, и в меня полетели все новые и новые заклинания, не позволяющие шевелиться, чтобы не потерять концентрацию.
Вливая в сферу максимально-возможное количество энергии, я надеялся на то, что моих сил хватит, но внезапно все прекратилось — отряд наемников, увидев, что мне скоро может прийти конец, пришел на помощь и нейтрализовал часть врагов, атаковавших меня.
Времени на то, чтобы отдышаться не было. Едва только защита перестала трещать от заклинаний, я тут же продолжил сеять смерть. Жаль только снарядов оставалось совсем немного — бешеный ритм боя заставил потратить все камни за очень короткий период.
Вокруг меня лежали тела убитых, стонали раненые, постоянно что-то гремело, вспыхивало и сверкало. И такая мешанина очень затрудняла адекватную оценку происходящего. Я понятия не имел, побеждаем ли мы или наоборот — враги добивают последних обороняющихся, но продолжал раз за разом наносить урон противнику, краем глаза отмечая, что рядом со мной все еще находятся знакомые фигуры северян.
После того, как сумка с каменными кругляшами полностью опустела, я перешел к традиционной магии. Мой энергозапас стремительно пустел, вытягиваемый рассекающими и воздушными ударами, однако противники страдали тем же самым. Вскоре, когда магических сил осталось только на поддержание щитов, в ход пошел эйхор. Таится не имело смысла, поэтому я без опаски воспользовался умением.
Туманные полосы почти беспрепятственно проникали сквозь ослабленные щиты противников, позволяя мне наносить максимальный урон воинам Каспия. Не раз и не два я ловил на себе удивленные взгляды наемников, находящихся позади, и, наверное, только благодаря их присутствию мне удавалось не получить серьезных ранений. Северяне закрывали меня от редких дистанционных атак противника. В свою очередь, я не единожды спасал шкуры наемников, убивая насевших на них врагов. Так что наше взаимодействие шло всем только на пользу.
Как ни хорош был эйхор, но он, все равно расходовал энергию, пусть и не так сильно, как обычные заклинания. Через какое-то время я вообще начал опасаться, что моих сил может не хватить даже на поддержание щитов. С невероятным сожалением пришлось деактивировать способность и взяться за оружие.
Вокруг меня кипела схватка. Почти все маги исчерпали свои запасы и сошлись друг с другом в смертельных поединках лицом к лицу. Никакого строя и уж тем более шеренг не осталось, все смешалось, и разве что наемники старались не растягиваться по полю, оставаясь всегда рядом друг с другом. Они прикрывали спины товарищей, не давали обойти себя сбоку и в целом работали как слаженная боевая единица.
Совместная работа с северянами привела к тому, что я в какой-то момент осознал, что нахожусь среди них. Справа и слева виднелись бородатые фигуры, орудующие длинными мечами. Удар, блок, еще удар. Лишившись энергозапаса, я почти не представлял угрозы врагам, но хотя бы отвлекал их на себя. Моего умения владеть шпагой хватало, чтобы сдерживать атаки противников, а большего мне и не требовалось.
Из-за постоянной работы с магией и высоких физических нагрузок температура тела начала превышать разумные пределы. Пот застилал глаза. Через какое-то время, я начал замечать, что с трудом различаю происходящее на периферии зрения. По идее следовало ненадолго замедлиться, дать измученному организму хоть немного передохнуть, но кипящий вокруг бой не позволял это сделать, и я раз за разом поднимал шпагу, вливая остатки энергии в защитную сферу.
 
Постепенно руки налились неподъемной тяжестью. Ноги подгибались от чудовищной усталости, а враги никак не кончались. Рядом со мной все еще находились наемники, но каспийцев было в разы больше. Нас начали окружать и ничем хорошим это кончиться не могло, а сил, чтобы разобраться с противниками, уже не имелось. Голова лихорадочно пыталась понять, что делать, в то время как руки уже на автомате отбивали удары крупного мужчины, пытающегося проткнуть меня мечом.
Выхода я не видел, и оставалось только сражаться, надеясь, что когда-нибудь это все-таки кончится. Прошло еще несколько минут, противник, с которым я сражался благополучно издох, получив в живот несколько дюймов стали — один из наемников постарался, а на его место уже спешил другой человек, и его я мог и не пережить. Тем более рядом со мной почему-то не осталось союзников.
— Парень! — сквозь заложенные уши до меня донесся чей-то крик. — В круг, живо!
Оглянувшись назад, я увидел, что лидер наемников, перекрикивая шум битвы, зовет меня к себе — туда, где собрались все члены отряда северян. Ульрик, а узнать лысого мужчину с татуированной головой не составило труда, явно к чему-то готовился, и идея присоединиться к ним, мне показалась весьма здравой.
Расстояние до северян я преодолел за считанные секунды, и почти сразу после этого Ульрик воздел к небу какой-то ромбический предмет. Нестерпимо-яркая вспышка озарила пространство, а после, все стороны понеслась волна разрушительной энергии, калечащая или убивающая наших врагов.
— Уходим! Орлов проиграл, — сказал Ульрих, и с ним было трудно не согласиться. Действительно, княжеские войска отступали по всем направлениям. — За мной.
Выпалив короткий приказ, командир наемников со всей возможной прытью начал удаляться от поля боя.
За нами никто не гнался. Получив внезапный удар, Каспийцы решили оставить в покое опасных противников и сосредоточились на добивании оставшихся на поле. Где в этот момент находилось звено Игоря, я не имел ни малейшего понятия, но искать их естественно не стал и отправился вслед за северянами.
Отойдя на приличное расстояние, мне удалось увидеть, что нашему примеру последовали очень многие. Битва была проиграна, остатки войск отступали.
Князь Орлов действительно проиграл это сражение, и теперь лишь оставался вопрос: как он поступит дальше? До столицы от поля боя было всего пара часов быстрого хода, и скорее всего командование постарается собрать выживших возле нее. Пусть Миргород не имел оборонительной стены, но стационарными защитными амулетами князь точно обладал, а значит какое-то время у Орлова имелось. Непонятно только, что сейчас делать мне?
В победу князя я уже верил слабо, и вероятность получить от него обещанную награду стремительно падала. По логике вещей мне следовало бы сейчас плюнуть на все и просто свалить отсюда подальше. Вот только тогда у меня исчезнет возможность легально устроиться в соседних княжествах, к тому же в этом случае моя месть Обрезкову отложится на неопределенный срок, а убить эту гадину я хотел всем сердцем.
Столица большая. Даже если каспийские войска продавят оборону и войдут в город, то они вряд ли смогут прочесать его вдоль и поперек, а за это время я спокойно свалю, ну а если Орлов каким-то образом все-таки перевернет ситуацию в свою пользу, то от этого я только выиграю. Решено, иду в Миргород. Теперь предстояло выяснить, а совпадают ли мои планы с планами северян?
 
Как оказалось, совпадают. Едва мы отдалились от места сражения на приличное расстояние, Ульрих начал заворачивать на запад — туда, где находился Миргород. Без лишних разговоров он вел свой отряд за собой, ну а я просто находился рядом с ними. Постепенно к нам присоединялись другие выжившие бойцы, и отряд разросся сперва до тридцати человек, а к тому моменту, когда стали видны трущобы Миргорода, нас уже было почти пятьдесят.