Боярский Сын. Рождение (СИ)

— Прошу вас нас простить, но в данной форме ваши показания не могут быть приняты, у всего есть определенная форма, и мы должны следовать согласно букве законов Российской Империи. Поэтому прошу проследовать вместе с нами.
— Я могу получить повестку о вызове меня в полицейское управление столицы? — Решил я себя обезопасить.
Эти двое переглянулись, и Луговской, так и не сказав ни слова, вытащил из кармана конверт и передал мне.
Я раскрыл конверт и достал сложенный в двое листок.
«Настоящимъ извещаем, что дворянскому недорослю Волкову Матвею Александровичу следует прибыть в Левобережное Невское столичное управление полиции по городу Санкт-Петербургу, отдел № 3, с целью дачи показаний по поступившей жалобе о событиях, произошедших двадцать восьмого марта сего года на территории Императорской Арены. Волковъ М. А. обязан прибыть не позднее двадцатого апреля…»
Да, повестка была составлена с хитростью. Двадцатое апреля — это сегодня. И если я откажусь, эти титулярные советники имеют полное право заставить меня прибыть в полицейское управление силой.
— Хорошо, господа, я готов проследовать с вами в управление, скрывать мне нечего.
— Тогда прошу в машину. — Ответил Погребняк.
Меня усадили на задний ряд, и лишь после того, как за мной закрылась дверь, оба титулярных советника заняли места впереди. Машина тронулась с места, поворачивая на мост, и двинулась в сторону Малой Морской улицы, где и располагалось полицейское управление Санкт-Петербурга.
Ехали мы в полной тишине до самого управления. Все время я просто пялился в окно, никак не выражая тревоги. А чего мне бояться? Я никаких артефактов не использовал, силы применял лишь со светлого Источника, уровень развития мой никто не проверял, а официальная повестка говорила о том, что незаконно меня удерживать никто не станет. Попугать — попугают, попробуют надавить, но ничего более в этот раз не будет. Но это не точно…
До управления мы доехали быстро. Волга припарковалась у самого входа, а Погребняк и Луговской заняли места за моей спиной, когда я выбрался с заднего места.
Мы прошли через главный вход, дежурный быстро записал мои данные с паспорта, и «титуляшки» повели меня на второй этаж. В управлении уже Луговской шел впереди меня, а Погребняк замыкал нашу маленькую процессию.
На втором этаже их кабинет оказался одним из последних. Оба титулярных советника устроились на собственных столах, как только я занял место на одиноком стуле в центре кабинета.
— А может, он действительно никакой артефакт не использовал, Максим Анатольевич? — Погребняк начал говорить с Луговским, словно меня тут не было.
— Да брось ты, Андрей Вячеславович. Как иначе мальчишка из Сибири, вчерашний деревенщина, к тому же Лекарь, может победить потомственного княжича, который и сам обладал двумя артефактами на дуэли и проходил соответствующую подготовку с пеленок? — Впервые сказал что-то Луговской.
— Тут ты, конечно, прав, но и удачу никто не отменял. Может быть, ему просто повезло. Княжич был не в лучшем состоянии, или просто случай выпал… — Продолжал играть роль хорошего полицейского Погребняк.
— Не верю, хоть убей. Не верю ни в удачу, ни во что другое. — Покачал головой Луговской, — Аmat Victoria curam. Победа любит старание. А в подготовке княжича старания явно было больше, чем у деревенщины. Тут и думать не о чем. Явно парень сжульничал.
— Ваш княжич — бездарь. — Сказал я в пространство, не обращаясь и не смотря ни на кого из титулярных советников, мне просто надоела эта кривая игра «хороший и плохой полицейский», — Боги рассудили так, правда была за мной.
— Очень легко все списывать на Богов. — Повернул голову ко мне Луговской, — я вот не верю в Божье проведение. В реальности все решает сила, старание и подготовка.
— Легко говорить о Богах, когда вы ни разу не были в их чертоге. — Я смотрел прямо в глаза Луговскому, — вы ведь имеете титульное дворянство, не наследное, а это значит, что права на родовой алтарь у вас нет, следовательно, ваш Источник не усилен почитанием никого из Богов. Если бы вы смогли накопить достаточно и смогли пройти обряд Небесного Покровительства, то у вас и язык бы не повернулся сказать подобные слова. Но, если вы не верите в Богов, это не значит, что они не слышат ваших слов сейчас.
 
— Хочешь сказать, что ты прошел обряд Небесного Покровительства, мальчишка? — Ухмыльнулся Луговской.
— Вы можете спокойно это проверить. Все малые алтари в родовых храмах проходят обязательную регистрацию. Наш род обладает собственным алтарем уже более полувека.
— И кто пожаловал право простому дворянскому роду поставить свой собственный алтарь? — Это уже был Погребняк.
— А с этим вопросом вам лучше обратиться к главе моего рода, Волкову Аристарху Прохоровичу, который в данное время находится в родовом поместье в Искитиме. Он с удовольствие приедет в Санкт-Петербург и посетит управление по вашей повестке, у меня нет права открывать тайны рода.
— И чем же вы лично готовы подтвердить свои показания, Матвей Александрович? — Погребняк взял все общение на себя.
— Я готов принести клятву Дара на алтаре, что не использовал никаких артефактов на поединке с княжичем Юсуповым. — Сразу ответил я.
Слова были очень серьезными, крыть титулярным советникам было не чем. Подобная клятва в случае лжи лишала Одаренного его Источника, что вело лишь к одному — смерти.
— Вы говорите сейчас серьезно? — Спустя минуту «отмер» Погребняк.
От моих слов оба советника выпали в ступор.
— Более чем. — Кивнул я и вновь замолчал.
Титулярные переглянулись и уселись каждый за свой стол.
— Что ж, тогда я не вижу смысла вас задерживать и далее. Вы можете быть свободны, Матвей Александрович, если нам потребуется уточнить какие-либо моменты, мы вновь вызовем вас с помощью повестки. — Кивнул Погребняк и уткнулся в какой-то свой журнал в синей обложке.
Я встал со стула и отправился к выходу.
— Кто твой Небесный Покровитель? — Уже на выходе остановил меня Луговской.
Я повернулся, мило улыбнулся и спокойно ответил:
— Господин титулярный советник, данный вопрос вы также можете задать главе рода Волковых, я не имею права без его ведома раскрывать подобные аспекты силы членов рода Волковых. У вас остались ко мне вопросы?
— Иди уже, студент. — Буркнул Луговской и тоже уткнулся в какой-то журнал.
А я с милой улыбкой покинул кабинет титулярных советников.
* * *
Когда парень покинул кабинет, и звуки его шагов потерялись на лестнице, Максим повернулся к Андрею, положив чистую тетрадь на стол.
— Ну и что будем делать? Он не повелся.
— Ничего не будем, просто доложим князю Юсупову о том, что узнали и получим новые указания. Скажет — жестко обработать клиента — обработаем жестко, скажет — не лезьте к нему — не будем лезть, а скажет — доставьте его ко мне — возьмем и доставим. Наше дело маленькое — исполнять распоряжения, и тогда у нас все будет хорошо. — Ответил Андрей, не отрываясь от чтения.
— Мне он не понравился. Слишком спокойный, слишком крепкий, словно и не подросток, а мужик тертый. — Буркнул Луговской.
— Тут ты прав, парнишка не прост, явно жизнью битый. Видно, не зря говорят, сибиряки — народ крепкий. Этого пугать бессмысленно, либо договариваться, либо шантажировать. Использовать в темную не получиться, как и запугать не выйдет. — Кивнул Погребняк.
— И когда князю будем докладывать?
— Как обычно, в воскресенье к нему съездим, ничего срочного для князя мы не узнали, парня не сломали, да и цели такой перед нами не ставили, прощупать — прощупали, посмотреть — посмотрели. Доложим князю, а там уже видно будет. — Ответил Андрей, складывая журнал.
* * *
Санкт — Петербург, Дворец Культуры и Молодежи, десять дней спустя.
— Честно говоря, Матвей, я очень удивилась, когда ты позвонил. — Яна Хмельницкая, из-за которой у нас и была дуэль с Юсуповым, сегодня сопровождала меня на презентацию «Всемирной Паутины», которую я увидел на остановке.