Кудесник

Он выглядел таким неловким, стоя у двери, что со стороны могло показаться, будто он не вполне уверен, хотят ли его видеть.
“Британец до мозга костей”, — подумала она, качая головой.
— Иэн, прошу тебя, подойди поближе. Я…
— Нет… кхе-кхе… пока воздержусь, — проговорил он, запуская по обыкновению ладонь в давно нечесаные волосы. — Ты еще слишком слаба после комы, а я… ну, мне просто кажется, что при данных обстоятельствах мне разумнее держаться подальше.
— Разумнее? А было разумно тратить на меня недели, когда все остальные списали меня, как мертвую?
— Джилл, не надо расстраиваться…
— Ко всем долбаным чертям я тут расстраиваюсь! Я чуть костьми не легла, чтобы только освободиться от комы и вернуться к тебе, а он тут мелет что-то насчет разумного! Ну, доктор, — угрожающе проговорила она, пытаясь встать с постели, — если ты не явишься сюда прямо сейчас, то мне придется… а, зараза!
Силенок оказалось недостаточно, и Джилл рухнула в подушки. Иэн в одни миг оказался рядом.
— Черт, — прорычал он, принимая ее в объятия. — Когда ты научишься меня слушаться?
— Вероятно, никогда, — прозвучали приглушенные его рубашкой слова. Она вдыхала его запах, его тепло, реальность его присутствия, осознавая, что хотя медики с медицинской и физиологической точки зрения объявили ее физически и умственно здоровой, таковой по-настоящему она стала только сейчас. “Любовь к Иэну делает меня живой”, — подумала она, а на ресницах в это время навернулись слезы. Помаргивая она продолжала: — Кроме того, кто-то должен оберегать тебя от чересчур разумных поступков!
— Ну, миз Полански, в этом деле вам нет равных! — Он просунул ей палец под подбородок и направил ее взгляд на себя. — Кстати, вы не подумывали о том, чтобы заняться такого рода деятельностью на постоянной основе? Иными словами в рамках брака?
Сердце у Джилл забилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выскочит из груди.
— Но ты же сказал…
— Знаю, что я тогда сказал. И был клиническим идиотом. Я прятался за философские рассуждения о высоких идеалах, отгоняя от себя мысль о том, что поверю, что ты моя навсегда, а затем потеряю тебя.
— А почему ты теперь передумал?
— Я полагал, что смогу держать любовь к тебе в рамках, превратить ее в одно из моих изящных уравнений. Но такое не получится. Любовь — это не просто одна из составляющих моей жизни, это и есть моя жизнь, — признался он, прижимая Джилл к себе яростно и повелительно и в то же время нежно. — Пока ты была в коматозном состоянии, передо мной то и дело вставал призрак будущего без тебя. В той реальности мне жить не захотелось.
— А ты в этом уверен? — переспросила она, едва осмеливаясь поверить в то, что в ней вновь зажглись все цвета радуги. — Ты абсолютно уверен?
— Я бы оценил вероятность цифрой порядка ста процентов, — заявил он самым официальным голосом, характерным для Вершителя Судеб. — Кроме того, многие ждут этого события с нетерпением. Я сказал кое-кому, что мы собираемся пожениться, и это стало своего рода стартом…
— Стартом чего?
— Ну, скажем, космического корабля типа “Шаттл”, — улыбаясь во весь рот, произнес он. — Партридж подбирает образцы обоев, чтобы вы вдвоем сумели переменить внутреннее убранство “мавзолея”. Марша вызвалась быть подружкой невесты. Кибертехники планируют устроить “вечеринку-сюрприз” в честь помолвки. Правда, Сэди пообещал, что предупредит нас заранее. А Эйнштейн…
— Эйнштейн, — раздался знакомый электронный голос, — устал до чертиков от всей этой любовной трепотни.
— Э! — воскликнула Джилл, глядя в дальний угол палаты. Она поначалу не заметила серый миниатюрный компьютер, пристроившийся в тени, — компьютер, экран которого вдруг расцвел сине-золотым фейерверком.
— Эй, беби! Что там тебя колышет?
Джилл рассмеялась, услышав знакомую, дорогую ей фразу.
— Это правда ты? Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно, как электронно-модулированная скрипка, — с чувством прожужжал Эйнштейн. — Благодаря тебе и доку.
— И РОЗИ, — добавила Джилл.
— Да, и РОЗИ, — заявил Э, и в тоне его появились низкие резонансные модуляции, которых Джилл никогда еще не слышала. — Без нее я не смог бы быть здесь. Конечно, — продолжал он, и голос его вновь зазвучал размеренно и самодовольно, — она все время напоминает мне об этом. Заставила меня проработать всю ее биоаналитическую программу проверки съедобности продуктов из морских водорослей, чтобы она могла посвятить весь день бегам в Хайли с гандикапом. Мы до умопомрачения обсуждаем суперкубок. Женщины!
 
Иэн хмыкнул в знак согласия, а Джилл ткнула его кулачком в грудь.
— Ты поступил в высшей степени по-джентельменски, Эйнштейн.
— Ага, еще бы! Я самый лучший из тех, кто есть и кто когда-либо будет, — заявил он, явно не страдая ложной скромностью. — Что ж, док. Теперь включайте Джилл, потому что, наверное, захотите поиграться-пообщаться. Ну, а я завсегда здесь.
— Поиграться-пообщаться? — переспросил Иэн, как только компьютер отключился.
— Так Э называет любовные ухаживания, — пояснила Джилл. — Всеобъемлюще, не так ли?
— Нет. Вот что действительно всеобъемлюще, — заявил он, припечатывая свои уста к ее устам. Долгое время единственными звуками, раздававшимися в палате, были страстные вздохи и мучительные стоны пружин матраса.
Наконец, Иэн заговорил:
— Джилли, быть может, тебе достаточно этого, но мне — нет, — признался он поднимаясь с постели. — Как сказал твой друг-компьютер, “я завсегда здесь”.
— Нам надо пригласить его к себе на свадьбу, — сделала вывод Джилл. — И РОЗИ. Мы так многим им обязаны!
— Например, как бороться за любимых независимо от здравого смысла, — согласился с нею Иэн, улыбаясь с высоты своего роста. — Мне бы хотелось, чтобы они побывали на церемонии, но не представляю себе, как это сделать.
— Ты что-нибудь придумаешь, — с абсолютной уверенностью заявила она. — Ты же смог чудесным образом вернуть меня к жизни, разве не так?
— Это было лишь справедливым воздаяниям за то, что ты спасла меня от жизни, по сути являвшейся смертью. — И он наклонился, не будучи в состоянии устоять перед нежным искушением призывной любящей улыбки. Оторвавшись наконец, он высказал свою окончательную, трезвую оценку: — Знаете, миз Полански, вы полностью опровергли все результаты моей прошлой научной деятельности. Прежде, чем я встретил вас, мне не приходилось иметь дела с чудесами. Теперь мне придется вводить их как фактор во все уравнения.
  
ЭПИЛОГ
 
Это была одна из самых необычных свадеб, когда-либо имевших место за каменными стенами старинного флоридского сада. Белая эстрада и складные стулья для гостей были самыми обычными, обычным был и огромный тент, натянутый сбоку. По ярды проводов, натянутых, точно струны, через ветви дубов и пальм были явно необычными. Да и десятки видеокамер, огромная спутниковая тарелка, микрофоны, размещенные в стратегических точках, динамики, силовые реле…
— Господи, — проговорил дедушка Джилл, заглянув за ограждение на эстраду, — да оборудования здесь хватит, чтобы запустить ракету на Луну!
— Да нет, дедушка, — объявила она ему с хитрой улыбкой. — Иэн со своей командой устроил все это, чтобы на свадьбе присутствовали два компьютера.
— Интересно, — заметил дедушка и покачал головой, точно желая дать понять, что в Небраске такое заведомо невозможно. — Ты хочешь именно этого, Джилли?
— Больше всего на свете, — заверила она его, беря под руку. Любить и быть любимой Иэном — этого для нее оказалось достаточно, чтобы прошла вся боль внутри, чтобы забылись болезненные годы детства и юности. Но одно воспоминание осталось — осталась надежда, которую мать питала по поводу судьбы дочери. “Обещай мне, Джилли…”
— Мне бы хотелось… мне бы хотелось, чтобы все это увидела мама.
Дедушка взял Джилли за руку и стиснул ее в знак утешения.
— Мне почему-то кажется, что она все это видит.