Белый князь. Том 3 (СИ)

Я призвал нового кракена, и толстые щупальца обвили металлические ноги киборга. Он дёрнулся, пытаясь высвободиться, а заем принялся тыкать в спрута копьём. Моя техника дрогнула. Но к этому время я уже оказался рядом и с разбега отрубил сразу пару суставчатых конечностей.
Парахнид дёрнулся ещё раз и оказался на свободе. Отпрыгнул и выставил перед собой копьё. Меня он не видел. Алёна ударила его молнией.
Я бросил взгляд на остальных охранников. Саранча забилась им под одежду и пожирала живьём, так что им было не до нас. Некоторые пустились бежать, но насекомые были быстрее.
Юшен с Павлом валялись по земле, охваченные пламенем, в котором мелькали электрические разряды.
Я призвал убитого в Африке ящера и змею. Первого отправил на парахнида, второго — к Павлу.
— Спрячься в склепе! — бросил я Алёне, вставая перед ней. — Быстро!
— Но…!
— Делай, что сказано, сестра!
Я ринулся на киборга, заходя справа. В то время, как ящер атаковал в лоб. Парахнид ловко отпрыгнул, пригнулся, избежав удар хвостом, а затем взвился в воздух и обрушился на ящера. Мелькнуло копьё, и наконечник вошёл монстру в голову.
Подскочив сбоку, я отрубил ещё две ноги, а затем хотел вонзить меч под рёбра, но киборг отпрыгнул, развернулся, осмотрелся и вдруг метнул копьё в спину убегавшей Алёны!
При соприкосновении с защитным полем алый наконечник ярко вспыхнул, а затем копьё прошло сквозь магическую преграду. Девушка вскрикнула и упала лицом вниз.
Издав вопль, я бросился на парахнида. Не знаю, сколько ударов я нанёс, но, когда закончил, киборг превратился в груду металлолома, перемешанного с кусками окровавленной плоти. Думаю, моя атака не заняла и пары минут.
Отступив, я взглянул туда, где лежала Алёна. Она приподнялась, пытаясь встать. Я бросился к ней.
Копьё торчало из левой лопатки, перевешивая и мешая. Я выдернул его и поднял девушку. Она была бледна. Одна рука машинально обвила мою шею.
— Костя…
— Не теряй сознание! — сказал я, чувствуя смятение.
— Костя…
Нужно прижечь рану! Я нашёл взглядом Юшен. В этот момент Павел ухитрился встать и поднять хули-цзин над собой. Тело лисицы содрогалось от пропускаемых по нему молний. Изо рта у неё пошла пена. Огонь начал стремительно угасать.
Я закрыл глаза. Нужно сосредоточиться… Сделать это сейчас непросто, но я должен! Вспомнить уроки Мейлин. Подключиться к энергетической системе противника…
Шли секунды. Драгоценные.
Алёна в моих руках обмякла. Не поддаваться отчаянию и панике!
Спокойно!
Перед моим внутренним взором вспыхнул трепещущий и напитанный силой контур Павла! Вон оно! Есть!
Я потянулся к нему, прикоснулся, чувствуя боль обожжённой плоти, ярость, гнев и страх.
Призвал Скрижаль Мантикоры. Четыре красных льва с хвостами скорпиона материализовались передо мной и ринулись на Павла. Он был окружён переливающимся молниями защитным полем, но чудовища легко проникли сквозь него. Когти, зубы и ядовитые шипы вонзились в моего брата почти одновременно!
Я чувствовал и видел, как дрогнула, замигала и начала гаснуть его энергетическая система. Павел отчаянно закричал. А затем упал на землю, выронив Юшен. Хули-цзин распласталась неподвижно, словно кукла.
Мантикоры рвали моего брата на куски, кровь била фонтанами. Павел скастовал молнию, но это было последней агонией. Одна из тварей вонзилась зубы ему в глотку, схватила когтями голову и оторвала её!
Я вышел из боевого транса. Взглянув на Алёну, понял, что она ещё жива и даже в сознании. Мои руки были мокры от её крови.
— Держись, сестрёнка! — прошептал я дрогнувшим голосом. — Не умирай!
Её бледные губы тронула слабая неуверенная улыбка.
— Ни за что! — проговорила она едва слышно. — Я тебя не оставлю… Мой князь… А что с Пашей?
— Он мёртв. Прости.
— Нет…
Юшен приподнялась, опираясь на локти. Нашла нас взглядом.
— Ты как? — спросил я.
Она кивнула.
— Нормально… кажется. Этот парень меня едва не прикончил!
— Нужно кое-кто посильнее обычной магии, чтобы убить создание Пустоши.
Лисица усмехнулась и встала на колени. Затем поднялась на ноги.
 
— Что с ней? — спросила она, имея в виду Алёну.
— Ранена. Нужно прижечь рану. Сможешь?
— Конечно.
Хули-цзин, покачиваясь, направилась к нам.
— Костя… — окликнула меня сестра.
Я опустил взгляд.
— Сейчас мы тебе поможем. Всё будет хорошо.
— Похоже… теперь всё это твоё! — прошептала Алёна.
Не сразу я сообразил, что она имеет в виду особняк и прочее, принадлежавшее роду Белозёровых-Оболонских.
— Это неважно, — ответил я. — Главное, чтобы с тобой всё было в порядке.
— Переверните её, господин, — сказала Юшен. — Вот так. Лучше положите. Рана серьёзная… Кровь я остановлю, но тут явно есть внутреннее кровотечение.
Она провела по спине Алёны, вспыхнул огонь, и девушка вскрикнула от боли. Кровь запеклась, но хули-цзин была права: моя сестра умирала на моих глазах.
Невольно нахлынули воспоминания: кровь в дождевой воде. Шесть человек на асфальте. Вывороченные, торчащие из плоти кости, слипшиеся волосы, стеклянные глаза, в которых застыли удивление и ужас. И белая фигурка, приткнувшаяся к тротуару…
Нет, я не могу допустить, чтобы это повторилось!
Сквозь мои зубы вырвался стон отчаяния.
— Господин? — окликнула меня Юшен.
— Что⁈
— Она вам очень дорога?
— Да!
Лисица словно что-то обдумывала. А затем сунула руку под одежду и извлекла цветок. Белую хризантему.
— Что это? — не понял я.
— Она расцвела на южном склоне холма в апреле, — сказала Юшен. — Я берегла её для себя. Возьмите, если хотите.
Я смотрел на цветок, не понимая, что несёт хули-цзин.
И вдруг вспомнил! Мозг Фэншэн Шоу, съеденный вместе с хризантемой, даёт пятьсот лет жизни! Я взял у хули-цзин цветок. Он был лёгким и нежным. Выглядел так, словно его только что сорвали.
— Ты же говорила, что хризантемы не цветут в апреле…
— А лисы не служат людям. И охотники не оставляют детей Пустоши в живых. Но случается всякое.
Я открыл Астрал и достал из него мозг Фэншэн Шоу.
— Что ты хочешь взамен? — спросил я Юшен.
— Свободу. Право выбора.
— Хорошо. Я сниму Печать.
Лисица кивнула.
— Торопитесь, господин.
Я приподнял голову Алёны.
— Милая, знаю, тебе это покажется странным, но ты должна кое-что съесть.
Эпилог 
Я стоял на каменной террасе особняка и взирал на парк. Трупы уже убрали. Алёна приходила в себя в своей комнате. Она права: теперь всё это — моё. Как и фамилия Оболенских, хотя она мне и не нужна.
Подошла Юшен. Встала рядом.
— Что дальше, господин?
— Ты свободна. Можешь идти, куда хочешь. Вернуться на родину.
— Я бы предпочла остаться. Если вы не против.
— Мне казалось, ты стремилась к свободе.
— Ну, я её получила. Свободу выбора.
Мы встретились взглядами.
— Что ж, — сказал я. — Если хочешь — оставайся. Буду рад.
Хули-цзин кивнула.
— Так что дальше, господин? — повторила она. — Что вы будете делать?
Хороший вопрос. Столько лет мне казалось, что этот мир — всего лишь пристанище, куда я убежал от прежней жизни. Но теперь… Держа на руках умирающую сестру, я почувствовал, что мне больше не всё равно. Есть, кого защищать. Моё сердце больше не было наполнено могильным холодом.
— Жить, — ответил я просто. — Только и всего.
Неожиданно Юшен взяла меня за руку.
— Отличный план, господин, — кивнула она, глядя вдаль. — Просто чудесный!