Огненная попаданка для декана
* * *Ректор Моррис
В восточном крыле что-то громыхнуло.
Прокатилось дрожью по стенам, сотрясая древнюю Академию до самого основания, и возмущенным звоном отозвалось в хрустальных подвесках люстры. В углу с потолка отвалился внушительный пласт штукатурки. Он с треском упал на пол и разлетелся по сторонам мелкими ошметками.
– ЛИСА, – угрюмо позвал я, – Где?
Она откликнулась не сразу – замешкалась на пару секунд:
– Факультет Боевой Энергетики.
– Что опять?
– Кто-то засунул бутерброд в оживляющий дубликатор.
Я отложил перо в сторону и устало потер виски.
Шесть факультетов, триста обормотов и десяток обормоток. Все знают правила, но раз в неделю кто-то особо одаренный вспыхивает гениальной идеей и тут же пытается воплотить ее в жизнь.
Чаще всего это сопровождается дымом и грохотом. Иногда потопом. Совсем изредка – песчаными бурями, и в исключительных случаях какой-нибудь жутью вроде порхающих сапог или зеленых летучих мышей, что прячутся на чердаке и по ночам поют басом. Живых бутербродов в этом списке еще не водилось. Надеюсь, оно хотя бы не плотоядное.
– Могу я устроить им обвал? – без особой надежды спросила ЛИСА.
– Нет.
– В воспитательных целях?
– Нет.
– Самую малость?
– Нет! Лучше приберись.
Она обиженно замолкла, но бурое пятно на потолке начало затягиваться и вскоре совсем исчезло.
ЛИСА – душа Ласторнского Института Стихийной Магии. Ее сердце, мозг, уши, глаза и золотые руки. Энергетическая сущность, которую древним магам удалось заключить в каменных стенах. И мне, как ректору, досталась привилегия общаться с ней. Почетная миссия и одновременно сущее проклятье, потому что порой ЛИСА бывала невыносима, и приходилось строго контролировать каждое ее действие.
Зато она все обо всех знала. Кто, где с кем, когда и как. Что подавали в столовой, кто спер из преподавательской списки на отчисление, чьи лапы отпечатались на газоне перед окнами в женскую душевую.
Если бы студенты знали, что ни один их шаг не ускользал от бдительного надзирателя, то чудили бы в разы меньше. Но про ЛИСУ знал только я и деканы, остальные же пребывали в счастливом неведении.
– Перемести сюда ЭТО.
Я поднялся из-за стола, подошел к высокому дубовому шкафу и достал с нижней полки небольшую сизую сферу – уловитель сущностей.
– Ректор Моррис, смотрите какой хорошенький.
Позади раздался клекот и злобное шипение. Уже предвкушая, какая прелесть меня поджидает, я обернулся.
– Вот это ж ничего себе!
На большее меня не хватило, потому что двойной бутерброд с десятком призрачных паучьих лап начал метаться по кабинету и сердито рычать.
В принципе, ничего. Веселый такой, непредсказуемый. Я метко бросил уловитель сущностей прямиком в отверстие между трепещущей колбасой и отчаянно растопыренным листом салата. Ловушка схлопнулась, и на полу вместо чудища оказалась сфера размеров с яблоко, где оно бесновалось и строило кровожадные морды.
– В музей его, – распорядился я, и ЛИСА тут же переместила сферу в местный паноптикум, склад всякой дичи, сотворенный нашими студентами.
Рабочее настроение ушло, поэтому я тяжело опустился на кожаный диван и, разметав руки по спинке, запрокинул голову к потолку.
Надоело все.
А больше остального – необходимость отправить в столицу отчет об успеваемости местных балбесов. Ну какая успеваемость, если у нас постоянных преподавателей раз, два и обчелся, а текучка такая, что я к лицам привыкнуть не успеваю?
Никто не хотел работать в этом вузе, потому что, во-первых, он находился у черта на куличках, во-вторых, условия здесь далеко не такие, как в столичных академиях, и в-третьих, тут собрались самые отъявленные хулиганы и те, кто не поступил ни в одно другое учебное заведение страны. Бездари, как их называли за пределами этих стен, бесперспективные отбросы. Трудные подростки, у каждого из которых за плечами своя непростая история.
И почему-то честь разгребать все эти истории досталась мне.
– ЛИСА, сколько я уже на этой должности?
– Десять лет, – монотонно отозвалась она.
– Сколько раз я порывался уйти?
– Сто восемнадцать.
– Напомни, почему я не ушел?
– У вас душа болит за этих вандалов.
Правильно. Болит. Потому что нет у них ни талантов особых, ни перспектив. И случись что, в бой их отправят первыми, как пушечное мясо, а столичные щеголи, трусливо спрячутся за их спинами.
– В этот раз точно уйду, – пробурчал я и потянулся за темной бутылкой, стоящей на тумбочке. Целительная настойка из лазарета для успокоения нервов. Гадость, конечно, редкостная, да и не помогает ни черта, но все равно пью по привычке.
– Почему? – спросила ЛИСА без единой эмоции.
Да и откуда настоящие эмоции у бездушного сгустка древней энергии? Только имитация.
– Уволят. За плохую успеваемость и отсутствие кадров, – крякнул я, с трудом выдыхая после большого глотка, – А где я им эти кадры возьму? Я деканов-то еле набрал, десяток преподавателей, да вспомогательный персонал. А все остальные – ушли-пришли. Ну и какая тут может быть успеваемость? Мне бы на каждый факультет кого-нибудь особенного, такого чтобы и подход был с изюминкой, и не ленивый, и не из пугливых.
– Кто-то особенный? – внезапно встрепенулась ЛИСА, хотя обычно в ответ на мои размышления безразлично молчала.
– Очень.
– На какой факультет?
– Да хоть вон на Боевую Энергетику. Только где же такого взять…
Снова где-то громыхнуло.
– Сделано.
– Что сделано? – не понял я, но почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, и в голове проскочила мысль, что не к добру все это. Ой, не к добру.
– Преподаватель на Факультет Боевой Энергетики доставлен, – бодро отрапортовала она, – Вернее доставлена.
Точно не к добру…
– ЛИСА! Сюда ее! – рявкнул я, подскакивая с дивана, – Живо!
* * *Альмира
Объяснить студентам, что никакие они мне не сокурсники, я не успела. Как и поговорить с лаборанткой – спокойной, как слон и дзен-продвинутой лучше Будды. У нее даже глаз не дернулся, когда один из студентов уронил установку, и из той полилось алое пламя. Она только зевнула и неторопливо вышла в коридор. Вернулась с чем-то вроде огнетушителя и залила пламя серебристой и густой, как смола, пеной.
Меня вдруг мотнуло, и я очутилась в другом помещении, которое содержанием походило на кабинет, а размерами на тронный зал.
Массивный стол и стул с резной спинкой явно напоминали о монаршем антураже. У стен высились шкафы с чем-то крайне странным. На одних стояли банки-склянки с глазами и щупальцами. Причем первые моргали и таращились в разные стороны, а вторые приветливо помахивали. На других шкафах громоздились книги, каждая из которых легко сошла бы за гримуар.
Но самым впечатляющим экспонатом в этом помещении оказался мужчина.
Высокий, мощный, с короткими черными волосами и зелеными, как весенняя трава глазами. И смотрел он на меня отнюдь не доброжелательно.
Я подбоченилась и решила нанести превентивный удар. И если взглядом я уничтожать не умела, то словами запросто могла нокаутировать. По крайней мере, со студентами получалось. Как гаркну на нарушителей, так у тех еще полпары рука дергается к самолетику и инстинктивно отлетает обратно, как от горячей сковороды.
– Вы вообще кто такой? Почему меня мотает из комнаты в комнату? Что происходит? – выпалила я, применяя самый убийственный голос. После которого студенты, которые клянчили «четверочку» на экзамене, молча хватали зачетку и убегали из аудитории, не глядя, что там стоит.
На верзилу мой тон впечатления не произвел.
– Кхм… Для педагога вы задаете слишком много вопросов, – он поднялся со своего «трона» и прошелся по помещению, которое сразу стало меньше.
– Я вообще-то преподаю электротехнику, а не науку о попадании в иномирные вузы! – с вызовом ответила я.