Невеста на ночь

— Да, между нами нет ничего общего.
— Это было так давно. С возрастом люди меняются.
— Значит, теперь ты сторонница республиканцев? — поддразнил Грэм.
— Еще чего! — выпалила Фиби, сверкнув глазами.
Как легко ему было рядом с ней!
Они дошли до озера, Грэм засмотрелся на воду. Внезапно собственный интерес к Герти вызвал у него чувство неловкости.
— Моя жена Джил погибла в аварии пять лет назад, — сказал он, повертев на пальце обручальное кольцо. — Я по-прежнему храню верность ей.
— Хорошо.
Герти не оскорбилась, не стала уверять, что она его понимает. Она присела на траву рядом с креслом Грэма.
— И это все?
— Мы еще слишком плохо знаем друг друга, я не вправе бороться за тебя. И потом, трудно бороться с человеком, который мертв уже пять лет.
— Ты считаешь, что мне следует просто снять обручальное кольцо и забыть о Джил?
— Бывшая жена твоего сына жива, и поэтому он надеется, что они когда-нибудь снова будут вместе. — Фиби обхватила руками колени. — Ты, наверное, надеешься, что когда-нибудь сможешь ходить. Возможно, так и будет. Но твоя жена умерла. Никакими надеждами ее уже не воскресить.
— А ты когда-нибудь любила человека так, что тебе хотелось умереть вместе с ним?
— К сожалению, нет.
— К сожалению? — Как ей удается так просто относиться к смерти?
— Да. Мне сорок восемь лет. Я никогда не была замужем и, возможно, уже никогда не выйду. Я никогда не была влюблена по-настоящему, но ты не представляешь себе, как я хочу потерять голову от любви. А еще хочу, чтобы кто-нибудь любил меня так, что не смог бы жить без меня. В тебе есть что-то особенное. Мне никак не удается посочувствовать тебе.
— Мне не нужна твоя жалость.
— Да и я сама тоже не нужна. — Она поднялась. — Я замечательно провела вечер, — сообщила она, стряхивая с платья прилипшие травинки. — Честно говоря, еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой, как сегодня.
Грэм пожалел о том, что не уверен в своих чувствах, хотел попросить ее остаться, но побоялся собственных эмоций, сводящих его с ума.
Фиби приложила горячую ладонь к его щеке:
— Я готова к серьезным отношениям, Грэм. Но видишь ли… я живая. Когда ты решишь снова стать живым… надеюсь, ты мне позвонишь.
* * *
Кэйро прислонилась к стене туалета, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды проходящих мимо женщин. Наконец она вошла в одну из кабинок, заперла дверь, опустила крышку унитаза и села.
Беспорядочные мысли вертелись у нее в голове: похоже, притягательность Дункана лишила ее способности мыслить четко и логично. Ей не хотелось снова влюбляться в него — не важно, любит ее Дункан или нет. Она должна просто рассказать ему про Дилана, договориться о посещениях ребенка и вернуться домой. А если она поддастся искушению, то снова останется одна, с разбитым сердцем.
Примерно через пять минут ей придется вернуться в зал и завести серьезный разговор.
Но что она могла сказать?
«Знаешь, Дункан…» Неплохо для начала. «Я должна сказать тебе кое-что…» Пожалуй, стоит засмеяться, тряхнуть волосами и улыбнуться. «У тебя есть сын. Милый мальчик, который при рождении весил почти десять фунтов. Роды продолжались двое суток с половиной. Фиби не переставая твердила, что я должна позвонить тебе, негодяю и мерзавцу, и теперь я наконец решилась. Рожать Дилана было чертовски трудно, зато благодаря ему я теперь живу как в раю. Вчера вечером, когда ты сообщил, что ухаживал за отцом после аварии, я думала, что ты изменился, а утром ты ушел, даже не попрощавшись. Это был некрасивый поступок».
Кэйро глубоко вздохнула и снова дала волю мыслям. «Так или иначе, — продолжит она, — я разрешу тебе видеться с сыном. — И добавит: — Дилану нужен отец, но поскольку доверять тебе опасно, при ваших встречах буду присутствовать я».
Да… После такого заявления он наверняка подаст на нее в суд и будет ожесточенно отстаивать свои права.
Кэйро закрыла лицо ладонями. Может, лучше снова промолчать? Внезапно она вспомнила о Фиби и Грэме. Из шести миллиардов людей, живущих на планете, ее тетя выбрала не кого-нибудь, а деда Дилана. Если между ними завяжется роман, вскоре придется объяснять Грэму, что она вовсе не Ингрид Йоргенсен, что в город она приехала не для того, чтобы осмотреть музеи, что она никогда не была замужем за викингом по имени Тур. Останется только сказать правду: она — его бывшая сноха, мать его единственного внука, существование которого хранила в тайне целых пять лет.
 
За это Грэм возненавидит ее, как и Дункан.
Кто-то заколотил в дверь кабины:
— Эй, там все в порядке?
Кэйро отперла дверь и выглянула в щель:
— Да-да. Я просто задумалась.
Незнакомка побарабанила пальцами по двери:
— Не возражаете, если я тоже немного подумаю?
Кэйро улыбнулась:
— Конечно, нет. — Она встала, одернула юбку и вышла. — У меня все равно уже начинался приступ клаустрофобии.
Незнакомка посмотрела на нее как на сумасшедшую, но Кэйро только улыбнулась, подошла к зеркалу и отметила, что и вправду выглядит странно. У нее раскраснелись щеки, волосы растрепались, тушь размазалась.
Открыв холодную воду, она тщательно умылась. Господи, неужели разговора с Дунканом ей не избежать?
Вытерев лицо бумажным полотенцем, Кэйро глубоко вздохнула и вышла из туалета, готовясь к бурной ссоре.
Дункан ждал, поставив ногу на подставку табурета и скрестив руки на груди. В джинсах и белой оксфордской рубашке с расстегнутой верхней пуговицей он казался воплощением мечтаний любой девушки.
А Кэйро он преследовал в кошмарных снах.
Дункан поманил ее пальцем, и Кэйро направилась к нему как загипнотизированная.
— Я рад, что ты вернулась.
— Я же обещала. Обычно я выполняю обещания.
— Верно.
Заиграла медленная легкая музыка, пальцы Дункана коснулись талии Кэйро, притянули ее к себе. Такая близость была приятна, но опасна. Впервые в жизни Кэйро чувствовала невероятное смущение.
Дункан наклонился и коснулся губами нежной ямки у основания шеи Кэйро. Все мысли о Дилане улетучились из ее головы. Ей хотелось только одного: сосредоточиться на своих ощущениях, вспомнить все хорошее, что было у нее в прошлом.
— Сегодня ты неотразима, — прошептал Дункан. — Ты всегда была прекрасна, даже в ранней юности, когда я боялся думать об этом.
— Я старалась понравиться тебе еще при первой встрече, в Египте.
— Ты меня поддразнивала.
— Я была влюблена.
— Тебе только что минуло пятнадцать лет. В любви ты еще ничего не смыслила.
— К тому времени я успела прочесть множество романов. Я тайком брала их в комнате Фиби и читала при свете фонарика под одеялом. Я знала, как чувствуют себя влюбленные, и нашла у себя все симптомы, как только познакомилась с тобой. Ты пытался меня образумить, но безуспешно — пока не догадался бросить меня.
— Я здесь, Кэйро. С тобой. Сегодня я бросил самую важную находку в моей жизни, потому что понял: самое лучшее опять ускользнуло от меня. — Он шептал, касаясь губами ее кожи, скользя вверх по шее, приближаясь ко рту. — На этот раз я никуда не отпущу тебя, Кэйро. Я слишком дорожу тобой.
И он поцеловал ее. Смущение Кэйро прошло бесследно: она окончательно растерялась. Он пылал желанием, хотя и сам не знал, надолго ли. И Кэйро в эту минуту был нужен не только отец для Дилана и помощник. Она жаждала горячих объятий Дункана.
Ладно, она поддастся искушению — пусть даже всего на одну ночь.
— Давай уйдем отсюда, — предложил Дункан, крепко обнимая ее за талию и торопливо уводя из зала.
Спустя минуту оба вдохнули прохладный ночной воздух. Глаза Дункана потемнели от желания. Он хотел ее, а она — его. И никогда не переставала хотеть. Возможно, она совершила ошибку, поддавшись страсти, но не желала винить себя. Мир вокруг закружился, Дункан поцеловал ее, будто обезумел.
Их языки робко соприкоснулись и задрожали. Поцелуй продолжался, пробуждая страсть, которую Кэйро скрывала даже от самой себя целых пять лет.