Невеста на ночь

— Тур? — переспросил Грэм, а Кэйро метнула в тетю испепеляющий взгляд.
— Да, так зовут мужа Ингрид. Тур Йоргенсен. Крупный, рослый норвежец, вылитый викинг.
Грэм засмеялся и покачал головой, глядя на Фиби:
— Нет, моего сына зовут Дункан — он рослый и сильный, вылитый шотландец.
— Кстати, о Дункане… — успела произнести Фиби, но ее перебили.
— Ты говорила о Туре, — напомнила Кэйро.
— А по-моему, — возразила Фиби, игнорируя более чем законный протест племянницы, — речь шла о сыне Грэма. — И она повернулась к собеседнику: — Вы сказали, что Ингрид похожа на его бывшую жену. А сейчас он женат? — На этот раз Кэйро толкнула ее ногой сильнее, но Фиби только улыбнулась.
— Нет, не женат, — ответил Грэм. — По-моему, он до сих пор надеется снова сойтись с бывшей женой.
— Вот как? — Фиби поставила локти на стол и придвинулась ближе к нему. — Почему вы так решили?
— Он носит ее фотографии в бумажнике.
На этот раз пришла очередь Фиби толкать ногой племянницу.
— Должно быть, он по-настоящему любил ее.
— Наверное. Не знаю, что произошло между ними: Дункан об этом не говорит. — Грэм усмехнулся. — Они были женаты только одну ночь, представляете? Кэйро — так звали его бывшую жену — вернулась в колледж, а Дункан уехал в Египет. По-моему, они понятия не имели, что значит строить отношения.
— А может, они еще помирятся, — с надеждой заметила Фиби. — Похоже, Дункан все еще любит жену, раз не расстается с ее фотографиями.
— Или он просто привык хранить всякий хлам, — вставила Кэйро.
Грэм нахмурился, Фиби последовала его примеру.
— Звучит не слишком романтично, — высказалась Фиби.
— Я охладела к романтике с тех пор, как мы… с Туром расстались. Он оказался безответственным человеком… Впрочем, мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать разводы. — Улыбка наконец-то скользнула по лицу Кэйро. — Может, поговорим о чем-нибудь другом? А еще лучше — потанцуйте. — Она посмотрела на Грэма. — Герти говорила, что вы умеете танцевать сидя в кресле.
Грэм усмехнулся, и Фиби опять залюбовалась ямочкой у него на щеке.
— Это самые неудачные слова, какие я когда-нибудь произносил в присутствии женщины, — признался он. — Даже тридцать лет назад я танцевал скверно и с тех пор мало чему научился.
— Очень жаль. — Фиби встала из-за стола и взяла его за руку. — Потому, что я намерена заставить вас выполнить обещание — не важно, хотите вы этого или нет.
— Если вы готовы — пожалуйста.
Оставляя Кэйро одну за столом, Фиби ощутила укол совести, но быстро забыла о нем. Рослый симпатичный ковбой подошел к столику, пока Фиби и Грэм выходили на середину зала. Оглянувшись через плечо, Фиби увидела, как Кэйро пытается отклонить приглашение, но безуспешно. Через минуту Кэйро уже танцевала странный тустеп, удивив Фиби.
— Вы намерены весь вечер наблюдать за Ингрид или все-таки обратите внимание на меня? — осведомился Грэм, и Фиби тут же очутилась у него на коленях, а его горячая и сильная ладонь легла ей на талию. Фиби в очередной раз порадовалась тому, что надела платье с глубоким вырезом на спине.
Теперь она смотрела прямо в глаза Грэму. Их губы оказались совсем рядом. От него приятно пахло одеколоном «Олд спайс», что окончательно покорило Фиби.
— Мне следовало предупредить вас: под танцами я подразумеваю объятия, — заявил Грэм.
— Так я и думала.
Фиби обняла его за шею и радостно заулыбалась, а Грэм ловко лавировал в кресле между танцующими.
— Знаете что, Грэм?
— Что?
— Еще никогда танец не доставлял мне такого удовольствия.
Дункан сбросил облепленные грязью ботинки и оставил их на задней веранде отцовского дома вместе с сумкой, набитой грязным бельем. Торопливо пройдя по дому, он поискал отца и вздохнул с облегчением, убедившись, что его нет дома. Он приехал в город, чтобы разыскать Кэйро, и не собирался тратить время на разговоры с отцом.
Дункан изнывал от усталости. Ему не повредил бы горячий душ, но первым делом он схватил увесистый телефонный справочник, плюхнул его на кухонный стол и открыл страницу с номерами городских гостиниц. Таких в Сэнктуари насчитывалось немного. Дункан не сомневался, что разыщет Кэйро за каких-нибудь десять минут, если она еще в городе.
 
Набрав первый номер, он достал из холодильника банку холодного пива, вскрыл ее и сделал глоток.
— Скажите, не у вас ли остановилась Кэйро Макнайт? — спросил он, дождавшись ответа.
— Минутку…
В «Эльдорадо» пятнадцать номеров — Дункан знал это, потому что именно там они с отцом останавливались в первый приезд в Сэнктуари. Ему казалось, что хозяин гостиницы без труда запоминает всех постояльцев. Необходимость ждать раздосадовала его: ему не терпелось разыскать Кэйро.
— Нет, сэр, под этим именем у нас никто не регистрировался.
— А Фиби Макнайт?
— Минутку…
Пожалуй, ему потребуется больше десяти минут, чтобы обзвонить все гостиницы в Сэнктуари.
— Тоже нет, сэр.
— А Кэйро Кинкейд? — предпринял Дункан последнюю попытку.
— Так это вы, мистер Кинкейд?
Черт! Теперь разговор затянется.
— Да.
— То-то голос показался мне знакомым! Как идут поиски динозавров? Нашли что-нибудь?
— Еще ищу, — с трудом сдерживая нетерпение, отозвался Дункан.
— Отлично. Рано или поздно вы найдете тираннозавра, и в городе прибавится приезжих. Здесь, в «Эльдорадо», нам бы не помешали новые постояльцы.
— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещал Дункан. — Так у вас не останавливалась Кэйро Кинкейд, мистер Поттер?
— Нет-нет.
— Извините за беспокойство.
— Ничего. Передавайте привет отцу.
Дункан повесил трубку, жирной чертой зачеркнул «Эльдорадо» в списке и начал набирать номер следующего отеля.
Через сорок пять минут Дункан, уже побритый, принявший душ и переодевшийся, усаживался в машину. Найти Кэйро ему не удалось, и это могло означать лишь одно: она навсегда покинула Сэнктуари — и его, Дункана. Оставалось только отправиться в город, съесть увесистый бифштекс, выпить пива и попытаться забыть бывшую жену.
Припарковав машину у тротуара, Дункан направился к клубу «Сорвиголова». Судя по количеству машин на стоянке, в клубе собралась половина жителей юго-восточной Монтаны. В нем был огромный танцевальный зал, перестроенный из конюшни, где по вечерам в пятницу и субботу играл неплохой оркестр. Внутри было накурено, оглушительно грохотала музыка, Дункану пришлось долго протискиваться к стойке бара за пивом.
Взяв холодную бутылку, он прислонился к стойке, поставил ногу в ковбойском сапоге на подставку табурета и огляделся, надеясь высмотреть отца. Но вместо этого он увидел Кэйро — похоже, она прекрасно проводила время… без него.
Черт бы ее побрал!
Свои длинные белокурые волосы она собрала в узел на макушке, но пряди выбились из него, повисли вдоль лица, почти касаясь обнаженных плеч. Кэйро была одета в чертовски сексуальную белую кофточку — с короткими рукавами, постоянно сползающую с плеч, облегающую грудь и живот. На вкус Дункана, кофточка была слишком тесной и чересчур откровенно демонстрировала все изгибы фигуры Кэйро. Ее синяя джинсовая юбка доходила до щиколоток, но длинный разрез сбоку приковывал внимание к самой потрясающей паре ног в Сэнктуари, а может, и во всей Монтане.
Вдобавок Кэйро танцевала тустеп с парнем, способным в одиночку сразиться с целой футбольной командой «Грин-Бей пакерс» — и выиграть. Щеки Кэйро раскраснелись, она улыбалась. Почти все мужчины в баре смотрели на нее во все глаза.
Прежде Дункан считал, что ревность ему чужда, но на этот раз испытал сильнейший прилив ревности.
Наконец оркестр смолк, и Дункан бросился к площадке, твердо решив вырвать Кэйро из объятий незнакомца. Однако он опоздал. Какой-то тип с пивным брюхом и серебряной пряжкой размером с Монтану и Вайоминг, вместе взятые, схватил Кэйро за руку.
Дункан нехотя вернулся к стойке и глотнул пива, наблюдая, как Кэйро переступает на месте, как покачивает бедрами, кружится и улыбается, и ненавидел ее партнера.