Измена. Найти свое счастье (СИ)

Моя мать в это не верит, ведь она была интрижкой. Мимолётным увлечением, которое, впрочем, папа не бросил. Обеспечил нам неплохую подушку безопасности, поддерживал свою бывшую и внебрачного сына. Это в моём мире стоит дорого и ценится тоже дорого.
Выслушиваю сетования по поводу братца. Захар, конечно, ленивая задница. Не хочет шевелиться, чтобы помочь. Ему всего-то надо охмурить какую-то девчонку «из народа», чтобы этот самый народ поверил в любовь и искренность.
Моя мать в полном восторге от идеи, которую я имел глупость рассказать за недавним семейным ужином.
Мой отчим скрипел зубами и восторга жены не разделял.
А я нахожу ход оригинальным и не лишенным логики. Избиратели в России активные, обожающие наблюдать за чужой жизнью. Как и везде. В любой стране чужая жизнь привлекает людей чуть ли не больше собственной.
Взять хотя бы девицу, похрапывающую на скрипучем диване.
Вчера она вешала мне ненужную инфу про какую-то рок-звезду, переспавшую с парнем из доставки. Я не запомнил ни одного имени, но старательно делал вид, что поглощён рассказом, лапая округлые формы под обтягивающей майкой.
«Детка, займи рот более приятными вещами», — хотелось перебить её и утащить в уборную, что я в итоге и сделал.
Ртом она работать не умеет, к слову, зато в постели удивила парой—тройкой акробатических трюков. Я и не знал, что синьорины умеют так гнуться!
Но это на разок. Сейчас я свалю и больше мы не пересечёмся, потому что я никогда и ни при каких обстоятельствах не завожу отношений, не повторяю встреч и не влюбляюсь. Быть циником иногда так прекрасно.
* * *
Дымя второй сигаретой, ободряю отца и даже обещаю набрать брата, чтобы всыпать ему словесных пропиздонов.
Лететь ради воспитательной цели на день не могу себе позволить: именно сейчас я занят продвижением своего дела и решаю важные моменты перед длительной командировкой на родину.
Кстати, если повезёт, вполне успею прилететь на свадьбу Захара. Брак планируется краткосрочный и фиктивный, но знает об этом ограниченный круг людей.
Мать вон уже наряд купила, тоже собирается лететь. Уверен, что в ближайшие дни опустошит ещё несколько бутиков, подбирая сногсшибательное платье. Она красива — это факт. Но порой ведёт себя как ребенок. От её зашкаливающих и наигранных восторгов меня перманентно подташнивает. К счастью, эти концерты она даёт исключительно на публику, среди близких становясь нормальным человеком.
Могу понять, что в ней зацепило когда-то родного отца: яркая, взрывная, женщина-праздник. И если я когда-то и свяжу себя путами, то выберу такую же, чтобы держала в тонусе и не дала свихнуться от скуки.
Попрощавшись, отщёлкиваю окурок в стеклянную миску, заменяющую пепельницу и отправляюсь искать свой шмот: надо сваливать до пробуждения хозяйки. Ненавижу утренние разговоры и ненужные вопросы.
Мы неплохо провели время, но на этом наши пути расходятся.
Джинсы нахожу брошенными в крошечной ванной. Футболку — среди женских вещей на единственном кресле. Кроссовки оказываются в кухне на подоконнике. Как ни напрягаю память, не могу вспомнить, когда и зачем я их, бл#дь, сюда поставил.
Выуживаю их холодильника бутылку минералки, смачиваю горло и оставляю на столе, придавив несколько крупных купюр. Надеюсь, девчонка купит себе что-нибудь в утешение и не будет посылать на мою голову проклятья.
Покидаю квартирку, захлопнув дверь, и оказываюсь на оживлённой улице. Обожаю ночную жизнь Палермо.
Разморённый и разомлевший на дневном солнце город ночью превращается в неспящий единый организм. Из каждого бара доносится качающая музыка, рядом с вывесками толпится молодёжь, туристы снуют от здания к зданию, фотографируя всё, что кажется интересным. И пахнет морем. Запах смешивается с запахами табака, сладких кальянов и вейпов, жареной пармской ветчиной, так любимой те ми же туристами. А аромат моря все равно присутствует фоном.
Расправив плечи, выбираю направление и иду в сторону пляжа, чтобы окунуться и окончательно проснуться. До отъезда остаётся чересчур мало дней, чтобы тратить их на сон.
   
Глава 25
 
POV Лиза Суворова.
— Ты вчера не поела? — мама недовольно кривит губы, когда я с помятым после беспокойного сна лицом появляюсь из ванной.
Умывание холодной водой не помогло, хотя я проделала процедуру не менее десяти раз.
— Устала, — отвечаю лаконично, протискиваясь к шкафчику, чтобы взять стакан.
Аппетита ноль, хочется только пить.
— Мы договаривались, Елизавета, — напоминает мама, а я опускаю голову.
Знаю! Мне не нужно повторять. Правила уже не просто на подкорке, они, кажется, вплетены в мою ДНК и никакими способами их не вытравить.
Интересно, она тоже так росла? Её бабушка тоже наказывала за опоздания? Или правила появились после маминой беременности?
Я появилась, когда родительнице было восемнадцать. На год меньше, чем мне сейчас.
— Нарушение режима питания может стать причиной различных заболеваний желудочно-кишечного тракта, — так, как умеет говорить учительница, ровным тоном Елена Радоевна продолжает лекцию.
Я выпиваю воду, вытирая ладошкой скатившуюся по подбородку каплю и вдруг совершаю то, что никогда бы не осмелилась сделать.
— А что делать, если не остаётся сил? Почему нельзя было поужинать, а после заняться уборкой? Почему, мам? Ты же не можешь не понимать, что я устала⁉ Сначала лекции, потом доставки, потом… — машу рукой, чувствуя, как улетучивается смелость. — Не всегда транспорт приходит вовремя, не всегда люди отрывают дверь. Я говорила тебе! Говорила, мама!
Шокированная не меньше меня, мама поднимает руку, будто хочет ударить, но кисть зависает в воздухе, а после падает плетью вдоль туловища.
— У нас был договор. Или так, или та подработка, которуюя́тебе нахожу. Ты и так слишком много воли получаешь, Елизавета! Завтракай и собирайся на занятия. Сегодня я поеду с тобой.
«Зачем?» — рвётся с языка, но я успела сказать многое. Многое и лишнее.
Делаю себе бутерброд и под неодобрительным взглядом запихиваю в себя силой. Запиваю горячим чаем, обжигая язык.
В уголках глаз собираются слёзы, которые я промакиваю рукавом футболки, пользуясь моментом. Слизистая быстро восстановится, а та очередная царапина на сердце вряд ли когда-то заживёт.
Всё, чего я хочу и мечтаю — чтобы мама любила меня. Чтобы обняла, прижала к себе и порадовалась моим успехам. Чтобы поддержала меня и сказала, как любит.
— Поторопись, Лиза, — красноречивое постукивание по наручным часам подгоняет поднять тело со стула.
Натягиваю брюки, свитер. Проверяю конспекты и пишущие принадлежности.
В кармашек прячу мобильный телефон и немного мелочи. Туда же кладу леденец, на случай если укачает.
— Готова, — отчитываюсь, выходя и быстро облачаясь в сапоги и куртку.
Идём молча, как и обычно.
Я думаю о предстоящей проверочной работе по фонетике, от которой будет зависеть итоговая оценка. На самом деле ничего сложного в теме нет, если хорошо в ней разбираешься. Вообще там задания на уровне пятого класса, но, как показала практика, не каждый из одногруппников может их выполнить.
Просто это… скучно… Девочкам больше нравится обсуждать свои симпатии и отношения, наряжаться для походов в клубы и радоваться началу взрослой жизни, а не заучивать количество букв и звуков в словах.
Прозвучит некрасиво, но я бы с радостью променяла свои отличные оценки на возможность шептаться с подругой и делиться с ней своими переживаниями. А мне ведь есть, чем поделиться!
Например, рассказать про странного парня, набросившегося на преподавателя, чтобы спасти меня. Про нашу с ним встречу и поездку. Про то, как мне интересно узнать его имя.
Вот, чем я хотела бы поделиться.
Но вместо этого послушно дожидаюсь нужного номера автобуса, терплю в углу у поручня неприятный запах какого-то потного мужика, перебираю ногами к ступеням института, сжимая пальцами ремешок рюкзака.