Лик смерти
Было уже половина десятого, когда мы с Бонни вернулись домой и заглянули на кухню в поисках чего-нибудь вкусненького. Бонни дала понять, что не прочь посмотреть телевизор — она знала, что мне надо продолжить чтение дневника. Я нашла баночку оливок, а Бонни — пакетик «Читос». Мы направились в гостиную и удобно устроились на нашем потертом диване. Я выловила оливку. Солененькая, она возбудила аппетит.
— Элайна разговаривала с тобой о домашнем обучении? — спросила я, прожевав.
Бонни кивнула: «Да».
— И что ты об этом думаешь?
«Я думаю, что это здорово!» — сказала мне ее улыбка.
— Классно. А о Саре она тебе тоже сказала?
Бонни опять кивнула, на этот раз печально.
— Да, — ответила я. — Саре очень плохо. Что скажешь?
Она расстроенно махнула рукой. «Все в порядке, и спрашивать не стоило. Я не эгоистка».
— Вот и славно, — ответила я и улыбнулась, надеясь улыбкой выразить любовь.
Зазвонил мой телефон. Я взглянула на определитель.
— Привет, Джеймс.
— Центральная база данных пока не ответила на наши запросы, но, может, утром ответит. Программа на компьютере Майкла Кингсли тоже пока не реагирует на попытки ее открыть. Я дома, собираюсь перечитать дневник.
Я перечислила дневные происшествия. Джеймс выслушал молча — видимо, размышлял…
— Ты права, — ответил он наконец. — Здесь все взаимосвязано. Нам необходимо получить информацию о дедушке Сары, о том деле семидесятых годов и о Николсоне.
— Еще как необходимо.
Я взялась пересматривать свои записи. Первый листок:
Преступник, известный как Незнакомец.
К «Методам» я добавила:
Продолжает передавать сообщения. Но какие-то загадочные. Почему? Почему не говорит прямо, чего ему надо?
Я задумалась. «Не хочет, чтобы мы сразу все поняли? Тянет время?»
Напал на Кэтти Джонс, но оставил ее в живых, чтобы она передала сообщение.
Взял в заложницы дочь Николсона по двум причинам: чтобы Николсон управлял расследованием дела Лэнгстромов и чтобы он передал нам другое сообщение. Рискованно.
Сообщение от Джонс — ее полицейский жетон и фраза: «Символы — они символы и есть».
Послание от Николсона: «Этот человек отвергает символы. Никаких символов, это важно» — и его самоубийство.
Почему Николсон должен был умереть?
Ответ: потому что его связь с этим делом не сводится к расследованию в доме Лэнгстромов. Месть.
Я перечитала написанное.
«Только теряю время, — подумала я и отложила бумажки. — Они сегодня не помогут». Я взяла дневник Сары и устроилась поудобнее. Кажется, я начала понимать, как ее история вписывается в общую картину, — понимать благодаря ее повествованию.
Сара рассказывает свою историю. А ее история — это проекция на истории всех людей, которым Незнакомец причинил вред, чью жизнь разрушил. Постигнув боль Сары, мы поймем и боль русской девочки, и боль Кэтти Джонс, и боль Николсонов. Оплакивая Сару, мы будем оплакивать и всех остальных. И помнить.
Я перевернула страницу и продолжила чтение.
История Сары
Часть IV
Глава 43
Некоторые люди — просто хорошие. Понимаете, что я имею в виду? Пусть у них работа самая обыкновенная, ничего увлекательного, пусть внешность заурядная и талантов ноль, но зато они просто хорошие. Дэзире и Нэд были именно такими. Хорошими.
— Перестань, Тыковка! — воскликнула Сара.
Пес пытался просунуть свою огромную голову в пространство между ее коленями и краем стола в надежде поймать упавшие крошки, а Сара отпихивала его.
— Вряд ли он тебя послушается. Этот пес любит торт, и не спрашивай почему, — сказал Нэд. — Фу, Тыковка.
Питбуль отошел весьма неохотно. Пока его выпроваживали во двор, он косился на торт, что стоял на столе.
Нэд вернулся и продолжил втыкать свечи в глазурь.
Как и обещала Дэзире, Сара сразу же полюбила Нэда. Он был высокий, худощавый и очень спокойный. Глаза его всегда улыбались. Нэд не вылезал из фланелевой рубашки, джинсов и кроссовок. В парикмахерскую его приходилось тащить силой. В разговоре Нэд вечно перескакивал с одной темы на другую. Вообще он выглядел несколько неухоженным и рассеянным, чем еще больше располагал к себе. Сара иногда видела, как он сердился, и на нее и на Дэзире, но не боялась. Сара знала, что Нэд скорее даст отрубить себе руку, чем ударит жену или приемную дочь.
— Девять свечей, ну и дела-а-а! — с грустью произнес он. — Дожила до седых волос!
Сара улыбнулась:
— Какой же ты дурачок, Нэд!
— Да, я уже слышал.
Последняя свеча была воткнута в тот самый момент, когда в дом вошла Дэзире. Сара заметила, что она разгорячена и взволнована, но очень довольна. Дэзире принесла завернутый в бумагу подарок, что-то большое и прямоугольное. Дэзире прислонила штуковину к стене.
— Добыла-таки? — спросил Нэд.
Дэзире улыбнулась и засветилась от счастья.
— Да. Я сомневалась, что у меня получится. Мне не терпится поскорей показать его тебе, Сара!
Сара была смущена, по-хорошему, как бывает в день рождения.
— Торт готов? — спросила Дэзире.
— Я только что воткнул последнюю свечу.
— Прекрасно. Сейчас, я только умоюсь, остыну — и будем праздновать!
Сара улыбнулась и кивнула. Дэзире выбежала из кухни, увлекая за собой Нэда. Сара закрыла глаза. Это был хороший год. Нэд и Дэзире удивительные люди. Они полюбили ее с самого первого дня, и через пару месяцев такого обожания Сара избавилась от остатков своего недоверия и прониклась к ним всей душой.
Как и предупреждала Дэзире, Нэд часто уезжал, но наверстывал упущенное, когда появлялся дома, всегда очень добрый и внимательный. А Дэзире… Сара чувствовала, как в самых сокровенных уголках ее души зарождается любовь к приемной маме. Она открыла глаза, взглянула на торт, на подарки, лежавшие на столе, и на тот, что стоял у стены.
«Я буду здесь счастлива! Я уже счастлива!»
Но не все было безоблачно. Время от времени Сару мучили кошмары. Иногда, словно снег на голову, на нее обрушивалась глубокая печаль. И хотя ей нравилось в школе, она отклоняла предложения дружить — не отказывалась прямо, нет, просто сама не делала никаких шагов. Она была еще не готова.
Ведьма Уотсон поначалу часто у них появлялась, но за последние девять месяцев пришла лишь однажды, что несказанно радовало Сару. Кэтти Джонс заезжала несколько раз. Казалось, она искренне рада, что у Сары наконец все в порядке. Сара давно уже нашла утешение в объятиях Дэзире. Только о Незнакомце она пока не могла рассказать. Она думала, Дэзире не поверит. Иногда Сара и сама сомневалась, а был ли Незнакомец. «Может, Кэтти была права. Может, я что-то перепутала». Но Сара выбросила эти мысли из головы. Сегодня ее день рождения, и она хочет им насладиться.
Нэд и Дэзире вернулись.
— Ты готова задувать свечи? — спросила Дэзире.
Сара широко улыбнулась:
— Да!
Нэд достал зажигалку и зажег каждую свечу. Беспорядочно и немного фальшиво Нэд и Дэзире запели: «С днем рожденья те-бя!»
— Загадывай желание, моя хорошая, и дуй! — воскликнула Дэзире. Сара закрыла глаза. «Я хочу… я хочу остаться здесь навсегда». Она глубоко вздохнула, открыла глаза и задула все свечи. Нэд и Дэзире захлопали в ладоши.
— Я всегда знал, что у тебя ветер в голове, — пошутил Нэд.
— Ну и как, будем есть торт или сначала посмотришь подарки?
Сара видела, что Дэзире не терпится показать ей таинственный прямоугольник.
— Сначала подарки.
Тогда Дэзире схватила прямоугольник, стоявший у стены, и протянула Саре. Сара приняла его. Он был большой, но совсем не тяжелый. «Картина или, может, фотография», — подумала девочка и принялась разворачивать бумагу.