Лик смерти

— Вы не могли бы мне кое-что сказать? — спросила Кэтти.
— Конечно.
— Вы опытные агенты? Вы поймаете его?
Хриплый, алчущий голос жертвы, полный сомнений и надежды. Я не смогла разобрать всех эмоций, которые отразились на ее лице. Радость, гнев, печаль, надежда, жажда мести — да много чего. Калейдоскоп из света и тени.
Я пристально смотрела на Кэтти, на шрам у линии волос, на собственное отражение в ее очках. Я видела уродство шрама — и красоту, которую он не сумел испортить. Меня вдруг охватило ужасное чувство. Боль, гнев и невыносимое желание уничтожить зло.
Келли ответила за меня:
— Мы — лучшие, моя сладкая. Самые лучшие.
Кэтти уставилась на нас. Я чувствовала, что она «видит», не важно, глазами или душой.
— Хорошо, — прошептала она и кивнула.
— Кэтти, вам нужна охрана? — спросила я.
Она нахмурилась:
— Зачем?
— Я… мы ищем Незнакомца. И он наверняка в курсе. Вероятно, он даже хочет, чтобы его нашли. Это поможет ему вернуться к прошлым интересам.
— Вы имеете в виду, ко мне?
— Возможно. Я знаю, он обещал оставить вас в покое, если вы поступите, как он велел. Только ему нельзя доверять.
Кэтти надолго погрузилась в размышления. Наконец покачала головой:
— Нет, спасибо. Я сплю с пистолетом под подушкой, и у меня отличная сигнализация. — Она горько улыбнулась. — Отчасти я даже надеюсь, что он решится нанести мне визит. Я была бы счастлива грохнуть его.
— Вы уверены?
— Да, уверена.
Я взглянула на Келли, и мы поняли друг друга без слов: «Припаркуем напротив машину, хочет Кэтти этого или нет».
Кэтти вновь глотнула кофе. «Остыл, наверное», — подумала я.
— Окажите мне любезность.
— Все, что угодно, — ответила я серьезно.
— Дайте мне знать, когда все закончится.
Я подошла к ней и взяла за руку.
— Когда все закончится, Сара даст вам знать.
Кэтти помолчала, затем крепко сжала мне руку.
— Хорошо, — вновь сказала она и с достоинством высвободилась.
  
Глава 34 
 
Мне хотелось подумать, и я попросила Келли вести машину, а сама села рядом и уставилась в лобовое стекло. Только что мы обсуждали разговор с Кэтти, разгадывали головоломку с полицейским жетоном и дурацкую фразу про символы. Но ничего не придумали.
Мысли путались. Я ощущала воодушевление и одновременно разочарование, а еще — нереальность происходящего. Воодушевление пришло от того, что мы действовали, искали убийцу и получили новые сведения. Однако вопросы, на которые не было ответов, принесли разочарование.
Ощущение нереальности охватило меня по выходе от Кэтти, на подъездной аллее. Прошлой ночью, когда я читала дневник Сары, я «встретилась» с Кэтти Джонс в первый раз. Она только-только стала полицейским, была полна энтузиазма. Здоровая молодая женщина, правда, с комплексами. Добрая. Чуткая. После встречи с Кэтти нынешней — слепой, озлобленной — я почувствовала себя так, будто узнала конец истории прежде, чем добралась до середины. Будто совершила путешествие в машине времени.
Из задумчивости меня вывел телефонный звонок. Я взглянула на определитель. Это был Алан.
— Что случилось? — спросила я.
— Есть кое-что интересное, и это кое-что может стать полезным для нас, — прогремел Алан.
Я выпрямилась.
— Что?
— Ну, я сейчас стою напротив дома Лэнгстромов. И знаешь, что самое интересное? Он до сих пор считается домом Лэнгстромов.
Я нахмурилась, озадаченная.
— Что-то не пойму.
— Мы с Барри просмотрели документы по этому делу, и в процессе у меня возникли кое-какие соображения. Я решил, что необходимо увидеть место преступления. Несмотря на то что делу уже десять лет.
— Ты прав.
— У Барри подружка в архиве, знакомые женщины в телефонной компании, — продолжал Алан. Я прямо видела, как он глазами вращает. — Короче, мы выяснили, что дом принадлежит… Кому бы ты думала? Трастовому фонду Сары Лэнгстром!
— Что?! — воскликнула я. Келли бросила на меня пронзительный взгляд.
— Вот и я так же отреагировал. «Хорошо, — подумал я, — может, ее родители были намного состоятельней, чем мы думали. Может, у этой истории будет счастливый конец и Сара станет владелицей крупной суммы денег?» Оказалось, не все так просто. Несомненно, Лэнгстромы преуспевали и даже имели более высокий доход, чем обычно у среднего класса. Но они не были богатыми, понимаешь?
 
— Ну? — спросила я, сгорая от нетерпения.
— Так вот. Оказалось, что после убийства родителей Сары какой-то неизвестный учредил ее трастовый фонд. Предположительно этот человек был большой поклонник творчества миссис Линды Лэнгстром.
— Вот это да!
— У фонда нет фактического адреса, им управляет адвокат по фамилии Гиббс. Он не раскроет нам имя спонсора прямо сейчас, и не потому, что он сволочь. Просто Гиббс действует в соответствии с правилами адвокатуры.
— Мы должны выписать ему повестку, — взволнованно сказала я. — Поклонник? Это уже теплее!
— Я тоже так подумал. А Гиббс таки доказал, что он не сволочь. Принесите, говорит, записку от Сары, подтверждающую необходимость вашего вторжения в дом. Затем пусть Сара по телефону подтвердит, что действительно согласна. Тогда, дескать, впущу. Мы пошли в больницу и встретились с Сарой.
— Как она себя чувствует? Как восприняла новость?
Алан помолчал — наверное, плечами пожал.
— Новость ее потрясла. Она хочет увидеть свой дом. И для того, чтобы сейчас она оставалась в кровати, мне пришлось пообещать, что мы отвезем ее туда в ближайшее время.
Я вздохнула.
— Конечно, отвезем.
— Отлично. Итак, мы получили разрешение Сары, связали ее по телефону с Гиббсом, и он выполнил обещание. И знаешь, что мы обнаружили? — спросил Алан и многозначительно замолчал. — В дом никто не входил с тех пор, как десять лет назад его покинули криминалисты.
— Ты смеешься надо мной?! — воскликнула я, не веря ушам.
Келли вновь бросила на меня пронзительный взгляд.
— Нет, только пропало несколько вещей из комнаты Сары. Может, преступник вернулся и взял их на память.
— Дай мне адрес, — взволнованно попросила я.
Алан продиктовал адрес, и я нажала «отбой».
— Говори немедленно! — воскликнула Келли. — Или я исполню государственный гимн!
Вот это настоящая угроза. У Келли много достоинств. Но вокальные данные в их число не входят.
Малибу всегда казался мне пристанищем богатых и удачливых людей. Лишь богатые могут позволить себе покупать дома в этом превосходном месте океанского побережья.
— Красота-а-а, — произнесла Келли, когда мы катились по шоссе вдоль океана.
— И не говори.
Была уже середина дня, солнце наконец решилось выглянуть из-за туч. Слева простирался океан, синий, бесстрастный и непреклонный. Вы можете любить океан, как любят многие, только не ждите от него ответного чувства. Так было и будет всегда.
Справа возвышались холмы, пересеченные извилистыми улицами, насквозь продуваемыми ветром. Да, таков Малибу. Благодаря дождям зелень казалась совсем свежей. Дело хорошее, особенно в свете грядущей жары.
Мы нашли нужный поворот и через десять минут, после нескольких неудачных попыток, остановились у дома Лэнгстромов. Алан и Барри ждали нас снаружи. Барри курил и о чем-то рассказывал, прислонившись к машине, Алан слушал. Мы поздоровались.
— Симпатичный, — заметила я, кивнув на дом.
— Четыре спальни, — сказал Барри, сверившись с блокнотом, со своим Недом. — Три тысячи с лишним квадратных футов, три ванных комнаты. Двадцать лет назад стоил три тысячи долларов, нынешняя стоимость — полтора миллиона, полностью выкуплен таинственным благодетелем.
Этот дом представлял собой частичку Америки без Калифорнии. Большой, обнесенный белым забором передний двор с непременными деревьями, словно созданными для того, чтобы взбираться на них, и вымощенная плиткой дорожка создавали ощущение спокойствия и уюта. Сам дом был выкрашен в кремовый и бежевый цвета и выглядел вполне ухоженным.