Лик смерти

Ребекка Паркер, типичная калифорнийская блондинка, обладала таким количеством неприятных черт, что они полностью затмевали ее привлекательность. Ребекка считалась красавицей всего несколько лет, с шестнадцати до двадцати. Теперь недостатки своей внешности она компенсировала в спальне, правда, чтобы ублажить Дэнниса, особой изобретательности не требовалось. Он бывал уже в стельку пьян к тому времени, когда пытался залезть ей в трусы. За большой тяжелый бюст и все еще тонкую талию Дэннис называл жену «своей похотливой давалкой».
Работа Ребекки была несложной: заботиться о трех приемных детях, больше Паркеры по закону не могли взять. Им платили за каждого ребенка, и в этом заключался почти весь их доход. В обязанности Ребекки входило: накормить детей, отправить в школу и проследить, чтобы на них не оставалось явных следов от побоев.
Весь фокус заключался в том, чтобы правильно просчитать количество внимания, положенного детям. В результате служба соцобеспечения была довольна Паркерами, у самих Паркеров оставалось полно свободного времени, и доходы не страдали.
Карен и Сара остановились на крыльце дома Паркеров. Карен постучала. Послышался звук приближающихся шагов, дверь отворилась. Сквозь сетчатую раму от насекомых они увидели Ребекку Паркер. Она была в майке на лямках и в шортах, в руке держала сигарету.
— Привет, Карен, — сказала Ребекка и открыла сетчатую дверь. — Заходите. А ты, наверное, Сара? — спросила она, улыбаясь.
— Здравствуйте, — сказала Сара.
Ей пришло в голову, что эта женщина очень мила и голос у нее приятный, но Сара уже понимала, что внешность бывает обманчива. Вдобавок она курит — фу, какая гадость!
Карен и Сара вошли в дом. Здесь было довольно чисто, пахло застоявшимся табачным дымом.
— Джесси и Тереза в школе? — спросила Карен.
— Да, — ответила Ребекка. Она провела Карен и Сару в гостиную и жестом предложила присесть на диван.
— Как ваши дела? — спросила Карен.
Ребекка пожала плечами:
— Дети ни в чем не нуждаются, хорошо кушают. Наркотиков не употребляют.
— Вот и отлично. — Карен кивнула на Сару: — Как я вам сказала по телефону, Саре шесть лет. Мне нужно было ее срочно пристроить, вот я и подумала о вас с Дэннисом. Я знаю, что вы хотели взять третьего ребенка.
— Да, с тех пор, как сбежала Анджела.
Анджела была прелестная девочка четырнадцати лет. Ее мать умерла от передозировки героина. Карен поселила Анджелу у Паркеров из-за ее неуправляемости — уж Паркеры-то приструнят девчонку. Анджела сбежала два месяца назад. Карен думала, что она пошла по стопам матери.
— Порядок тот же. Вы должны отводить Сару в школу, следить, чтобы прививки были сделаны вовремя, и все такое.
— Мы знаем.
Карен одобрительно кивнула:
— Ну, тогда я оставляю ее вам. Я привезла вещи Сары. У нее полно одежды и обуви — беспокоиться не о чем.
— Приятно слышать.
Карен встала, пожала Ребекке руку и направилась к двери. Сара последовала за ней.
— Ты останешься здесь, дитя. А с вами, Ребекка, я свяжусь.
И Карен ушла.
— Пойдем, детка, я покажу, где твоя комната, — сказала Ребекка, и Сара, совершенно сбитая с толку, последовала за ней.
«Что случилось? Почему меня оставили здесь? А где же Дорин? Что они сделали с моей глупышкой?»
— Вот, пришли.
Сара приоткрыла дверь. Комната была маленькая, футов десять на десять, стены совершенно голые. Из мебели только комод с зеркалом и две детские кровати.
— А почему здесь две кровати?
— Ты будешь жить вместе с Терезой.
Ребекка указала на комод.
— Можешь сложить одежду в ящик. Заходи, распаковывай вещи, а потом спускайся ко мне на кухню.
* * * 
Сара попыталась запихнуть всю свою одежду в ящик комода. Обувь она разместила под кроватью. Открыв сумку, Сара сразу же почувствовала знакомый запах — запах кондиционера, которым пользовалась мама. Он захватил ее врасплох, и девочка зарылась лицом в платья и блузки, чтобы никто не услышал, как она плачет. Слезы перестали литься из ее глаз, когда она распаковала сумку, оставленную Карен, и села на краешек кровати. Все перепуталось у нее в голове, и вновь она почувствовала тупую, ноющую боль. «Зачем я здесь? Почему я не могу спать в своей собственной комнате? Может, эта женщина, Ребекка, что-нибудь знает?»
 
— А вот и ты, — сказала Ребекка, когда Сара появилась на кухне. — С вещами разобралась?
— Да.
— Садись-ка за стол. Я сделала тебе бутерброд и налила молока. Ты любишь молоко? У тебя нет непереносимости лактозы и тому подобного?
— Я люблю молоко.
Сара села на стул и взяла бутерброд. Она очень хотела есть.
— Спасибо, — поблагодарила она Ребекку.
— На здоровье, дорогуша.
Ребекка села напротив и закурила сигарету. Она курила и наблюдала за тем, как Сара ест.
«Печальная, бледная и очень маленькая, — подумала она. — Скверно. Но рано или поздно каждый сталкивается с подобными вещами в этом старом жестоком мире».
— Я объясню тебе некоторые правила нашего дома, Сара. То, что тебе необходимо знать, пока ты с нами живешь. Ладно?
— Ладно.
— Во-первых, мы здесь не для того, чтобы тебя любить и развлекать. Наша задача — дать тебе крышу над головой, кормить тебя, одевать, позаботиться о том, чтобы ты ходила в школу и тому подобное, но ты сама должна найти себе занятие. У нас с Дэннисом своя жизнь и свои дела. Нам некогда играть с тобой в игрушки. Понятно?
Сара кивнула.
— Вот и хорошо. Во-вторых, у тебя появятся обязанности по хозяйству. Выполнишь их — все будет нормально, не выполнишь — тебя ждут неприятности. Отбой в десять часов. И никаких исключений. В это время надо уже выключить свет и лежать под одеялом. И последнее правило, простое, но самое главное: не возражать. Делать то, что мы говорим. Мы — взрослые и знаем, как лучше. Мы приютили тебя, и будь любезна относиться к нам с уважением. Понятно?
Сара еще раз кивнула.
— Вот и славно. Ты хочешь о чем-то спросить?
Сара потупилась, глядя в свою тарелку.
— Почему я должна жить здесь? Почему я не могу жить дома?
Ребекка нахмурилась.
— Потому что твои мама и папа умерли и ты больше никому не нужна. Вот мы с Дэннисом и взяли тебя. Мы предоставляем приют детям, которым некуда идти. Разве Карен тебе не рассказывала?
Сара покачала головой, все так же глядя в тарелку. Она словно окоченела.
— Большое спасибо за бутерброд, — тихо сказала она. — Можно, я пойду в свою комнату?
— Иди, дорогуша. — Ребекка затушила сигарету, зажгла другую. — Новенькие обычно плачут первые несколько дней, это нормально. Тебе нужно научиться быть сильной, и как можно быстрее. Ведь жизнь продолжается.
Сара пристально посмотрела на Ребекку, пытаясь осознать сказанное. Ее личико сморщилось, и она выбежала из-за стола.
Ребекка посмотрела ей вслед, глубоко затянулась. «Прелестное дитя. Жаль, что с ней такое произошло». Ребекка даже взмахнула рукой, чтобы отогнать мрачные мысли. Ее сильно накрашенные глаза стали сердитыми и в то же время печальными. «Ужасно! Куда катится наш жестокий мир?!»
* * * 
Сара легла на свою непривычную новую кровать в чужом новом доме и свернулась калачиком, пытаясь сделаться маленькой-маленькой.
«Сбежать. Надо сбежать. Потому что, если у меня получится, я вновь окажусь дома, с мамой и папой. А вдруг, — эта мысль позволила Саре воспрянуть духом, наполнила ее надеждой, — а вдруг я просто сплю? Какой длинный, ужасный сон! Может, я заснула в тот вечер, перед днем рождения, и уже больше не проснусь никогда?»
Сара в задумчивости наморщила лобик. Если все действительно так, значит, надо просто заснуть в этом сне.
Да, прошептала она себе. Ну конечно! Она сейчас заснет (в этом сне), а когда проснется, окажется в настоящем мире. И Бастер будет лежать рядом, прижавшись к ней, и мамочкина картина будет на месте, на стене напротив кровати. И наступит утро. Она проснется, выйдет из комнаты, и папа станет дразнить: мол, ни тебе подарков сегодня, ни торта… Но они будут, будут обязательно — и торт, и подарки… Это самое правильное решение. Надо только закрыть глаза и заснуть, а когда она проснется, все будут счастливы вновь.