Лик смерти

— А ты как думаешь?
— Я слышал уйму бредовых историй. Но эта вроде на них не похожа.
— Согласна.
— А что ты думаешь об угрозе самоубийства?
— Думаю, слова не пустые.
Больше мне нечего было добавить.
— Что скажешь о нашем маньяке?
— Пока ничего определенного. Только уверена почти на сто процентов, что именно месть — его основной мотив. Он не хотел сам уродовать трупы, вот и заставил Сару. Ему было важнее причинить ей душевную боль, чем самому вскрывать их.
— Он заставил ее уродовать трупы, но не заставлял убивать, — заметил Барри.
— А мальчик? И опять он наслаждался Сариными мучениями. Но убийство, совершенное с ее помощью, заставило его возбудиться. А его игры с кровью… настоящий ритуал, на сексе закрученный. Наблюдать, как она это делает… Слишком изощренно! — Я потерла лицо, пытаясь встряхнуться и привести себя в порядок. — Извини.
— Э-э! У нас с тобой уже были подобные дела. Теперь все зависит от тебя.
Барри был прав, теперь все зависело от меня. Я должна была наблюдать, отмечать каждую мелочь, думать, сопоставлять уже известные факты и вновь и вновь прокручивать их в голове, пока смутный образ преступника не станет четким. Это беспорядочный процесс, сумбурный и противоречивый, но неизбежный.
— Ты можешь прислать сюда художника? — спросила я. — Наверняка татуировка особенная, единственная в своем роде.
— Обязательно пришлю.
— А я свяжусь с Келли и узнаю, что все-таки произошло в квартире Варгаса. Помимо криминалистических исследований, самое эффективное — покопаться в прошлом каждой жертвы, а особенное внимание стоит обратить на Варгаса. Вот где можно найти ответ. За основу взять мотив мести и способ его обращения с детьми, проанализировать в свете работорговли.
— Этим тоже придется заняться тебе.
— Почему?
— Очевидно, потому, что торговля людьми полностью находится в ведении ФБР.
— Да, верно.
— Что ты хочешь, это же Калифорния! А я займусь семейством Кингсли — покопаюсь в их прошлом. И в прошлом Сары. Я выясню, кем были ее родители и действительно ли их убили. Да! И проверю данные судмедэкспертов. Боже, сколько работы!
— Я позабочусь, чтобы Келли дала тебе копию дневника.
Мы оба замолчали и стали прикидывать, не упустили ли чего.
— Вроде все, — сказал Барри. — Созвонимся!
— Ну и квартирка, скажу я тебе, моя сладкая! Жуткий свинарник.
— Я знаю. Что вы нашли?
— Давай посмотрим, с чего начать. Метод убийства такой же, как и в случае с Кингсли. Он перерезал жертвам горло, а всю кровь слил в ванну. Тело мистера Варгаса вскрыто. Однако разрез очень ровный.
Я рассказала ей о Саре.
— Мерзавец заставил девочку?!
— Да.
Мы замолчали.
— Ну, теперь все понятно. Двигаем дальше. Тело юной леди не тронуто, ты видела. Никаких документов на ее имя; впрочем, для документов она слишком молода, лет тринадцать-пятнадцать. Мы нашли у нее татуировку с изображением креста, а ниже надпись по-русски, которая переводится: «Возблагодари Бога, ибо Бог есть любовь». Было бы странно, если бы у американки оказалась подобная татуировка. Либо девочка русская по происхождению, либо приехала из России. Что вполне объяснимо. Русская мафия стала солидным поставщиком на невольничьем рынке, в том числе и несовершеннолетних проституток. Шрамы на ее ступнях очень похожи на отпечатки, которые мы обнаружили в доме Кингсли, только гораздо меньше и выглядят относительно свежими. Медэксперты, основываясь на их цвете и состоянии, полагают, что они появились около полугода назад.
— Странное совпадение, тебе не кажется? И у преступника, и у жертвы одинаковые шрамы!
— По-моему, совпадением тут и не пахнет. Все отпечатки в квартире принадлежат двум жертвам. Мы нашли уйму волос и разных микрочастиц. А еще там полно пятен спермы, только старых и высохших. Они на хлопья похожи… ну, ты знаешь.
— Спасибо за подробности.
— Я бегло просмотрела файлы в компьютере: порнография в немереных количествах. Взяла компьютер в офис — потом разберусь. Так что, судя по порнухе, мистер Варгас не отличался добродетельностью.
 
— Преступник и в квартире проводил кровавые ритуалы?
— Ты имеешь в виду, рисовал ли он на стенах? Нет, не рисовал. В доме Кингсли он предоставил Саре право вскрывать трупы. Может, ом заменил себе это удовольствие кровавыми художествами? В качестве утешительного приза.
— А что с дневником?
— Я забегу в офис и распечатаю его.
— Позвони, когда все будет готово.
Я связалась по мобильному с Джеймсом.
— Чего надо? — ответил он.
Подобное приветствие меня давно не удивляет. Джеймс — четвертый и последний член моей команды. Он ни с кем не может найти общий язык, всех раздражает и выводит из себя. Просто как кость в горле. За глаза мы называем его Дэмьен, по имени главного героя романа «Омен», сына сатаны.
Я пригласила Джеймса к себе в команду, потому что он гений. Он чертовски умен. В пятнадцать лет он с отличием окончил школу, к двадцати годам получил степень доктора криминалистики, а в двадцать один связал свою жизнь с ФБР, куда стремился попасть с двенадцати. Когда Джеймсу исполнилось двенадцать лет, его старшая сестра Роза погибла от рук серийного убийцы, который орудовал паяльной лампой. Джеймс помог матери похоронить сестру и у ее могилы сделал выбор на всю оставшуюся жизнь.
Я не знаю, как он проводит свободное время, как строит отношения с женщинами и строит ли вообще. Я никогда не видела маму Джеймса и никогда не слышала, ходит ли он в кино. В машине Джеймс всегда выключает радио — любит тишину. Не считается с чувствами других, может быть обжигающе враждебным и совершенно невнимательным, живет по принципу: «Мне все по барабану». И тем не менее он гений. Его блестящий ум ослепляет, как бриллиант. Джеймс наделен еще одним талантом, который роднит меня с ним и заставляет действовать сообща, правда, без особого желания. Не моргнув глазом Джеймс способен проникнуть в мозг серийного убийцы и будто сквозь увеличительное стекло открыто взглянуть в лицо злу. Джеймс был моим бесценным партнером; мы сливались в единое целое, как лодка, река и капли дождя.
— Совершено преступление, — сказала я и кратко изложила суть дела.
— А при чем тут я? — поинтересовался Джеймс.
— Келли пришлет тебе сегодня дневник.
— И что?
— Я хочу, чтобы ты его прочитал. Я тоже прочту; а потом обсудим, — сказала я раздраженно.
Джеймс помолчал, затем глубоко и обреченно вздохнул.
— Ладно, — ответил он и отключился.
  
Глава 16 
 
На автостоянке я вдруг осознала, что каждый при деле и все необходимые меры приняты. Значит, я могу себе позволить ненадолго вновь стать мамой. В правоохранительных органах учат особому искусству: искусству выкраивать время. Дела, которые вы расследуете, могут быть важными, буквально жизненно важными. Однако нужно иногда пообедать и дома.
Мы сидели в гостиной у Алана и Элайны. Алан уже вернулся с задания, и я в общих чертах рассказала ему, как обстоят дела; для него в тот момент работы пока не было.
Элайна хлопотала на кухне, готовила нам напитки, а мы с Бонни сидели на диване и не могли друг на друга насмотреться.
— Как дела, котенок? — спросила я.
Она улыбнулась в ответ: мол, все в порядке.
— Я очень рада.
Тогда Бонни показала пальчиком на меня.
— Как я себя чувствую?
Она кивнула.
— Прекрасно, — ответила я.
Бонни нахмурилась: мол, не ври.
Я широко улыбнулась:
— Мне разрешено иметь кое-какие секреты, малышка. Родители не обязаны все рассказывать детям.
Она пожала плечами, словно давая понять: «Мы такие разные».
Бонни десять лет, она и выглядит на десять, но это, пожалуй, все, что связывает ее со сверстниками. Раньше я все объясняла болью, которую ей пришлось испытать. Теперь знаю наверняка. У Бонни есть дар. Это не просто детская одаренность — Бонни способна сосредотачиваться, замечать мелочи и, самое главное, анализировать. Если что-нибудь занимает ее, прежде чем сделать вывод, она тщательно и глубоко продумывает каждую деталь.