Сплетенные (ЛП)

Я качаю головой. Пью чай. Мы сидим в тишине какое-то время. А затем:
— Я рада, что ты здесь, Слоан. Правда рада. Думала, что пройдут месяцы, прежде чем мы снова увидимся.
— Да, все было довольно безумно. Мне необходим был здравомыслящий человек, чтобы поплакаться.
Она поворачивается на месте, хмуро глядя на меня.
— Зачем? Что случилось? Ты в порядке?
— Да, я в порядке. Ну, не в порядке, но… в порядке. Просто… Зет подслушал, как я спорила с Оливером. Он слышал… слышал, как я сказала Оливеру, что влюблена в него.
Боже, мне плохо даже от того, что говорю об этом. Какая идиотка. С самого начала я знала, что у нас не совсем обычные отношения. Они никогда не будут обычными, но, похоже, что мое глупое сердце не поняло этого. Ему каким-то образом удалось убедить себя, что традиционный фестиваль «давайте-все-влюбимся-в-Зета-Мэйфейра» вполне возможен, и отказ не принимается.
Я так поглощена тем, что ругаюсь сама с собой из-за собственной глупости, что не сразу замечаю то, что Пиппа побледнела. Она выглядит… выглядит так, словно сильно напугана.
— Ох. Да, могу представить, как это было неловко, — говорит она, поднося чашку ко рту. Она делает глоток, несмотря на то, что жидкость все еще очень, очень, очень, очень горячая. — Что он сказал?
Озадаченная, смотрю на свои руки, не зная, что ответить. Признаться, что он сбежал словно с места преступления? Хммм. Возможно, не лучшая идея.
— Он ничего не сказал по этому поводу.
— Он точно слышал ваш разговор?
Потрясенное выражение его лица невозможно выкинуть из головы.
— О, да. Он точно слышал наш разговор.
— И что ты собираешься делать?
Постукивая ногтем о край своей чашки, размышляю над ее вопросом.
— Не знаю. Все очень сложно. — Откидываю голову назад, опираясь на спинку дивана. — Все так ох*ительно сложно.
Пиппа прочищает горло. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее. Ее брови практически на уровне лба.
— Что? Что такое?
Она, вероятно, скажет, что все сложно только потому, что я позволяю этому быть сложным — что могу уйти, когда пожелаю. И я определенно должна уйти. Но она говорит совсем другое:
— Ничего. Никогда не слышала, чтобы ты так выражалась.
Ее удивила моя ругань? Я только что сказала «ох*ительно», но уверена, что выражалась при ней подобным образом. Разве нет? Не могу вспомнить.
— Прости, Пип. Даже не знаю, откуда это взялось.
— Я знаю. Ты проводишь слишком много времени с людьми, которые выражаются подобным образом.
Из-за ее комментария кожа покрывается мурашками — не очень-то тонкий выпад в адрес Зета, который постоянно использует подобные словечки. Но когда они слетают с его языка, то звучат идеально. Он приучил меня к этому. Мою кожу покалывает каждый раз, когда слышу, как он ругается, потому что это напоминает о том, как Зет шепчет непристойности мне на ухо, рассказывая о том, что хочет со мной сделать. Пиппе будет трудно заставить меня чувствовать себя плохо из-за этого.
— Он меняет тебя. Ты ведь понимаешь это, да? — тихо спрашивает она, не глядя на меня. — Ты уже не тот человек, каким была в начале года.
Смотрю на нее. Она на самом деле собирается использовать это? Всю эту чушь про то, что я изменилась? Внезапно у меня пересохло во рту.
— Пиппа, я думала, что моя сестра подвергалась постоянному насилию в течение последних двух лет. Думала, что какой-то отвратительный сутенер завладел ею, она подсела на героин или что-то в этом роде. Думала, что она умерла. Надеялась, что она умерла, только чтобы не проходила через то, что я представляла себе. Сделала все возможное и невозможное, чтобы найти ее, но оказалось, что все это время она была в порядке. Так что да, если я изменилась с момента обнаружения этой информации… — Выдыхаю, пытаясь сохранить спокойствие. Никому не станет легче, если я начну кричать. — Если я переняла несколько ругательных слов во время всего произошедшего то, думаю, имею право их использовать, правда?
Пиппа выглядит расстроенной. Она раскраснелась, понятия не имею почему. Раньше у нас были гораздо большие разногласия, но она была спокойной и хладнокровной. Но сейчас…
 
— Послушай, Слоан, Я…
Стук в дверь прерывает ее. Пиппа не заканчивает то, что собиралась сказать, и быстро выдыхает. По ее взгляду понимаю, что сейчас произойдет что-то ужасное.
— Что ты натворила, Пип?
Майкл мгновенно вскакивает на ноги, быстро шагает к двери, бросая суровый взгляд на Пиппу. Она отшатывается от его взгляда и поворачивается ко мне лицом.
— Мне очень жаль, дорогая, правда. Ты… ты не оставила мне другого выбора.
ГЛАВА 7
ЗЕТ
Понимаю, что что-то случилось, как только проезжаю мимо многоквартирного дома Ньюан: вниз по улице, идущей параллельно зданию, припаркованы два черных внедорожника. Один из них, стоящий там, было бы легко объяснить: какая-то мамаша из пригорода привезла детей футболистов играть в парк через дорогу. Но два? Припаркованные рядом? Одной марки и модели?
Серьезно, ребят. Вот вам, бл*дь, подсказка.
Достаю телефон. Набираю номер Майкла. Он берет трубку после первого гудка.
— У нас проблемы, — говорит он мне.
— Вижу. УБН?
— Похоже это та с*ка из больницы. Она хочет, чтобы мы открыли дверь.
— Чертов питбуль, — огрызаюсь я. — Есть выход?
Майкл издает утвердительный звук.
— Боковое окно. Выходит, на запасной выход. Мы уже уходим.
Я слышу приглушенные голоса на заднем плане — один из них принадлежит Слоан. Похоже, она сходит с ума.
— Дай ей трубку, Майкл.
Паркую «Камаро», нахожу в бардачке темно-синюю кепку, надеваю ее и вылезаю. Иду через дорогу к внедорожникам. Если бы у меня было больше времени, я бы порезал их гр*баные шины.
Голос Слоан становится громче.
— Не могу поверить, что она сделала это. Я, бл*дь, не могу в это поверить.
— Слоан, ты здесь?
— Да. О, боже. Лэйси сходит с ума. Ты должен убедиться, что они не арестуют ее. Она продолжает говорить что-то о парне по имени Мэллори.
Моя кровь леденеет — Мэллори. Я знаю, о ком она говорит. Думаю, мне известно, почему Лэйси слетела с катушек, помимо очевидного, конечно.
— Мэллори — последняя приемная семья. Постарайся успокоить ее. Иди с Майклом, хорошо? Немедленно.
Вешаю трубку. Времени на болтовню нет. В машинах нет агентов. Два внедорожника? Это как минимум восемь человек, и где же эти ублюдки? По крайней мере, четверо сейчас вежливо стучат в дверь Ньюан, а остальные четверо? Должно быть, они прикрывают другие выходы. В многоквартирном доме есть запасной вход, которым могут пользоваться жильцы, наверняка они там. Возможно, они не подумали о пожарной лестнице.
Нет, нам не повезло. Когда подбегаю к углу здания, прижимаюсь к стене и смотрю по сторонам, замечаю двух агентов. Они переговариваются по рации, и никто из них не смотрит вверх… на Майкла, Слоан, Лэйси и Ньюан, быстро спускающихся по пожарной лестнице. Мне необходимо двигаться. Как только эти ублюдки увидят их, они поднимут тревогу, вызывая подкрепление по рации, и остальные свалятся на наши головы.
По крайней мере, Майклу хватило ума захватить в заложники с*чку Ньюан. Очевидно, что она идет не по своей воле: он крепко обхватил ее рукой и склонился над лестницей пожарного выхода, направив пистолет на двух агентов внизу — мера предосторожности на случай, если они заметят их.
В моей голове разыгрывается множество различных сценариев. Если я убью этих копов, то мгновенно стану самым разыскиваемым человеком в Америке. Если подстрелю их, буду находиться на первой строчке в черном списке УБН. Нет, необходимо действовать с умом.
Достаю «Desert Eagle» и стреляю в… их блестящие черные внедорожники. Пуля попадает в водительскую дверь ближайшей машины, фары автомобиля мгновенно начинают мигать. Сразу срабатывает сигнализация.
— Что за х*йня? — кричит один из агентов.
Я едва слышу его из-за рева сигнализации. Отступаю, чтобы меня не заметили. Жду. Один, два, три — появляется парень. Хватаю его, прежде чем он успевает перебежать улицу. От него пахнет несвежим кофе и стиральным порошком, оттаскиваю его в сторону и обхватываю руками горло. Он царапает меня ногтями в отчаянной попытке освободиться. Но у него ничего не выходит. Ни единого шанса. Парень теряет сознание через шесть секунд — отличный результат, приятель, — очень долгие шесть секунд. Когда я снова выглядываю из-за угла, второй агент УБН держит пистолет в полицейской манере, обе руки на оружии, и кричит Майклу.