Весь Фрэнк Герберт в одном томе. Компиляция (СИ)
«Жил ее жизнью?» — спросил бы невидимый воображаемый слушатель.
«Конечно, — иначе зачем бы я держал в своей памяти всю эту орду? Ты думаешь, что первый корабль Космической Гильдии сконструировал мужчина? Ваши учебники истории утверждают, что этим человеком был Аурелиус Венпорт. Учебники лгут. Корабль изобрела его любовница Норма. Она придумала ему конструкцию, а заодно подарила пятерых детей. Его «я» не было согласно на меньшее. Так он думал. В конце концов осознание того, что не он был изобретателем, довело его до саморазрушения».
«Ты жил и его жизнью?»
«Естественно. Я прошел путями дальних странствий фрименов. По линии отца и других. Я прошел до самого Дома Атрейдес».
«Какая блистательная родословная».
«Среди них было изрядное количество глупцов».
Мне нужно отвлечься, подумал он.
Может быть, устроить тур по сексуальным приключениям?
«Ты даже не представляешь, какие внутренние сексуальные оргии мне доступны! Я — конечный созерцатель эротических сновидений — участник и наблюдатель. Невежество и непонимание сексуальности наделали в мире так много бед. Как бесконечно узок был наш мир и наши представления — сплошное уродство».
Лето прекрасно понимал, что не может пойти по этому пути, во всяком случае, не сегодня. В этих сновидениях не будет Хви.
Может быть, выбрать войну?
«Какой из этих Наполеонов окажется большим трусом? — спросил он своего воображаемого гостя. — Я не открою тебе этого, но я-то знаю. О да, я знаю».
Куда я могу пойти? Со всем прошлым, открытым для меня; куда я могу пойти?
Бордели, мерзости, тираны, акробаты, нудисты, хирурги, мужчины-проститутки, музыканты, фокусники, священники, ремесленники, жрицы…
«Ведомо ли тебе, — спросил он снова воображаемого гостя, — что хула сохраняет древний язык знаков, которым когда-то объяснялись между собой только мужчины? Ты никогда не слышал о хула! Ну, конечно, не слышал. Кто еще танцует этот танец? Танцоры сохраняют многое. Перевод смысла утрачен, но я его знаю».
«Однажды ночью я был многими халифами и шел на Восток и на Запад, неся с собой свет ислама — это было путешествие через века. Я не стану утомлять тебя подробностями. Уходи, гость, уходи!»
Как это соблазнительно, думал он, слушать зов сирен, которые заставят меня жить только в прошлом.
И как бесполезно теперь это прошлое из-за проклятых иксианцев. Как скучно это прошлое — ведь в нем нет Хви. Зато она здесь. Она придет ко мне сейчас. Если я позову ее. Но я не могу позвать ее… не сегодня… не сейчас.
Прошлое продолжало манить к себе.
Я могу совершить паломничество в свое прошлое. Это не будет сафари. Я могу пойти туда один. Паломничество очищает. Сафари же превратит меня в туриста. Это большая разница. Я могу пойти в свой внутренний мир один.
Уйти туда, чтобы никогда не вернуться назад.
Лето почувствовал неизбежность такого исхода, сновидения рано или поздно заманят его в свою ловушку.
Я создаю состояние сновидения для всей моей Империи. В этих снах создаются новые мифы, рождаются новые направления и возникают новые движения… Новое, новое, новое… Вещи возникают из моих снов, из моих мифов. Но кто более чувствителен к ним, чем я? Охотник попал в расставленные им силки.
Лето понял, что попал в условия, от которых не существует противоядия — ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Его огромное тело дрожало в полумраке Зала Аудиенций.
Возле портала одна из Говорящих Рыб прошептала другой:
— Бог встревожен?
Ее подруга ответила:
— Грехи мира лишат покоя кого угодно.
Лето слушал их и безмолвно плакал.
Глава 24
Решив повести человечество по Золотому Пути, я поклялся себе преподать людям урок, который они усвоят мозгом своих костей. Я очень хорошо понимаю, к чему стремятся смертные всеми своими поступками, хотя и отрицают это на словах. Люди говорят, что ищут спокойствия и безопасности, называя это условие миром. Но говоря так, они сами всюду сеют семена раздора и насилия. Обретая спокойствие, они начинают корчиться в муках. Им становится невыразимо скучно. Посмотрите на них. Посмотрите, что они творят, когда я диктую эти строки. Ха! Я даю им бесконечную эпоху принудительного мира, невзирая на их бесчисленные попытки снова погрузиться в хаос. Поверьте, память о Мире Лето вовеки пребудет с родом человеческим. После меня люди будут искать мира и спокойствия с величайшими предосторожностями и осмотрительностью.
Проклиная свою судьбу, Айдахо на рассвете летел в «безопасное место», сидя рядом с Сионой в имперском орнитоптере. Машина направлялась к востоку, навстречу солнцу, заливавшему дугой яркого света изрезанный квадратами полей ландшафт.
Орнитоптер был достаточно велик для того, чтобы взять на борт взвод Говорящих Рыб и двух гостей. Пилот, капитан гвардии, женщина могучего телосложения, которую Айдахо не мог представить себе улыбающейся, представилась как Инмейр. Она сидела впереди Айдахо, по бокам от нее расположились две мускулистые Говорящие Рыбы. Еще пять таких же гвардейцев сидели вокруг Сионы и Айдахо.
— Бог приказал мне вывезти вас из Города, — сказала Инмейр Айдахо накануне в помещении командного пункта, расположенного под площадью. — Это делается для вашей же безопасности. Мы вернемся завтра утром на Сиайнок.
Айдахо, утомленный прошедшими тревожными сутками, сразу почувствовал бесполезность всяких возражений — не было смысла противиться приказам «самого Бога». С первого взгляда на руки Инмейр стало ясно, что в случае неповиновения она одним движением свернет Айдахо шею.
Капитан вывела Дункана из командного пункта, и они вышли в ночь, под черный шатер неба, усеянного, словно бриллиантами, яркими крупными звездами. Только подойдя к орнитоптеру, Айдахо увидел сидевшую в нем Сиону и у него сразу возник вопрос о цели этого внезапного отъезда.
Еще ночью Айдахо понял, что не все беспорядки в Онне были организованы мятежниками. Когда же он поинтересовался Сионой, Монео ответил, что «дочь в безопасности и что ее поручат попечению Дункана».
В орнитоптере Сиона не стала отвечать на вопросы Айдахо, храня упорное молчание. Она напомнила ему его самого в те первые, самые горькие дни, когда он поклялся всю жизнь бороться против Харконненов. Но где коренится горечь Сионы? Что движет ею?
Сам не зная почему, Айдахо принялся мысленно сравнивать Сиону с Хви Нори. Было нелегко встретиться с Хви, но Айдахо умудрился это сделать, несмотря на то, что Говорящие Рыбы требовали его постоянного присутствия на службе.
Деликатность, вот было самое подходящее слово для характеристики Хви. Эта деликатность была присуща ей изначально и придавала ей огромную силу обаяния и таинственную власть. Он находил эти черты Хви необычайно притягательными.
Мне надо чаще с ней встречаться.
Но… сейчас приходилось довольствоваться угрюмым молчанием сидящей рядом Сионы. Ну что ж, на молчание можно ответить таким же молчанием.
Айдахо посмотрел вниз, на проплывавший под ними ландшафт. То там то сям он видел огоньки деревень, в стеклах окон на мгновение вспыхивали отблески восходящего солнца. Пустыня Сарьира осталась далеко позади и было такое впечатление, что эту землю невозможно опустошить.
Есть вещи, которые не могут сильно меняться, подумал он. Они просто переходят из одного места в другое и приспосабливаются, слегка трансформируясь.
Этот ландшафт напомнил Айдахо роскошные сады Каладана, где в течение многих поколений жили Атрейдесы до того, как отправились на Дюну. Видны были узкие дороги, торговые пути, по которым медленно двигались повозки, запряженные шестиногими животными — торсами. Монео говорил, что торсы, выведенные специально для такой местности, были самой распространенной рабочей скотиной во всей Империи.