Весь Фрэнк Герберт в одном томе. Компиляция (СИ)
Алия, осознав, что коридор завален убитыми гвардейцами, поняла, что это именно он выломал дверь и сломал стену.
Джессика сделала те же выводы, но слова Ганимы затронули дисциплину, заложенную в Преподобной Матери сестрами Бене Гессерит. Джессика быстро собралась с силами. Внучка что-то сказала о каком-то плане.
— Что это за план? — спросила она.
— Золотой Путь, имперский план для нашей Империи, — ответил Лето. Он кивнул Фарад'ну.
— Не думай обо мне плохо, кузен. Я действую так и во имя тебя. Алия надеялась, что Ганима убьет тебя. Я бы предпочел, чтобы ты жил, и жил по возможности счастливо.
Алия дико крикнула гвардейцам, попрятавшимся в проходе:
— Я же приказала вам схватить их! Но люди не желали входить в комнату.
— Подожди меня здесь, сестра, — сказал Лето. — Мне надо сделать кое-какую грязную работу.
Сказав это, он пересек помещение и направился к Алие.
Она отпрыгнула в угол, присела и обнажила кинжал — сверкнули зеленые изумруды, которыми была инкрустирована рукоятка.
Лето как ни в чем не бывало продолжал идти к ней с пустыми руками, только слегка подобравшись.
Алия бросилась на племянника с ножом.
Лето, подпрыгнув чуть ли не до потолка, ударил Алию левой ногой. Удар пришелся в голову, оставив кровавую отметину на лбу женщины. Алия выронила нож, и он покатился по полу. Алия бросилась за ним, но Лето встал на ее пути.
Алия в нерешительности остановилась, припоминая все, чему учили ее в Бене Гессерит. Она поднялась с пола, тело ее было расслабленным, но готовым к бою.
Лето опять двинулся на нее.
Алия сделала обманное движение влево, приподняла правое плечо и, выбросив вперед правую ногу, нанесла удар пальцами ноги. Этот удар был бы способен выпустить кишки взрослому мужчине, если бы попал в цель.
Лето отвел удар рукой. Схватил тетку за ногу и принялся со страшной скоростью вращать Алию в воздухе. Скорость была так велика, что слышался свист платья.
Все остальные попадали на пол.
Алия кричала, не переставая, но Лето продолжал вращать ее. Мало-помалу крики затихли.
Лето медленно уменьшил скорость вращения и осторожно опустил Алию на пол. Она лежала, свернувшись в комок, и тяжело дышала.
Лето склонился над ней.
— Я мог бы проломить тобой стену, — сказал он. — Возможно, для тебя это был бы лучший выход, но борьба продолжается. Ты заслужила использовать свой шанс.
Алия дико поводила глазами из стороны в сторону.
— Я победил свои внутренние жизни, — сказал Лето. — Посмотри на Гани. Она тоже может сказать…
Ганима перебила брата.
— Алия, я могу показать тебе…
— Нет! — это слово было словно выдавлено из Алие помимо ее воли. Грудь ее тяжко вздымалась, изо рта начали вещать разные голоса. Они были бессвязны, ругань перемежалась с мольбами.
— Смотрите! Почему вы не слушали? — И снова: — Зачем вы это делаете? Что происходит?
Зазвучал еще один голос:
— Остановите их! Пусть они остановятся!
Джессика закрыла глаза, чувствуя, что Фарад'н крепко держит ее за локоть.
Алия же продолжала неистовствовать.
— Я убью вас!
С ее уст срывались непристойные ругательства.
— Я выпью вашу кровь!
Слова разных языков сливались, образуя невнятную какофонию непонятных звуков.
Сгрудившиеся в проходе охранники в ужасе складывали пальцы в знак червя против порчи и нечистой силы. Алия была одержима!
Лето остановился и покачал головой. Потом подошел к окну и тремя ударами выбил стекло, которое не могло разбить, казалось бы, ничто на свете.
На лице Алие появилось лукавое выражение. Джессика услышала какую-то пародию на Голос Бене Гессерит.
— Эй, вы все! Стойте где стоите!
Джессика открыла глаза и опустила мокрые от слез руки. Алия перекатилась на колени и вскочила на ноги.
— Разве вы не знаете, кто я? — спросила она. Это был ее старый голос, голос той сладостной, юной Алие, которой больше не существовало.
— Что вы на меня так смотрите? — она повернулась к Джессике и жалобно посмотрела ей в глаза. — Мама, пусть они остановятся.
В ответ объятая страхом Джессика могла только отрицательно покачать головой. Все предупреждения старого Бене Гессерит оказались правдивыми. Она посмотрела на стоявших бок о бок возле Алие Лето и Гани. Но что значили эти предупреждения для бедных близнецов?
— Бабушка, — сказал Лето, и в его голосе послышалась мольба, — мы должны провести Суд Одержимых?
— Кто ты такой, чтобы говорить о суде? — спросила Алия голосом раздраженного мужчины, властного чувственного мужчины, который умер, потакая себе во всем.
Лето и Ганима одновременно узнали этот голос. Старый барон Харконнен. Ганима услышала, как этот голос начинает звучать и в ее сознании, но мать была начеку и захлопнула внутренние ворота подсознания.
Джессика молчала.
— Тогда решение за мной, — произнес Лето, — но выбор я предоставляю тебе, Алия. Суд Одержимых или… — он кивнул головой в сторону окна.
— Кто ты такой, чтобы предоставлять мне выбор? — спросила Алия голосом старого Харконнена.
— Демон! — не выдержала Ганима. — Пусть она сама решает свою судьбу.
— Мама, — взмолилась Алия голосом маленькой девочки. — Мама, что они делают? Что они хотят от меня? Помоги мне.
— Помоги себе сама, — приказал Лето. В какой-то миг он разглядел прежнюю Алию в выражении ее глаз, но видение тотчас исчезло. Тело ее двигалось, она деревянной походкой продолжала идти, как марионетка. Она шаталась, спотыкалась, отклонялась в сторону, но неумолимо приближалась к цели — к выбитому окну.
Теперь с ее губ вновь слетали слова, выкрикиваемые бароном Харконненом.
— Остановись! Остановись, говорю! Прекрати это! Да приди же наконец в себя! — Алия схватилась за голову и шагнула к подоконнику. Голос барона продолжал вопить свое. — Не делай этого. Остановись, и я помогу тебе. Слушай, у меня есть план. Остановись, говорю! Постой!
Но Алия оторвала руки от головы, схватилась за сломанный переплет окна, встала на подоконник и спрыгнула вниз. Падая, она не издала ни единого звука.
Было слышно, как ахнула толпа внизу, и раздался резкий стук от падения тела на ступени храма.
Лето посмотрел на Джессику.
— Мы же говорили тебе: «Пожалей ее».
Джессика отвернулась и зарылась лицом в тунику Фарад'на.
Глава 63
Допущение того, что целостную систему можно заставить работать лучше, если воздействовать на ее сознательные, разумные элементы, выдает опасное невежество. Этот невежественный подход весьма характерен для тех, кто называет себя учеными и технологами.
— Он бегает по ночам, кузен, — сказала Ганима. — Он бегает. Ты не видел, как он бегает?
— Нет, — ответил Фарад'н.
Они с Ганимой ожидали аудиенции у дверей маленькой Залы Аудиенций Цитадели, где Лето назначил им встречу. В стороне стоял Тиеканик, который неловко чувствовал себя в обществе госпожи Джессики, пребывавшей последнее время в каком-то ином мире. Прошло меньше часа после утренней трапезы, но машина была уже запущена на полные обороты. Были отправлены сообщение в Гильдию и послания в ОСПЧТ и Совет Земель.
Фарад'ну было очень трудно понять этих Атрейдесов. Госпожа Джессика предупреждала его о некоторых особенностях, но реальность тем не менее озадачивала Фарад'на. Все еще говорили об обручении, хотя политические основания ее, кажется, потеряли свою силу. Лето наследует трон — в этом практически никто не сомневался. Придется, правда, для этого удалить с него живую кожу… но это может и подождать.
— Он бегает, чтобы довести себя до изнеможения, — продолжала между тем Ганима. — Он — воплощенный Крализек. Я видела, как он перелетает с дюны на дюну. Он бежит, бежит и бежит. Никакой ветер не может догнать его. Когда же он наконец устает, то возвращается и отдыхает, положив голову ко мне на колени. «Попроси нашу маму, чтобы она нашла для меня способ умереть», — просит он меня.