Весь Фрэнк Герберт в одном томе. Компиляция (СИ)
Лето не мог понять, следует ли ему ненавидеть бабку или, наоборот, благодарить ее за то, что она с ним сделала. Она хотела, чтобы его инстинкты проникли на уровень сознания. Но что такое инстинкты? Это расовая память на то, как справляться с кризисными ситуациями. Его прямой доступ к памяти живших до него предоставлял такую возможность без всякой Пряности. Теперь, когда отношения с множественной предковой памятью были упорядочены, надо было как можно тщательнее скрывать это от Гурни. Но не было способа спрятать это от Намри. Да, Намри — это большая проблема.
Сабиха вошла в келью с чашей в руках. Свет, падавший от двери, образовывал вокруг ее волос восхитительные радужные круги. Она осторожно приподняла его голову и начала кормить из чаши. Только теперь Лето понял, насколько он ослаб. Он позволил ей кормить себя, но ум его в это время был далеко, беседуя с Гурни и Намри. Они верили ему! Намри верил больше, но даже Гурни не мог отрицать того, что сообщали ему чувства Лето о Дюне.
Сабиха вытерла ему рот подолом платья.
Ах, Сабиха, подумал он, вспомнив недавнее видение, наполнявшее его сердце болью. Много ночей грезил я у открытой воды, и ветер проносился у меня над головой. Много ночей провела моя плоть возле змеиного гнезда, а я мечтал о Сабихе во время летнего зноя. Я видел, как она складывает испеченные на докрасна раскаленных противнях сдобренные Пряностью хлебы. Я видел чистую воду канала, тихую и гладкую, но в моем сердце бушевала буря. Вот она пьет кофе и ест. Зубы ее поблескивают в тени. Я вижу, как она вплетает мои водяные кольца в свои волосы. Янтарный аромат ее груди задевает струны моих самых сокровенных чувств. Она мучит меня и сжигает мою душу одним только своим существованием.
Как ни сопротивлялся Лето натиску этой страсти, все было тщетно: замороженный шар его пространственно-временной памяти взорвался. Мальчик явственно ощутил, как в его объятиях ритмично движется, издавая сладострастные звуки, женское тело; они впитывали ощущения всем своим телом — губами, через влажное, хрипловатое дыхание, языком… перед мысленным взором возникали видения каких-то спиралей… В мозгу же звучал исступленный голос: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Жаркое, распирающее, взрослое ощущение появилось у Лето в паху. На всем теле выступил пот, наступила кульминация.
О, как сладко будет испытать все это наяву!
— Сабиха, — страстно зашептал Лето. — О, моя Сабиха. Как только ее подопечный вошел в нужную глубину транса,
Сабиха поставила на пол чашу и вышла, остановившись у выхода, чтобы доложить обо всем Намри.
— Он снова произносит мое имя, — сказала она.
— Иди и сиди с ним, — сказал Намри. — Мне надо найти Халлека и обсудить это с ним.
Сабиха вынесла чашу с остатками варева и вернулась в келью. Сев на край ложа, она принялась разглядывать затененное лицо мальчика.
Вот он открыл глаза, протянул руку и коснулся кончиками пальцев щеки девушки. Он заговорил, рассказывая ей о видении, главной героиней которого была она, Сабиха.
Пока он говорил, женщина положила свою ладонь на его руку. Какой он сладкий… какой ела… — она прилегла рядом с ним, подложив под голову его руку. Сабиха уснула глубоким сном еще до того, как Лето высвободил руку. Он сел, чувствуя всю глубину своей немощи. Пряность и видения истощили его, выпили до дна. Он оглядел келью, стараясь хоть чуть-чуть взбодриться, и поднялся с ложа, не потревожив Сабиху. Надо уйти, хотя он понимал, что в таком состоянии уйти далеко не сможет. Лето медленно застегнул защитный костюм, собрал лежавшую возле ложа одежду и вышел наружу. Вокруг были люди, занятые своими делами, они знали его, но не были обязаны за ним следить. Намри и Халлек скоро узнают, что он сделал. Сабиха спит не слишком глубоко.
Мальчик увидел боковой лаз и храбро спустился в него.
Сабиха действительно мирно спала, когда в келью вошли Халлек и Намри.
Женщина быстро села, протерла глаза, увидела пустое ложе, дядю, стоявшего позади Халлека, и выражение гнева на их лицах.
Первым заговорил Намри.
— Да, да, он ушел.
— Как ты его упустила? — в ярости прошипел Халлек. — Как это могло случиться?
— Видели, как он пошел к нижнему выходу, — произнес Намри до странности спокойным тоном.
Сабиха, съежившись от страха, стояла перед мужчинами, силясь вспомнить, что произошло.
— Я не помню, я ничего не помню, — повторяла она.
— Наступает ночь, а он очень слаб, — сказал Намри. — Он не сможет уйти далеко.
Халлек резко повернулся к нему.
— Ты хочешь, чтобы мальчик умер?
— Это не слишком меня огорчит. Халлек снова обернулся к Сабихе.
— Расскажи мне, что произошло.
— Сначала он коснулся моей щеки. Говорил о своем видении… где мы были вместе, — она посмотрела на пустое ложе. — Он заставил меня уснуть. Это было какое-то волшебство.
Халлек взглянул на Намри.
— Он не может прятаться где-нибудь внутри?
— Нет, его бы нашли, заметили. Нет, он направлялся к выходу. Его здесь нет.
— Волшебство, — продолжала бормотать Сабиха.
— Никакого волшебства, — заявил Намри, — он просто загипнотизировал ее. Он и со мной чуть было это не проделал? Сказал, что я его друг.
— Он очень слаб, — сказал Халлек.
— Только телом, — возразил Намри. — Но далеко он не уйдет. Я испортил пяточные насосы его костюма. Он умрет от обезвоживания, если мы его не найдем.
Халлек едва не ударил Намри, но вовремя сдержался. Джессика предупреждала, что Намри, возможно, придется убить парня. Господи! До чего они дошли — Атрейдесы против Атрейдесов.
— Может быть, он просто побрел куда глаза глядят, может быть, он просто не вышел из транса?
— Какая разница? — возразил Намри. — В любом случае, если мы его не найдем, он умрет.
— Начнем искать его на рассвете, — решил Халлек. — Он взял с собой фримпакет?
— У входа всегда лежит несколько штук, — сказал Намри. — Он был бы полным дураком, если бы не взял один. Но он не произвел на меня впечатления дурака.
— Тогда пошли сообщение нашим друзьям, — сказал Халлек. — Расскажи им, что произошло.
— Этой ночью не будет никаких сообщений, — ответил Намри. — Надвигается буря. Племена следят за ее продвижением уже три дня. Она будет здесь в полночь. Все средства связи отключены. Спутники перестали выходить на связь с нашим сектором два часа назад.
Халлек судорожно вздохнул. Если мальчика застигнет буря, он, без сомнений, погибнет. Ветер сожрет его плоть и измельчит кости. Вымышленная смерть станет реальной. Он изо всех сил ударил кулаком в ладонь. Буря может запереть их в сиетче, они не смогут даже носа из него высунуть. Накопившееся в воздухе электричество уже отрезало сиетч от внешнего мира.
— Дистранс, — произнес Халлек. Ему пришло в голову, что можно записать сообщение на сигналы летучих мышей и передать их по аварийной системе.
Намри отрицательно покачал головой.
— Летучие мыши не летают в такую погоду. Они чувствуют бурю лучше, чем мы, и прячутся в скалах до тех пор, пока не уляжется ветер. Правда, можно связаться со спутником, чтобы нас снова включили. Тогда мы сможем хотя бы найти его останки.
— Он не погибнет, если взял с собой фримпакет и зароется в песок во время бури, — сказала Сабиха.
Выругавшись себе под нос, Халлек резко повернулся и стремительно вышел из кельи.
Глава 46
Мир требует решений, но мы никогда не принимаем живых решений; мы лишь стремимся это делать. Закрепленное решение есть, по определению, мертвое решение. Вся проблема мира заключается в том, что он наказывает за ошибки, вместо того чтобы награждать за блестящие достижения.
— Она его учит? Она учит Фарад'на?
Алия смотрела на Дункана Айдахо с недоверием и злостью. Лайнер Гильдии перешел на орбиту вокруг Арракиса в полдень по местному времени, а час спустя челнок без всякой пышной помпы доставил Айдахо в Арракин. Через несколько минут орнитоптер приземлился на крыше Убежища. Предупрежденная о его вынужденном приезде, Алия встретила его очень сухо и официально на глазах своих гвардейцев, и вот теперь они стоят напротив друг друга в северном крыле Убежища. Айдахо только что передал ей точное, правдивое сообщение о том, что произошло, подчеркивая каждую важную деталь.