Весь Фрэнк Герберт в одном томе. Компиляция (СИ)
Возможно, что-нибудь в том, как положен блокнот?
Но Хават, осматривавший комнату, несомненно, передвигал блокнот. Джессика взглянула на нависающий над блокнотом лист. Лист! Она провела пальцем по нижней поверхности листа. Так и есть! Пальцы нащупали еле заметные кодовые точки. Джессика без труда, всего раз проведя по точкам, прочла и расшифровала послание:
«Ваш сын и герцог Лето находятся в опасности. Одна из спален рассчитана на то, чтобы завлечь вашего сына. X. спрятали в ней смертоносные ловушки, но так, чтобы все они могли быть сравнительно легко обнаружены — кроме одной, которая может ускользнуть от вашего внимания».
Джессика подавила побуждение немедленно броситься в спальню сына: сначала следовало дочитать послание. Ее пальцы заспешили по точкам.
«Точная природа угрозы мне неизвестна, но это что-то связанное с кроватью. Угроза же вашему герцогу исходит от изменника из доверенных лиц или приближенных. X. обещал отдать Вас своему фавориту в качестве награды. Насколько мне известно, эта оранжерея безопасна. Простите, что не могу сообщить больше. Мои источники информации скромны, потому что мой граф не служит X. Писала в спешке.
Джессика оттолкнула лист и уже собиралась помчаться к Паулю, но тут дверь шлюза распахнулась. В оранжерею ворвался Пауль, сжимающий что-то в правой руке. Он захлопнул за собой дверь, огляделся, увидел мать, подошел, отбрасывая с пути листву, увидел фонтан и сунул кулак с зажатым в нем предметом под падающую воду.
— Пауль! — Она схватила его за плечи, тревожно глядя на его руку. — Что это такое?
Он ответил — небрежно, но она уловила в его голосе напряжение:
— Охотник-искатель. Поймал его в комнате и разбил ему нос, но хочу быть уверенным. От воды его наверняка закоротит.
— Окуни его! — скомандовала она. Вскоре она сказала: — Руку можешь вынуть, а эту штуку оставь в воде.
Пауль вытащил руку, стряхнул капли воды, не отрывая взгляда от металлической штуковины в чаше фонтана.
Джессика отломила черенок пальмового листа, ткнула им в смертоносное жало.
Охотник был мертв.
Она уронила черенок в воду, посмотрела на сына. Его глаза обегали комнату с тем особым вниманием, которое было так хорошо знакомо Джессике — Путь Бене Гессерит.
— Это место, по-моему, что-то скрывает, — сказал он.
— У меня есть основания считать его безопасным, — возразила Джессика.
— Мою комнату тоже считали безопасной. Хават говорил…
— Это же был охотник-искатель, — напомнила она. — Значит, кто-то управлял им — кто-то в доме. У дистанционного управления этим оружием ограниченный радиус действия. И его могли спрятать здесь уже после осмотра Хавата.
Но, сказав это, она подумала о послании на листе: «…от изменника из доверенных лиц или приближенных».
Но это не Хават. О, конечно, не Хават.
— Люди Хавата сейчас прочесывают дом, — сообщил Пауль. — Этот искатель чуть не убил старуху, которая пришла меня разбудить.
— Ее зовут Шэдаут Мэйпс, — сказала Джессика. — Твой отец вызвал тебя, чтобы…
— Это подождет, — отмахнулся Пауль. — Так почему ты считаешь эту комнату безопасной?
Джессика указала на записку и пересказала ее содержание. Пауль немного расслабился.
Но сама Джессика оставалась внутренне напряженной. Милостивая Мать! Охотник-искатель!.. Ей пришлось привлечь всю свою подготовку, чтобы не поддаться приступу истерической дрожи.
Пауль сказал как бы между прочим, констатируя факт:
— Конечно, это Харконнены. Нам придется их уничтожить.
В этот момент в дверь постучали — условный стук кого-то из людей Хавата.
— Войдите, — разрешил Пауль.
Дверь распахнулась, и в помещение, склонившись, вошел высокий офицер в мундире Атрейдесов и с эмблемой службы Хавата на фуражке.
— Вы здесь, господин, — с облегчением сказал он. — Домоправительница так и сказала, что вы, наверное, здесь…
Он огляделся и продолжил:
— В подвале мы нашли глухой закуток и поймали прятавшегося там человека. У него был пульт управления искателем.
— Я желаю принять участие в его допросе, — заявила Джессика.
— Простите, миледи. Взять его не удалось, он мертв. Наша ошибка…
— И ничего, по чему его можно было бы опознать? — спросила она.
— Пока мы не нашли ничего, миледи.
— Он арракиец? — спросил Пауль.
Джессика одобрительно кивнула: правильный вопрос.
— Похож на арракийца, во всяком случае, — ответил охранник. — Судя по всему, его запрятали там больше месяца назад и оставили дожидаться нашего прибытия. Вчера мы проверяли подвал, но камень и раствор там, где он проник в подвал, были не тронуты. Готов ручаться своей репутацией.
— Никто не сомневается, что вы проверяли дом тщательно, — успокоила его Джессика.
— Я сомневаюсь, миледи. Надо было проверить все там акустическим зондом.
— Надо полагать, сейчас вы именно это и делаете, — сказал Пауль.
— Да, господин.
— Сообщите отцу, что мы задерживаемся.
— Будет исполнено немедленно, господин. — Он взглянул на Джессику. — Согласно приказу Хавата в подобных ситуациях молодого господина следует препроводить в безопасное место и надежно охранять. — Его глаза снова обежали оранжерею. — Тут достаточно безопасно?
— У меня есть основания считать это место безопасным, — ответила Джессика. — И Хават, и я его проверили.
— Тогда я выставлю охрану рядом с этим помещением — пока мы не проверим еще раз весь дом.
Он поклонился Джессике, отдал честь Паулю, вышел и закрыл за собой дверь.
Пауль прервал внезапно нависшее молчание:
— Может, стоит позже нам самим проверить дом? Ты можешь заметить то, что другим никогда не увидеть.
— Я не проверила еще только это крыло, — отозвалась она. — Оставила его напоследок, потому что…
— Потому что Хават лично его осматривал, — докончил Пауль.
Джессика метнула в него вопросительный взгляд:
— Ты подозреваешь Хавата?
— Нет, но он уже немолод… и он переутомился. Можно было бы снять с него часть нагрузки.
— Это только обидело бы его и повредило его работе, — возразила Джессика. — К тому же теперь, когда Хават узнал о случившемся, в это крыло и муха не пролетит. Он будет чувствовать себя виноватым, и…
— Но мы должны принять и свои собственные меры, — сказал Пауль.
— Хават верой и правдой служил трем поколениям Атрейдесов, — ответила Джессика. — Он достоин всего уважения и доверия, которыми мы можем заплатить ему… и еще много большего.
— Когда отец недоволен каким-нибудь твоим поступком, — хмыкнул Пауль, — он говорит «Бене Гессерит!» таким тоном, словно это ругательство.
— И что же во мне не нравится твоему отцу?
— Ну, в частности, ему не нравится, когда ты с ним споришь.
— Ты — не твой отец, Пауль.
И Пауль подумал: «Это сильно обеспокоит ее, но я должен рассказать ей, что говорила эта Мэйпс относительно предателя среди нас».
— Что ты скрываешь, Пауль? — спросила Джессика. — Это совсем на тебя не похоже.
Он пожал плечами и подробно пересказал свой разговор с Мэйпс.
А Джессика подумала о послании на листе и, неожиданно решившись, показала лист Паулю и прочитала зашифрованное сообщение.
— Надо немедленно сообщить отцу, — сказал Пауль. — Я пошлю ему шифрограмму.
— Нет, — возразила Джессика. — Придется подождать, пока ты не останешься с ним наедине. Чем меньше людей будет об этом знать, тем лучше.
— Ты хочешь сказать, что мы никому не можем доверять?
— Дело не совсем в этом, — объяснила она. — Возможно, так и было задумано, чтобы послание попало к нам. Те, кто оставил его для нас, могли верить, что все это правда; но что, если единственной целью всего этого было получение нами этого сообщения?..
Лицо Пауля оставалось таким же мрачным.
— Чтобы ослабить нас, посеяв в наших рядах недоверие и подозрение…
— Поэтому ты должен наедине и с величайшей осторожностью рассказать отцу об этой возможности, — кивнула Джессика.