Правитель (ЛП)

Глава 29
Лояльность
Хан
Я надеялся, что Перл расскажет мне, что ее беспокоит, как только мы останемся одни. Но, возвращаясь на дроне, она все еще была замкнута.
Мой разум беспокоился о том, что сказал мне Магни. Я ужасно хотел, чтобы он ошибался, и продолжал возвращаться к прошлому вечеру. Я был готов отказаться от нас, но Перл боролась за нас и вернула меня из бездны. Она открыто говорила о своих чувствах, заявляя о своей любви ко мне, так почему же она была холодна сейчас? У меня не было большого опыта общения с женщинами, и я чувствовал себя сбитым с толку и отвергнутым.
— Что не так? — спросил я.
— Ничего. Просто у меня много чего на уме.
— Например, что?
— Школа и Совет.
В моей голове зазвенели тревожные колокольчики.
— А что насчет Совета?
Она накрутила на палец прядь своих длинных светлых волос.
— Я просто до сих пор в шоке, что они так со мной обошлись. Что, если бы Кристина и другие не сняли то видео, которое заставило Совет согласиться наконец выслушать меня? А что, если бы я не смогла убедить Совет позволить мне вернуться сюда? — ее хмурый взгляд образовал треугольник между бровями. — Я начинаю задаваться вопросом, сколько людей попадают в места размышлений, которым там не место.
— Ты слишком сильна, чтобы они могли тебя удержать, Перл, — сказал я и наклонился, чтобы поцеловать ее.
— Это неправда, — ответила она и легонько чмокнула меня вместо горячего поцелуя, на который я надеялся.
Замешательство заставило меня откинуться на спинку стула и посмотреть в окно, ее маленький отказ разбередил раны моего прошлого. На этот раз моя неуверенность затронула самое зараженное воспоминание из всех, и перед моими глазами появились темные пятна от боли, связанной с этим конкретным воспоминанием.
— Нееет…! — пронзительный крик исходил от мистера Зобеля, который стоял рядом с моим отцом на балконе.
Мой отец потянулся к своему другу, когда мистер Зобель упал на колени, запустив руку в волосы, а его глаза расширились от ужаса.
На секунду я оцепенел, пытаясь позволить последним секундам догнать меня. Всего минуту назад мы смеялись и болели за Питера, сына мистера Зобеля, который провел свой первый турнир. Питер был сильным и быстрым, опытным бойцом на четыре года старше меня, которого я уважал и на которого равнялся с детства.
Но Питер допустил роковую ошибку, и его противник подобрался слишком близко. Сначала я подумал, что мужчина тянется к шее Питера, пытаясь задушить его, но нет. Это было такое быстрое движение, а потом все закончилось. Без предупреждения этот человек свернул Питеру шею. Мой друг собирался атаковать — бросился на своего противника с поднятыми руками, напрягшимися мускулами и огнем в голубых глазах, пока его голова не повернулась неестественно, и он замертво не упал на землю.
Теперь победитель расхаживал по сцене, ударяя себя в грудь и выкрикивая свой тестостерон ликующей публике, которая обожала его за это. Этот человек был безжалостным убийцей и впитывал их восхищение.
Рядом со мной, на балконе, мой отец наклонился и разговаривал с мистером Зобелем, бормоча что-то, чего я не мог расслышать, но Магни был ближе, и выражение его лица сказало мне, что он в ярости.
— Не смей, бл*ть, так говорить. — Он толкнул нашего отца, который сузил глаза и отдал короткую команду.
— Магни, сходи за своей матерью, мистеру Зобелю нужно прилечь.
Магни развернулся и пошел прочь, а я последовал по его стопам.
— Что он сказал? — спросил я с жутким чувством, что это как-то связано со мной. Физическое давление Магни на нашего отца было впервые, и я хотел знать, какие слова спровоцировали его на такую реакцию.
— Ничего, — тихо прошипел Магни, и это только подтвердило, что речь шла обо мне.
Положив сильную руку на плечо моего брата, я остановил его.
— Что этот ублюдок сказал на этот раз? — мой суровый взгляд и ледяной тон требовали правды.
Магни выдохнул воздух, его голубые глаза на секунду закрылись, прежде чем он встретился со мной взглядом.
 
— Ублюдок сказал, что хотел бы, чтобы это был ты, а не Питер, потому что, по крайней мере, тогда он мог бы умереть, зная, что у Северных земель будет сильный правитель в моем лице.
Мое лицо оставалось бесстрастным. Только кадык дернулся у меня в горле, когда я с трудом сглотнул и почувствовал, как снаружи моего сердца образуется новый слой брони.
— Не позволяй ему добраться до тебя, — напомнил мне Магни, как делал это годами. — Ты же знаешь, как ему нравится играть в интеллектуальные игры.
Да, я знал, потому что обычно я был целью этих интеллектуальных игр, но сейчас все было по-другому.
— Я должен позвать маму, — пробормотал Магни, схватил меня за плечо и наклонился. — Но потом мы с тобой выпьем в память о Питере и напьемся, хорошо?
— Я не могу поверить, что он мертв, — сказал я бесстрастно, поскольку реальность смерти моего друга еще не дошла до меня.
— Я тоже. Это полный пи*дец! — Магни снова потряс меня за плечо, прежде чем уйти.
Я не знаю, как долго я стоял там, мои кулаки были сжаты так же сильно, как и челюсть, моя ненависть к отцу росла каждый раз, когда слова Магни прокручивались в моей голове.
«Он хотел бы, чтобы это был ты, а не Питер, потому что, по крайней мере, тогда он мог бы умереть, зная, что у Северных земель будет сильный правитель в моем лице».
Мистер Зобель был бледен как привидение, когда ему помогли спуститься с балкона на стул в большой комнате, где я стоял.
Я наблюдал, как мой отец беспокоится о своем друге, и видел, как моя мать подбежала и опустилась на колени на толстый ковер, чтобы взять мистера Зобеля за руку, выражая соболезнования и добрые слова.
Было абсурдно наблюдать, как мой отец осыпает своего старого друга сочувствием и добротой, когда все, что он мог предложить мне, своему старшему сыну и наследнику, были резкие слова.
Может быть, если бы он был ублюдком для всех, меня бы это так не волновало, но он любил Магни и мою мать. И очевидно, что он также глубоко заботился о своем друге, мистере Зобеле.
Это меня он ненавидел.
Потому что я был для него большим гребаным разочарованием и стоял на пути его любимого сына Магни.
Было легко ненавидеть Магни, и в течение многих лет я так и делал.
Но потом я заметил, как Магни возмущался фаворитизмом нашего отца, и мы сблизились, несмотря на это. Теперь, когда мне было двадцать пять, Магни был моим ближайшим союзником и другом.
После того, как моя мать и Магни вывели мистера Зобеля из комнаты, я подошел к отцу с чувством холода и отстраненности в сердце.
— Мне жаль, что Питеру пришлось умереть сегодня. Это большая потеря для всех нас, — механически сказал я.
Мой отец кивнул и вытер пот со лба.
— Убедись, что его убийца встретится с лучшим бойцом в следующем раунде. Я хочу, чтобы его уничтожили за то, что он сделал с Питером. — Расхаживая по комнате, он продолжил: — Такой гребаный трус. Любой может сломать человеку шею — какой в этом спорт? В мои дни мы сражались с честью. — Он поднял глаза и замахал руками в моем направлении. — Ваше поколение не знает, что значит честь. Душить, ломать кости, проламывать кому-то череп — вот что делают настоящие мужчины. Не какой-нибудь модный прием кунг-фу, чтобы оборвать жизнь за секунду, — разговаривая, он вернулся на балкон, и я последовал за ним. Застонав от гнева, он принял свою любимую позу: расставил ноги, крепко уперся руками в бедра и широко расставил локти. То, как он опустил подбородок, придавало ему угрожающую позу, излучавшую устрашающую силу. — Где этот ублюдок?
Я сразу заметил убийцу Питера, который сейчас в зале наслаждается своей славой, готовясь увидеть следующий бой.
— Я хочу, чтобы этот кусок дерьма сдох, — прорычал мой отец.
— Почему бы мне самому не спуститься и не бросить ему вызов? — спросил я сардоническим тоном. — Если тебе повезет, он свернет и мне шею, и твое желание сбудется.