Слезы Огня (СИ)

Брови князя сошлись на переносице. Злость вскипела в крови. Мужчина побагровел и вцепился пальцами в край стола.
— Это как же понимать? — проревел он медведем, — Попользовал девку и домой с позором.
Гуннар улыбнулся. Его дружинники и гости переглянулись и по из рядам прошелся смешок, что еще больше разгневало страдающего отца. Как же так, его кровиночку, его гордость, красавицу Лебедь тут позорят какие-то дикари северные.
— Я вашу дочь и пальцем не тронул, — ответил вождь, — Да вы сами ее расспросите. Если совести хватит у княжны, так правду ответит, если же нет…
— Если ты ее обидел, я уничтожу и тебя и твой городишко! — князь вылетел из-за стола и помчался прочь из зала. Мужчины сдерживали смех, глядя ему во след. Булат единственный сидел за столом с каменным лицом. Ему одному было не до смеха с тех пор, как пропала Верея. Булат до сих пор помнил то страшное видение, что унесло танцовщицу. Темный смерч…или длинная тень, похожая по очертаниям на человеческую. Мгновение и Верея, та, что бежала к нему, та, что тянула руки на встречу, и вся светилась от радости… Она пропала. Исчезла…
— Княжна-то в батюшку пошла, не иначе, — голос за столом прервал мысли Булата. Он бросил взгляд на говорившую — женщина, что была в дружине Гуннара. Сиггерд, так вроде бы ее звали, вспомнил он.
— Да, стерва еще та, да и папенька не лучше, — подхватили дружинники, — Так что скажи богам спасибо, что отвели от тебя эту напасть, — и снова смех, пока Гуннар не прервал его, глухим ударом кулака по столу. Затем взгляд северянина метнулся к Булату, что сидел молча.
— Ты точно решил, что отказываешься от нашей помощи? — спросил он.
Вместо Булата ответил молодой чужак. Он чуть выдвинулся вперед и оскалился в хищной улыбке.
— Вы нам не поможете, никто из вас. А тебя, — он посмотрел на Булата, — Мы берем только потому что девушка, по твоим словам, тебя любит. Это важно! — затем добавил, — Нам надо торопиться и выезжать уже ночью. Путь предстоит неблизкий, а времени слишком мало. Я уверен, что Асгейр уже все приготовил для ритуала. Он собирается убить Верею.
— Я могу дать вам своих лучших людей, — произнес Гуннар твердо, — Да и у Булата есть не мало хороших воинов из числа тех, что приехали вместе с ним…
Мужчина закаменел и поднялся из-за стола.
— Люди…Вы не понимаете. Вы столкнулись с тем, кто не боится ваших мечей и стрел. Если хотите помочь, что этой ночью откройте ворота и выпустите нас, а этому человеку дайте самого лучшего коня, который только есть у вас в стойле. Нам предстоит долгий путь и время не терпит этих глупых советов.
Второй чужак, старший, но как видимо не по чину, поднялся следом за молодым. Огромные золотые глаза обвели людей пронзительным взглядом.
— Это колдовство, — сказал он мягко, — Вы бессильны. А нам нужен тот, кого действительно любит девушка. Это ты? — он посмотрел на северянина, — Или ты? — и перевел взгляд на Булата, — Только говорите правду. Настоящую правду, а не ту, что живет в ваших мечтах.
За столом воцарилась тишина, а затем Гуннар тяжело вздохнул и кивнул на Булата…
… Этой ночью ворота открылись снова, чтобы выпустить из города трех всадников. Ночь поглотила их, но перестук копыт долго еще раздавался в густой тишине, а луна, разрастаясь, смотрела на землю, отсчитывая оставшееся время.
Когда я пришла в себя, то увидела, что лежу возле костра прямо на снегу, но странным образом, холода идущего от земли я не чувствовала. Мне было даже тепло, а пламя от костра тянуло ко мне свои длинные алые лепестки. Я зачем-то протянула руку и коснулась огня и, как и прежде он меня не обжег, а ласково обогрел.
— Проснулась! — чужой голос раздался одновременно со всех сторон, и я подскочила, сев на снегу. Огляделась вокруг, но над головой вился только снег и ветер неподалеку играл снежинками, приближаясь к костру. Странный такой ветер.
— Новая сила — это всегда такой подъем! — услышала я снова и ветер неожиданно приблизился и рассыпался снежинками прямо над моей головой, осев на моих волосах. Зрелище было бы удивительным, если бы я так сильно не боялась.
 
Мужчина с черными волосами и глазами цвета глубокого неба появился передо мной став из прозрачного материальным. Колдун был в том же длинном плаще, что сейчас вился за его спиной, словно диковинные крылья. Но стоило мужчине лишь качнуть кистями рук и плащ обвис, упав вниз.
Я не стала задавать лишних вопросов и спросила единственное, что меня сейчас волновало:
— Зачем я тебе, Асгейр?
— Правильный вопрос, — он сел рядом возле огня и тот неожиданно отпрянул от мужчины, хотя совсем недавно тянулся ко мне языками пламени. Огонь будто боялся колдуна… Так же, как его боялась и я. В этом мы с огнем были солидарны.
— Ты сама мне не нужна, — произнес колдун, — А вот то, что несешь в себе, твоя сила… — он улыбнулся и эта улыбка получилась бы даже милой, если бы не перешла позже в жутчайший оскал.
— Я собрал для обряда все, что мне было надо. И только одно не хватает — твоего Огня, — он протянул руку к девушке, но тут же отдернул ее, словно боялся обжечься.
— Моя сила? — переспросила я и поспешно добавила, — Забирай!
Асгейр рассмеялся.
— Если бы все было так легко… — мужчина прошел вокруг костра, заложив за спину руки, уверенный в том, что его пленница, то есть я, не убежит. Я следила за ним взглядом, дрожа внутри от безудержного страха.
— Я не могу забрать твой силу…пока. Но будь уверена, что совсем скоро у меня все получится. Но для этого нам надо оказаться в нужном месте.
— Это где? — осмелилась спросить я.
— Очень далеко отсюда, — пространственно ответил мужчина и его взгляд прошел словно сквозь меня, куда-то туда, на север.
— Твое нежелание и упрямство отняли у меня силы, — вдруг произнес Асгейр, — Я надеялся, что смогу перенести нас через пещеры, но теперь придется пару дней добираться пешком, пока я восстановлюсь. А это долгий переход, без людских поселений, без тепла и пищи по холоду и темному непролазному лесу.
Я перестала слушать колдуна и снова опустилась на землю. Ветер бросил мне в лицо пушистые клочки снега. Я равнодушно смахнула их рукой и закрыла глаза.
— Почему я не чувствую холода? — спросила я.
Асгейр перестал говорить и оглянулся на меня. Его брови удивленно поползли вверх.
— Потому что я владею всеми стихиями…, и я приказал им не трогать тебя.
— Всеми стихиями? — спросила я не размыкая глаз. Я не была уверена в правоте его слов, поскольку считала, что огонь, который боялся колдуна, как и я сама, отказывался подчинятся этому человеку.
— Нет. Не всеми, — произнес мужчина и подтвердил мои догадки.
— Мне неподвластен огонь, Верея. Но поверь мне, скоро я покорю и его и именно ты поможешь мне в этом!
— Никогда, — подумала я.
Ветер подхватил яркие языки пламени в взметнул их вверх.
С неба посыпал снег, но над моей головой он таял, опадая на мое лицо теплым дождем. Кажется, только что я приняла в себя силу огня. Как это произошло, я толком и не успела понять… Но Асгейру знать об этом не стоило.
И я провалилась в сон, в котором увидела разбитую осеннюю дорогу, по которой мчались трое верховых.
— Лебедушка, доченька! — князь присел рядом с княжной, что лежала на кровати, уткнувшись лицом в огромную пуховую подушку и явно не желала видеть ни отца, что трясся над ней ни нянюшки, заламывающей руки от бессилия хоть как-то помочь своей воспитаннице.
У Лебеди было дурное настроение и никто, ни отец, ни няня не могли его изменить.
— Оставьте меня в покое! — выдавила она глухо, не отрывая лица от подушки.
— Но как же так! — удивился Аскольд, — Я проделал такой путь, я так спешил к тебе и тут узнаю от Гуннара новости, что ты возвращаешься домой. А как же ваша свадьба? Ты присылала мне письма, в которых говорила о том, что между тобой и северянином все обговорено, и чтобы я не переживал по поводу ваших отношений!
Лебедь наконец соизволила приподняться и посмотреть на отца.