Точка Лагранжа (Сборник)

— Что за бред! — прервал его де Легисамо. — Вы должны были обыскать все! Невзирая на чьи-то больные головы! Немедленно ступайте и обыщите башню…
Холеное лицо Ника Стеллецкого при этих словах словно окаменело. Анненкову показалось, что его друг едва сдерживается, чтобы не ответить какой-нибудь резкостью.
— Хорошо, — быстро сказал он, — я сейчас же поднимусь на башню. И вот что еще — кем бы ни был человек, похитивший кристалл, он не только вор, но и убийца. Труп в колодце — лучшее тому доказательство. Я настаиваю на том, чтобы и хозяева, и гости поместья носили с собой огнестрельное оружие. Возможно, это позволит нам избежать новых жертв…
— Поддерживаю господина капитана, — раздался чей-то хрипловатый голос.
Анненков круто развернулся на каблуках: в дверях стоял майор Гутьеррес. Его черные волосы блестели от бриолина, оскверненный ночью мундир был чист и отутюжен.
Я всегда ношу с собой револьвер, — продолжал майор. Он расстегнул висевшую на поясе кобуру и продемонстрировал всем присутствующим небольшой «бульдог» с красиво отделанной красным деревом рукояткой. — Прекрасная машинка, настоящее американское качество!
— Вы позволите? — сказал Анненков, протягивая руку. — Никогда не видел эту модель…
Гутьеррес чуть помедлил, однако все же вложил «бульдог» в раскрытую ладонь капитана. Тот внимательно осмотрел оружие, повертел, зачем-то заглянул в дуло, провел пальцами по рукоятке и со вздохом сожаления отдал майору.
— Согласен с вами, — кивнул он. — Выглядит как настоящее произведение искусства. А каковы боевые характеристики?
Майор довольно ухмыльнулся и убрал револьвер в кобуру.
— Великолепные! Барабан разряжается за шесть секунд, а точность боя просто поразительная. За пятьдесят ярдов попадаю в медную монетку, каково?
Анненков шагнул в сторону, и Гутьеррес увидел зеркало. Ухмылка медленно сползла с его лица.
— Святой Георгий! Что это?
— Руми Однорукий, — де Легисамо произнес эти слова с таким отвращением, как будто выплюнул жабу. — Слыхали об этом мерзавце, майор?
Гутьеррес покачал головой.
— Нет, не приходилось… Впрочем, я ведь не местный… А что с бедной девочкой? Вчера она была совсем плоха…
— А вы не знаете? — язвительно осведомилась Миранда. — Впрочем, вы так быстро исчезли с поля боя…
— Мне нужно было спасать мундир! К тому же мне показалось, что сеньорита просто выпила лишнего.
— Ей подсыпали в вино наркотик. Если бы не господин барон…
— Бросьте, бросьте, — перебил Миранду фон Корф. — Счастливое совпадение, что я специально интересовался эффектом айяуаски.
Жесткие усики Гутьерреса шевельнулись.
— И что же вам известно об айяуаске?
— Вряд ли больше, чем вам, — любезно улыбнулся фон Корф. — Разве вы не тот самый Хорхе Гутьеррес, который сопровождал экспедицию профессора Брукхаймера из Йельского университета?
Майор прищурился, глаза его стали холодными и колючими.
— Поразительная осведомленность, господин барон. Да, я имел честь помогать экспедиции профессора. Но я выполнял свои непосредственные обязанности — наносил на карту берега реки Карони. Что касается айяуаски, то ей занимался исключительно профессор.
— И он не делился с вами результатами своих изысканий? Совсем не похоже на старину Брукхаймера…
— Он говорил, что шаманы используют ее как лекарственное средство, — неохотно проговорил Гутьеррес. — Вроде бы они считают, что болезнь — это зловредный дух, который прячется или в теле человека, или где-то поблизости, а увидеть его можно только с помощью айяуаски. Есть колдуны, которые пьют отвар сами, впадают в транс и видят, где затаился злой дух… но для этого нужно иметь определенные способности. Поэтому чаще всего айяуаску дают выпить больному, чтобы он, путешествуя в мире духов, рассказывал бы обо всем увиденном шаману.
— Великолепно! — обрадовался фон Корф. — Все-таки общение с профессором Брукхаймером не прошло для вас даром. Так вот, с нашей милой фройляйн произошло примерно то, о чем вы сейчас нам рассказали. Она нанесла визит в мир духов и пыталась об этом рассказать… вот только рядом не оказалось шамана, который смог бы истолковать увиденное ею.
 
— И о чем же она вам поведала?
— О, ничего особенно любопытного, — отмахнулся атташе. — Впрочем, можете сами с ней поговорить, когда она проснется. Вам наверняка должно быть известно, что люди, принимающие айяуаску, помнят о своих переживаниях и после выхода из транса.
Не думаю, что это хорошая идея, — резко сказал Стеллецкий. — После тех испытаний, которые выпали на долю Лауры, было бы бесчеловечно заставлять ее вспоминать все снова. Кстати, я настаиваю на том, чтобы мы ни на минуту не оставляли ее одну. Если убийца бродит где-то рядом…
— Черт возьми! — вскинулся де Легисамо. — Хороши же мы с вами, господа! Столпились здесь, как бараны, а ведь дверь из коридора не заперта!
— Натурально не заперта, — подтвердил майор. — И у постели нашей юной сеньориты нет даже сиделки…
— Господа, — вмешался Гутьеррес, — надеюсь, вы позволите мне охранять юную сеньориту. Раз уж прекрасная Миранда обвиняет меня в том, что я бежал вчера с поля боя, то долг чести велит мне искупить эту оплошность. К тому же, как вы видели, я вооружен…
Анненков положил руку на плечо друга.
— Предлагаю согласиться. Не знаю, Луис Иванович, где Ник нужен вам, но я хотел попросить его помочь мне в одном очень важном и деликатном деле.
— Вы собирались осмотреть башню, — напомнил де Легисамо.
— Именно туда я сейчас и направляюсь. Но предварительно я хотел бы сказать пару слов Нику, и желательно — наедине.
Дон Луис развел руками.
— Вы ведете расследование, Юрий, не я. Делайте, что считаете нужным.
Анненков коротко кивнул присутствующим и вышел из комнаты. Стеллецкий, помедлив, последовал за ним.
— Ты совершенно прав, — шепнул ему капитан, когда они, пройдя мимо разметавшейся на постели Лауры, оказались в полутемном коридоре. — За девчонкой нужно приглядывать.
— Тогда какого черта!.. — начал Стеллецкий, но Анненков зашипел на него, словно рассерженный кот, и Ник замолчал.
— Я не хочу, чтобы убийца знал, что ее охраняет кто-то из нас. Пускай уж лучше Лауру стережет этот павлин Гутьеррес. А вот кто будет приглядывать за ним — это нужно продумать…
— Что, в коридоре торчать? Извини, Юрка, по-моему, глупость придумал…
— Как по-твоему, каким образом Однорукий исчез из комнаты с зеркалом? Это последняя комната анфилады, дверей там нет. Если Луис, Миранда и фон Корф неотлучно находились рядом с постелью Лауры, он должен был каким-то образом проскользнуть мимо них. Только не говори мне, что он на самом деле умеет становиться невидимым…
Стеллецкий энергично потер пальцами виски.
— Черт, после виски голова как ватная… Погоди, получается, он через окно ушел?
— А что тут удивительного? Галерея же идет вокруг всего дома. Уверен, девчонка и сама частенько через окно шастала. Так что следить нужно в первую голову за окном. Думаю, Ланс или кто-нибудь из его людей вполне для этого дела подойдет. А ты мне пока вот с чем помоги…
Капитан осторожно достал из кармана толстую бурую нить.
— У тебя в лаборатории микроскоп имеется? Вот и славно. Сдается мне, эта ниточка может привести нас к похитителю кристалла.
Ник уважительно взглянул на Анненкова.
— Ты историями о Шерлоке Холмсе в юности не увлекался? А то, знаешь, очень похоже.
— Нет, — отрезал Анненков. — Холмс — это не по моей части. Зато я читал жизнеописание американского изобретателя Томаса Эдисона.
— А при чем здесь… — начал было Стеллецкий, но капитан не дал ему договорить.
— И прошу тебя, побыстрее. Про Эдисона я тебе как-нибудь потом расскажу.
 
13
Башенка, построенная доном Луисом для своей жены, стояла в глубине сада, метрах в двухстах от западного флигеля. Была она двухцветной — от фундамента до уровня второго этажа шла кладка из дикого камня, темно-красного, оттенка запекшейся крови, а выше начинался тот же белый песчаник, изрезанный причудливыми узорами в стиле мавританских памятников Андалусии.