Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 2 (СИ)

Я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Он хотел договориться со мной, почти честно рассказать о наличии подковёрного оборота денег в отделе, обозначить в цифрах от десяти его процентов до трети. Затем старожилы планировали перейти к торговле со мной-выскочкой — какую-то часть отдать на откуп, чтобы и дальше не работать с новым документом, исключающим откаты.
Треть оборота засветить по максимуму — бывшему стажёру по-любому хватит своей доли — думали они. Именно этим коммюнике завершились их бурные, эмоциональные, но абсолютно беззвучные переговоры во втором секретном чате, которой мне добросовестно льёт в режиме реального времени программа Уэки Уты.
По единогласному разумению новых коллег, на десять процентов от озвученной суммы (мне, подавись, выскочка) я должен клюнуть, как голодный карп после зимовки на молодую стрекозу: размер моей зарплаты за последние полгода они каким-то образом провентилировали из двух источников (бухгалтерия и финансы), адрес съёмной квартиры узнали там же («конура» — это цитата из чата).
Ну и выводы в результате сделали предсказуемые.
А я сейчас, отказываясь идти на контакт, всю игру им ломаю.
За конуру, кстати, обидно: в Японии вообще маленькие квартиры, если ориентироваться на память предшественника. Такие как моя, десятиметровые, тоже не редкость.
— Не совсем понимаю вашу позицию, Решетников-сан. — Зам Камамото хмурится на фоне звенящей тишины, накрывающей отдел после моих слов. — Есть определённые традиции и правила, пусть неписаные. Может быть, вы подумаете и ответите иначе?
— Последние двое суток моя репутация как попирателя всех традиций только укреплялясь, — вежливо киваю в ответ. — Мне не привыкать уклоняться от любых коалиций. Если вам поможет меня понять, пожалуйста, учтите: перечень моих задач лишь на текущий рабочий день, — щёлкаю ногтем по монитору, — равен примерно двадцати восьми часам рабочего времени. В сутках только двадцать четыре.
Синхронный вдох и выдох в исполнении десятка человек. Судя по лицам, все представили одно и то же: разветвлённые, целеустремлённые и несгибаемые щупальца аудита впиваются в мягкие тела предыдущих решений тендерных комиссий (ими по традиции подменяли более объективный Протокол оценки поставщика).
— Вы не боитесь остаться без друзей? — неожиданно подаёт голос один из трёх старших специалистов.
Моей фамилии, должности, суффикса вежливости он не называет. В переводе на простой язык — прямой вызов.
— Недавно книгу читал, — припомнив кое-что из предыдущей жизни, ностальгически вздыхаю. — Там фраза была: «Не бойся, когда ты один. Бойся, когда ты ноль». ¹
Тишина и напряжёнка сгущаются, их можно резать ножом.
— Игра слов по-японски не та, но в оригинале было изящно. — Разрядить атмосферу шуткой предсказуемо не получается.
«Секретный» чат взрывается лавиной критики в мой адрес. Часть её содержит достаточно конструктивные, с их точки зрения, идеи, как именно нужно призывать к порядку зарвавшегося варяга. Спущенного в отдел не пойми зачем, не пойми откуда и вопреки всем правилам.
Снабженческая логистика в полном составе производит быстренькую и секретную, как ей думается, переоценку обстановки. После этого участники второго чата задаются вопросом, не поднять ли ползунок будущих торгов со мной с трети оборота до примерно половины.
Десятая доля озвученного аудитору — «равная братская часть» — попыткам пересмотра не подвергается.
— За словоблудием не всегда удаётся скрыться от проблем, — вежливо замечает настойчивый старший специалист, демонстративно подкатывая манжеты.
Эдакий намёк на возможные перспективные проблемы.
— Остаться без друзей — далеко не то же самое иной раз, что остаться без работы. — Красноречиво кошусь на двери кабинета начальника отдела снабженческой логистики, сейчас пустующего. — Лично я знаю минимум одного человека из наших кругов, который без друзей обходился нормально, а вот без работы остаться не хотел.
— Я всё больше склоняюсь к мысли расценить вашу позицию как прямой вызов, Решетников-сан. — Заместитель Камамото что-то такое замечает в моих глазах и, тоже вопреки местной традиции, решает двигаться напролом. — Вы сейчас, поправьте если ошибаюсь, противопоставляете себя новому коллективу. Каким образом вы рассчитываете адаптироваться на непривычном для вас месте?
 
— Там, где мне приходилось трудиться раньше, существовало негласное правило. — И снова эта тишина в зале. — Лучший способ выжить в любых кадровых перетасовках — это честно, добросовестно выполнять свою работу в полном объёме.
— Неплохой вариант, — снисходительно кивает старший специалист, имеющий завидную самооценку. — Но иногда случаются подводные рифы — невидимые снаружи нюансы закрытых коллективов.
— У вас внутри группировки своя битва за лидерство, — обращаясь к заму Камамото, взглядом указываю на говоруна. — Он ведь и раньше постоянно отнимал процентов по десять рабочего времени на рабочих группах, да? Извините за тавтологию.
В ответ — тишина.
— Вы ведь регулярно сердитесь, выбиваетесь из потока из-за него, да? Потому что не реагировать нельзя — он напрямую гнёт линию в обход вас; а реагировать — силы, нервы, время, правильно?
— Кто вас к нам назначил? — глава оставшейся без начальника иерархии вслед за подчинённым повторяет финт с опусканием форм вежливости.
— Вот. С этого надо было начинать перед тем, как звать меня после работы на прыжки в ширину. — Достаю из стола бумажную копию приказа о назначении. — Это полный документ, не усечённая электронная версия. — Деликатно намекаю на наличие подводных рифов и со своей стороны.
Собеседник придвигает бумагу по столу и вникает.
— Переверните, пожалуйста, — предлагаю. — На обороте продолжение.
Дождавшись, когда дочитает, суммирую:
— У меня свои функции, с вами я лишь делю помещение. В силу разницы интересов, в том числе служебных, любой наш совместный поход куда-либо будет неправильно понят и вашим начальством, и моим.
— Линия подчинения у нас общая. — Замначальника снабжения резко задумывается.
Надо отдать должное, он не истерит, не бьётся в амбициях, а напряжённо ищет выход.
— Одна общая, — киваю. — Абэ-сан. Но кроме него у меня есть ещё две.
 
Что там⁈
 
Второй чат опять разбухает лавиной сообщений.
 
Кто ближе сидит, что-то видно в бумажке?
 
Мой собеседник, не чинясь, извлекает чуть не дымящийся смартфон и отвечает подельникам:
 
Подписано ещё тремя людьми кроме Абэ. Финансы, безопасность, регулярный менеджмент. После работы никто не расходится: все идём в ДАРУМА, будем думать, как быть.
 
 
Это новая политика?
 
— уточняет всё тот же разговорчивый старший специалист.
 
Да, причём у меня плохие предчувствия. Есть впечатление, что всем нам в ней не останется места
 
— Извините, Решетников-сан, — разговаривает заместитель Камамото одновременно с общением в мессенджере. — Кое-какие срочные вопросы, большой объём работы есть не только у вас.
* * *
Камера видеонаблюдения в приёмной, выведенная в самый уголок рабочего монитора, показала вошедшего в секретариат финансов и заозиравшегося по сторонам Решетникова.
— Вы к кому? — ближайшая к выходу секретарь вежливо подняла глаза на посетителя.
— Ко мне! — Хонока утопила кнопку интеркома и успела раньше, чем хафу открыл рот, чтоб ответить.
Парадоксально, но персонал в лицо нового консультанта шефини ещё не знал, а бейдж с именем и должностью на ЭТОТ костюм Такидзиро цеплять не стал.
— Отлично выглядишь, — кивнула она, когда он прошёл через офис и вошёл в её кабинет. — Хотела сказать ещё в молле, но к слову не пришлось. Кстати, а почему именно Курихара? Второй костюм за два дня, один и тот же бренд?
— Да мне он как-то идеологически близок, что ли, — задумался логист, сгибая руку в локте и рассматривая рукав. — Я в нём и чувствую себя естественно, и выгляжу…