Путь человека (СИ)
Появление способа хоть немного повысить шансы на выживание своих родных и близких, при условии нехватки аппаратов для диализа, привело к росту количества конфликтов внутри клана, а учитывая тот факт, что предложенные мной методы не давали стопроцентной гарантии выздоровления – это ещё сильнее накаляло ситуацию. Апогеем стал момент, когда в мою палатку, где я спал после работы, ворвалась женщина, которая ухаживала за больными. В защитном костюме, с целой бутылкой крови. Очнувшись от того, что на меня лилось что-то густое, я мгновенно понял ситуацию, вероятность заражение – 98,7%.
Застывшая с триумфом на лице женщина, даже не поняла, как я отправил её в нокаут. Над ней я поработаю позже. Нельзя было терять времени. Волоча за собой бессознательное тело, я через пару минут оказался в лаборатории, где, уже не заморачиваясь с одеванием защитного костюма принялся за работу. Первое что я сделал, после того как отмылся от крови, - это начала сводить все свои записи и исследования в одну тетрадь, чтобы мои труды, в случае чего не пропали даром. Затем, уже под утро, я вышел на пустырь и попросил позвать людей из оцепления Мигеля и прочих лидеров. Они появились на месте через несколько минут
- Ангел! – прокричал мне Мигель, стоящий в пятидесяти метрах от меня, - Что-то случилось, раз ты позвала меня в такую рань?!
- Да, - максимально подавляя эмоции ответил я, - пару часов назад на меня вылили примерно два литра заражённой крови, думаю ты понимаешь, что это значит.
- Maldita sea! Para que los demonios me atormenten! – начал ругаться мужчина сходу поняв ситуацию, - Ты как себя чувствуешь? Может тебя…
- Уже не важно, - оборвал его речь я, - завтра – послезавтра я вынесу тетрадь со всеми своими записями, как с ними поступать – решайте сами, а я пока продолжу работу, может что-то ещё удастся выяснить.
Сказав всё что хотел, я развернулся и пошёл обратно в лабораторию, где меня ждала работа и месть.
- Чуть не забыла, - повернувшись вполоборота, сказал я, - если услышите крики и мольбы о помощи, не обращайте внимание.
Больше ничего не слушая, я вернулся в палатку заменяющую мне лабораторию.
Аккуратно избавив заразившую меня женщину от всего лишнего, я аккуратно разложил хирургические инструменты, зафиксировал её, по-быстрому набросал линии надрезов, и впервые за долгое время полностью расслабился, отпустив свою ауру. Держать свою силу вечно под контролем было для меня привычно, но какое же это неземное удовольствие – перестать себя ежесекундно контролировать. Эффект появился сразу, пациентка даже без сознания начал дёргаться и тихо стонать. Пора привести её в чувства. Ватка, смоченная американским аналогом нашатыря, быстро вернула ей сознание.
- Доброе утро, дорогая моя, - тихо и спокойно произнёс я, - вижу, ты немного удивлена своим положением.
- Отродье, тварь, демон, - бешено вращая глазами, затараторила женщина.
- Вполне возможно, - не стал отрицать очевидного я, - подобных мне по-разному называли в мировых культурах, но мы здесь не для этого. Видишь ли, ты совершила очень плохой поступок – поставила под угрозу мою жизнь, а как это ни странно, жить я люблю, ведь вокруг ещё столько интересного. Так вот, за свои действия, ты понесёшь наказание, - проведя пальцем вдоль намеченных линий надрезов так, чтобы она их заметила, спокойно проговорил я, - а заодно послужишь подопытной для наблюдения за ходом протекания болезни, которой ты меня заразила.
- Сгинь! Исчезни! – билась в истерике пациентка.
- Да, я тебя прекрасно понимаю, - погладив её по голове и слегка растрепав слипшиеся от пота волосы, - вивисекция – это больно и много где запрещено, но позволяет так много узнать в кратчайшие сроки, а времени у нас осталось совсем немного. Так что приступим.
Связки она сорвала в первые два часа препарирования, после чего только хрипела.
Интерлюдия №1
Через три дня из палатки где находилась лаборатория и от которой веяло противоестественной жутью, вышел один человек, он тащил за собой кровоточащий кусок мяса. Найдя где-то две доски и сколотив их вместе, девушка разместила свою ношу на импровизированном кресте, после чего спокойно вернулась туда, откуда вышла. Любопытные, но осторожные Альдкальдо, стоящие в оцеплении, решили посмотреть, что такое Ангел решило распять.
Обладатель бинокля, который первым решил утолить своё любопытство, спустя секунду, еле успев сорвать с себя противогаз, он начал блевать на сухую землю. Его товарищи, решившие узнать, на что так среагировал их друг, взяли его бинокль и сами решили посмотреть. Спустя несколько мгновений, любопытные присоединились к опустошению желудков и было отчего.
Висящее на кресте тело выглядело, как будто побывало в руках самого безумного маньяка: снятая кожа, ампутированные ноги, вскрытые грудная и брюшная полость, черепная коробка несла на себе следы вскрытия. Всё это было до ужаса противоестественно, мерзко и противно, но не это было самое страшное. Самым страшным был тот факт, что этот кусок мяса был всё ещё жив, абсолютно безумные глаза хаотично вращались, обнажённое сердце билось, а лёгкие исправно наполнялись воздухом.
Весть о бесчеловечном памятнике быстро разошлась по лагерю, кто-то из Альдекальдо пребывал в ужасе от факта того, что сотворивший подобное монстр так долго жил среди них, кто-то, отнёсся к данному факту сдержанно, понимая и принимая причины, которые побудили так много сделавшей для клана девушки, совершить нечто подобное. Но были и те, кто был в восторге, эта немногочисленная группа видела в подобном акте возмездие и справедливость, воздаяние за преступление, за намеренное убийство той, кого они считали своим лидером и духовным наставником. Будь на дворе другие времена, более цивилизованные и наполненные меньшим количеством смертей, распятие «грешницы» повлияло бы на людей сильнее, но совсем скоро всё оказалось забыто, слишком о многом нужно было думать людям.
Конец интерлюдии.
Вивисекция над недавно заразившимся человеком дала ответы на многие вопросы, и теперь, у меня не оставалось сомнений ни только о ходе развития болезни, но и о её возбудителе. По всем собранным мной данным – Истощающая чума, с вероятностью до 95%, является биологическим оружием с бактериальной основой. А зная первопричину болезни, с ней намного проще бороться, так что через несколько часов после окончания исследований, я передал Мигелю и остальным обновлённые инструкции по борьбе с распространением болезни. Поможет это или нет, покажет время, которого, возможно у меня уже почти не осталось.
Закончив с описанием своих наблюдений, я продолжил работать над улучшением имеющихся средств защиты и аппаратов для увеличения шансов на выживание, ожидая появления у себя первых симптомов финальной стадии болезни. Попутно я помогал в уходе за больными и занимался прочей полезной работой, чтобы как можно меньше думать о грядущем.
Небольшая слабость и температура, которые, однако, не заставили меня слечь, совпали с попаданием в карантинную зону Бетти и Кармен, ещё через пару часов к ним присоединился их младший брат Джон. Выглядели они плохо, особенно младший мальчик, всех их била лихорадка, а сознание было спутанным. Выполнив все известные мне процедуры для увеличения их шансов на выживание, оставалось только ждать, как справятся их организмы.
В один из вечеров, сидя у кровати Бетти чтобы успеть поменять ей капельницу, я смотрел на её исхудавшее лицо. Было немного грустно, что тех, кого я спас и рассматривал как будущих учениц, а также тех, в ком начали проявляться личности моих предыдущих учениц и верных спутниц, заберёт болезнь. Болезнь, которую можно было бы легко исцелить, будь у меня достаточно ресурсов и возможностей.
Перебирая в голове варианты развития событий, у меня внезапно возникла глупая и наивная мысль, а точнее в памяти всплыла сцена из давным-давно прочитанной книги, где главный герой, наделённый невероятно силой, напоил своих умирающих соратников своей кровью, чтобы спасти их. Посмеявшись над наивностью автора, заодно прикинув возможность создать препарат, способный и выполнять функции крови, и быть высокоэффективным стимулятором, я хотел было уже уйти к себе, но что-то меня останавливало. Интуиция буквально вопила о том, что стоит попробовать, ведь мне от этого ничего не будет. Решив не противиться порыву, особенно при условии того, что осталось мне может не так уж и долго, я сделал это.