Отлученный (сборник)

Завтра его собирались оперировать в последний раз. И, если Поль не умрет на операционном столе, то все равно до лета проваляется без движения.
Спартаку разрешили дежурить у постели. В бреду инспектор снова видел братьев Шварц и пытался прижать руки к животу.
«Сволочи, - думал Спартак, - вот сволочи…»
Утром, уже дома, его разбудил телефонный звонок. И репортер узнал о втором побеге Франсуа Олэна.
- Он мертв? - поинтересовался Спартак.
- Да нет же, говорю тебе, удрал! - возбужденно завопил коллега из редакции.
- Досадно. Теперь меня интересуют только мертвые гангстеры, - сказал Спартак, вешая трубку.
Поля хотели оперировать ближе к полудню. Журналист вышел из дому, как сомнамбула.
Хирург сделал все, что мог, но от прогнозов воздержался. Ночь прошла скверно.
К утру надежда стала столь слабой, что о ней и говоришь не стоило.
Спартак уснул в коридоре на стуле. Санитар посоветовал ему вернуться домой, обещав в случае чего срочно позвонить. «В случае чего» означало смерть.
Маленькая Люсьен толкнула выходившую в сад стеклянную дверь. Она заскочила перед работой узнать последние новости.
Прежде всего Люсьен посмотрела на Спартака. В глазах стоял немой вопрос. Лицо осунулось от усталости. В эту минуту репортер понял, как она любит Поля, и нежно обнял девушку за плечи.
Они вышли из больницы вместе, и Спартак подвез Люсьен к банку. Она благодарно улыбнулась и быстро выскочила из машины. Впервые в жизни журналист не стал любоваться стройностью девичьих ног и покачиванием бедер. Люсьен вызывала у него только уважение.
Теперь Спартак вспомнил, что братья Шварц держали ее на мушке и унизили, заставив лечь на пол под столом. При малейшем неповиновении они выстрелили бы в Люсьен, как и в Поля…
Спартак приехал домой. Мозг заклинило. А у подъезда уже поджидал Франсуа Олэн.
Репортер не пожал ему руки. Он лишь замер, молча уставившись на гостя.
- Я опять пришел выложить тебе все в подробностях, - сказал Олэн.
В больном от горя мозгу Спартака зародилась безумная мысль.
- Пойдем, - бросил он.
Как только они вошли, журналист встал у двери. А Олэн даже не заметил, что путь к отступлению отрезан.
- Знаешь, мне пришлось чертовски попотеть, чтобы выбраться оттуда, - улыбнулся он.
На левой щеке еще виднелись остатки корочки, на правой - круглое пятнышко новой кожи. Спартак молча разглядывал галстук цвета старинного золота.
- Ну, так с чего мне начинать? - спросил Олэн, усаживаясь на край смятой постели.
Спартак на время вычеркнул Фабиен из своей жизни, и в комнате царил беспорядок.
Он не ответил. И Олэн впервые обратил внимание на его странный вид.
- С адреса братьев Шварц, - вдруг рявкнул журналист.
- А???
Олэн вскочил.
- Ты, что, не понял?
- А ты, часом, не заболел? - Олэн покрутил пальцем у виска.
- Ты знаешь их адрес? Да или нет?
Олэн, не дрогнув, выдержал пристальный взгляд.
- Знаю, - внезапно решился он.
- Я не собираюсь сообщать его полиции. Даю слово.
Олэн, пытаясь понять, что бы это значило, заметался по комнате.
- Ты мне не веришь? Разве я когданибудь тебя обманывал? - невозмутимо спросил журналист.
С первой минуты он ни на сантиметр не сдвинулся с места.
- Да что ты себе воображаешь? Потвоему, Шварцы дадут тебе интервью и позволят сфотографировать? Да ты и глаз не успеешь поднять к их окнам, как отправишься к праотцам!
- Поживем - увидим.
- Я не могу брать на себя такую ответственность. Слишком хорошо их знаю. А уж сейчас это вообще ходячая смерть… Вот что… Я к тебе очень хорошо отношусь и не стану морочить голову. Они живут там же, где и я, этажом выше… Удрав из больницы, я, как тень, проскользнул в дом около трех часов ночи и не успел опомниться, как стоял в углу с револьвером у горла. Шварцы на тропе войны. Даже спят по очереди.
- Я служил в десанте, - проворчал Спартак.
- Детские игрушки твой десант, старина. Шварцы - настоящие тигры. Слыхал про фейерверк на севере?
Спартак кивнул. Этот фейерверк заслонял ему весь горизонт.
- Я не собираюсь их интервьюировать.
 
- Чего ж ты тогда хочешь?
- Чтобы ты одолжил мне оружие и дал адрес.
- Оставь это дело фараоном! У тебя нет ни единого шанса на тысячу. Хочешь прославиться?
Репортер покачал головой.
- Ну и мастер ты загадывать загадки, как я погляжу, - фыркнул Олэн.
- Мой лучший друг сейчас умирает в больнице. По милости Шварцев. Если ты такой же, как они, скажи сразу. И не будем терять время.
- Твой друг - фараон?
- Совершенно верно. Из уголовной полиции.
Олэн опустился на стул.
- Я знаю, о ком речь, - кивнул он.
- Мы вместе росли и вместе воевали, а теперь Поль умирает. Я должен чтонибудь сделать. Так надо. И никто, кроме тебя, не может мне помочь…
Спартак бессильно развел могучими руками.
- Я ничего не имею против твоего друга. Помоему, он чертовски хитер. Насчет галстука из кокосовых волокон было очень здорово придумано. Он знал, что мы с тобой видимся?
- Да, но дал мне слово и сдержал его.
- Погоди вешать нос, может, он еще выкарабкается.
- Если зазвонит телефон, я даже не посмею снять трубку, - признался Спартак.
- Мне надо подумать. Я тебе перезвоню, - сказал Олэн, надевая пальто.
- Ты отсюда не выйдешь, - спокойно предупредил репортер.
Его широкие плечи загораживали дверной проем.
- Не шути с такими вещами.
- Мне, знаешь ли, вообще не до шуток.
Олэн достал «смит энд вессон», некогда отобранный им у Бульдога.
- Я пришел сюда сам, по доброй воле, - напомнил он.
Спартак поглядел в черную дырочку дула.
- Это не западня, можешь меня спокойно убить.
- Не будем больше об этом. Пропусти меня. Я позвоню или вернусь.
- Но я не могу больше ждать… не могу…
Зазвонил телефон. Мужчины переглянулись. В конце концов репортер всетаки снял трубку, а Олэн сунул пистолет в кобуру. Он носил его, как всегда, на бедре.
На лбу Спартака выступили капельки пота. Немного послушав, он с трудом выдавил из себя несколько слов:
- Большое тебе спасибо… пока неизвестно… да, надеюсь… нет, не приходи… ты очень добра, еще раз, спасибо…
Он повесил трубку, рухнул на край кровати и утер лоб.
- Давай договоримся… - тихо проговорил Олэн (он не мог спокойно смотреть, как терзается Спартак). - Подождем, пока твой друг оклемается. Я верю, что так и будет. И тогда тебе не придется рисковать собственной шкурой при раскладе один к тысяче.
- А если нет?
- Тогда я тебе помогу.
- Я не хочу, чтобы ты впутывался в это дело. Мне нужно только оружие и адрес, - повторил репортер.
- Ладно, - согласился Олэн. - Можешь мне поверить, я вовсе не жажду лезть в петлю.
Чтобы не ставить Спартака в неловкое положение, он не протянул руки, а лишь кивнул на прощание и исчез.
В день побега король спаржи Робер снабдил его новыми документами. Кроме того, Олэн взял напрокат машину с откидным верхом и прямым приводом. На такой можно удрать от любой погони. Олэн специально ездил за ней в Версаль, опасаясь, что после его ареста полиция предупредила все парижские гаражи.
От Спартака Олэн сразу поехал в квартал Малакофф, оставил машину за воротами и тихонько скользнул в дом через парадный вход.
На втором этаже - ни звука. Олэн крадучись проскользнул к себе. Он уже подумывал, что, раз Шварцы даже не высунули носа, журналист мог бы незаметно войти хотя бы сюда, как вдруг младший братец пинком распахнул дверь. В руках он держал пистолетавтомат.
- А, это ты! - только и сказал он.
- Угу.
- Ничего нового?
- Да вроде нет… Вам тут не очень тоскливо?
- Обычное дело… в газетах чтонибудь есть?
- О вас?
- Дурацкий вопрос!
Олэн сунул ему пачку газет. Спартак больше ничего не писал, и это его огорчало.
- Пишут только о здоровье того молодого фараона, - проговорил Олэн, следя за реакцией Шварца.