Металлист. Назад в СССР (СИ)

Варя ответила не сразу, похлопала ресницами, будто пытаясь согнать наваждение.
— Если бабушка отпустит… — пробормотала она. — Она у меня строгая.
— Дневной сеанс, как раз после уроков начало, — сказал я. — Там чё, четыре урока всего, что ли. Даже если не отпустит, скажешь, что в школе задержали.
— Не, бабушке врать я не буду. Она ложь чувствует, — сказала Варя. — Попробую уболтать. Джаз она не то чтобы любит, но в молодости слушала.
— Вот и здорово, — улыбнулся я.
Мы шли по частному сектору, вдоль деревянных палисадников и окон, украшенных резными наличниками. Ни один узор на наличниках не повторялся от дома к дому, и их можно было разглядывать, как в музее деревянного зодчества, но что-то необычное в этом замечал, кажется, только я один.
— А вот здесь нам лучше остановиться, — сказала вдруг Варя. — Не хочу, чтобы соседи увидели. Или бабушка.
Я окинул взглядом округу, запоминая местность. Улица Зои Космодемьянской. Не так уж далеко от моего барака, всего лишь небольшой крюк в сторону.
— Как скажешь, Варь, — сказал я, возвращая ей сумку. — Если хочешь, утром могу за тобой зайти.
— М-м-м… Нет, — отрезала она. — До завтра?
— До завтра, — улыбнулся я. — Не забудь про кино спросить.
— Спрошу, — пообещала Варя.
Постоял на обочине, глядя ей вслед. У самых ворот она, кажется, почувствовала мой взгляд, обернулась и махнула рукой на прощание ещё раз. Помахал тоже.
С одной стороны я ощущал некоторую досаду, понимая, что у нас всё равно ничего не выйдет. Я — старый душный козёл, пусть в теле подростка, но всё-таки, она — молодая цветущая девушка, да и пути наши, скорее всего, разойдутся в самом ближайшем времени, после выпускного.
С другой стороны, общение с ней приносило мне массу удовольствия. Даже просто общение, как с лучшим другом. Эх, ладно. Играй, гормон. Всё равно дальше определённой черты я заходить не собираюсь, ни я, ни она ещё не перешагнули порог совершеннолетия.
Домой я отправился, окрылённый успехами. Пока всё складывалось именно так, как и должно, и с группой, и со школьными делами, и с Варей. Ощущение было такое, будто я горы способен свернуть, энергия била ключом, переливалась через край.
Я даже остановился возле нашей дворовой спортивной площадки, повесил портфель на брусья, а сам повис на турнике и даже сумел трижды чисто подтянуться. Думал, не получится ни разу.
— Молодцом, Шурик, — послышался от подъезда сиплый голос дяди Вити, который курил, сидя на лавочке у подъезда.
— Здрасьте, дядь Вить, — сказал я. — Как поживаете?
— Как всегда, лучше всех, — ухмыльнулся сосед. — Только лапы ломит, и хвост отваливается, а так, как всегда.
Я посмеялся из вежливости, прошёл в дом, поднялся в квартиру. Сёстры хлопотали по дому, Таня сразу же нарезала мне задач, едва я переступил через порог, ещё и отругав за опоздание.
— Скоро мама приедет, а ты где-то болтаешься! — пискнула она.
— Не болтаюсь, а важным делом занят, — сказал я. — Давай сюда свою флягу.
Меня, как обычно, отправили за водой на колонку. Там пришлось ещё и отстоять очередь, в которой я встретил знакомое лицо, одноклассника, Альберта Юмашева. Пришлось и с ним перекинуться парой словечек. Разошлись, правда, в разные стороны, скрипя колёсами самодельных рогатых тележек.
После воды отправили ещё и за дровами, хотя погода стояла не такая уж и холодная. Принёс и дров тоже, про себя матеря последними словами проектировщиков и строителей, которые не догадались подключить дом к центральному отоплению, газу и водопроводу с канализацией.
Таня и Лиза зачем-то драили весь дом в пятницу вечером, хотя на мой взгляд это могло подождать и до выходных. Но делать нечего, пришлось отложить все намеченные дела и присоединиться, раз уж сегодня у меня выдался день генеральных уборок.
Убирали и в комнате, и на кухне, а Лиза ещё и пробежалась с тряпкой по подъезду. Само собой, никакого ЖЭКа тут и в помине не было, за домом следили сами жильцы по мере сил. И за порядком в подъезде тоже.
Закончили аккурат перед возвращением матери с работы, и она, не успев даже раздеться, с порога принялась критиковать качество уборки, будто всю жизнь снималась в «Ревизорро», а не впахивала на заводе.
 
— Танюх, в следующий раз пену мыльную на полу надо развести перед её приходом, будто у нас тут работа кипит, — шепнул я сестре на ухо.
— Будет ворчать, что не успели, — шепнула сестра в ответ.
— Зато доделаем и свободны, а так сейчас переделывать придётся, — шепнул я.
Таня пожала плечами, похоже, такой метод ведения дел ей показался не очень-то эффективным. Она тоже по-своему права, имитация бурной деятельности работает не всегда и не везде.
Лиза возилась с кастрюлями на кухне, шуршала у плиты, изобретая какое-то кулинарное чудо на ужин, один только Максимка, пришедший вместе с матерью, бездельничал в комнате, играя с машинками, привнося чуточку хаоса в наведённый порядок.
Когда всей семьёй сели за кухонный стол ужинать, мать окинула нас четверых строгим взглядом.
— Так, завтра вставать будем рано, не засиживайтесь, — сказала она. — В школу не пойдёте, я вас отпрошу, с первым автобусом едем в деревню, к бабушке. В воскресенье вечером обратно. Понятно?
— Ура, мы в школу не пойдём! — воскликнула Таня.
Я похолодел внутри.
— Какую деревню? Зачем? — спросил я.
— Ну здрасьте! А кто картошку копать будет, Пушкин? — сварливо ответила мать.
Твою мать.
  
Глава 10
 
Я быстро захомячил бутерброд с сыром, выскочил из-за стола, отхлебнул чаю уже на бегу, накидывая пиджак.
— Ты куда это на ночь глядя? — спросила мать.
— Сейчас я, быстро! — отозвался я уже из подъезда, практически на ходу поправляя боты.
На улице уже почти стемнело, единственный фонарь светил где-то в начале улицы, да из-за занавешенных окон пробивался иногда жёлтый свет лампочек накаливания. Я почти бегом припустил на улицу Зои Космодемьянской.
Благо, бежать тут не так уж далеко. Да и район этот не чужой, я тут считался местным жителем, и здешняя гопота до меня докопаться не должна. Хотя в глубине души я всё равно опасался.
Я быстро запыхался, перешёл с лёгкого бега на спортивную ходьбу, затем на обычный торопливый шаг. Варю надо было предупредить, что завтра всё отменяется.
— Очень странные дела… До чего жизнь довела… — тихонько, вполголоса напевал я, чтобы не так скучно было шагать. — Мне к любимой не пройти… Могут встретить на пути… О-о, местные!
Местных я, однако, не встретил. Несколько раз мимо проходили запоздалые работяги, ярко высвечивая улицу фарами, протарахтел жёлтый милицейский УАЗик. Я на хулигана похож не был, и внимания на меня не обратили.
Очень скоро я добрался до того места, где мы с Варей распрощались. И только сейчас вспомнил, как распрощались. Варя очень не хотела, чтобы её бабушка или соседи меня видели. Ну, что теперь поделать.
Прошёл к её дому, окружённому резным палисадом. Это была классическая изба-пятистенок, как и многие другие дома на улице Космодемьянской. Несколько запущенная в плане ремонта, конечно, один угол просел, завалинка осыпалась, но это вполне ожидаемо в доме, где отсутствуют мужские руки.
В доме горел свет, Орловы ещё не спали. Вот ещё понять бы, как достучаться до Вари, не привлекая внимания бабушки. Собаки тоже не было, что с одной стороны, плюс, а с другой — собака могла бы позвать Варю вместо меня.
Мудрить не стал, прошёл в палисадник, постучал тихонько в окошко. Приглушённые голоса, звучавшие за стеклом, тут же затихли. То-то же они удивились, наверное. Мелькнула отдёргиваемая штора, я благоразумно спрятался в сторонке, чтобы не попасться на глаза бабушке, и через какое-то время заскрипела входная дверь.
— Кто там? — раздался скрипучий старушечий голос.
Вот же засада. Я надеялся, что выйдет Варя.
— А можно Варю на пару слов? — крикнул я из-за палисада.
Тишина. Я успел было подумать, что зря вообще попёрся сюда, наоборот, сделал только хуже, но нет. Тишину прорезал строгий зычный крик.