180 секунд

— Ура! — восклицает она и увеличивает на экране его фотографию. — Господи, ну и глаза…

— Эй, убери!

— Я имею в виду — он, конечно, гад, но красивый…

— И от этого я его еще больше ненавижу.

— Ну тогда иди и скажи ему прямо сейчас, какой он подлец.

Я икаю.

— Прямо сейчас?

— Да. Пользуйся моментом.

Стеффи вскакивает, притягивает меня к себе и проводит рукой по моим свежезавитым волосам.

— Ты посмотришь этот ролик вместе с ним и укажешь на всё, что тебе не нравится!

— Ты пойдешь со мной? В качестве поддержки. Ну, ты можешь кричать: «Давай, Элисон, жги!», когда я скажу что-нибудь остроумное.

Стеффи достает из кармана узких брюк красную помаду и освежает губы.

— Мне надо заскочить на вечеринку к вашим ребятам. Тут чертовски милые парни. Напиши, когда пойдешь обратно.

— Я всыплю Эсбену за непристойное поведение! — с гордостью восклицаю я. — Полиция нравов рулит!

— Да, да, мой пьяный полицейский. А теперь дай я немного подкрашу этот очаровательный ротик…





Глава 9

Макароны и видео




Мы со Стеффи расходимся перед корпусом, где живет Эсбен, и я уверенно, хотя и слегка нетвердо, поднимаюсь по лестнице. Оказавшись перед нужной дверью, я без малейших колебаний стучу по ней ладонью. Сегодня я намерена расставить все точки.

Дверь открывается, и я тут же пугаюсь, не в силах игнорировать тот факт, что мы вновь оказались в двух шагах друг от друга. А еще я невольно замечаю, что плечи у Эсбена широкие, но не слишком — и я хорошо помню, каково прижиматься к его груди и чувствовать его объятия.

Я качаю головой и смотрю на парня, который стоит передо мной, явно испуганный.

— Так, пижон, нам надо поговорить!

Я протискиваюсь мимо и оказываюсь в комнате, где едва хватает места для кровати, стола и шкафа. Кровать не убрана, поверх клетчатых простыней лежит скомканное синее одеяло, повсюду разбросана одежда, а на столе такой хаос, что я чувствую прилив паники.

— Ну ты и неряха, — говорю я, не успев спохватиться.

Эсбен медлит, прежде чем ответить:

— Ну… да. Извини. Я не знал, что ты придешь.

Проходит еще секунда, и он говорит:

— Элисон.

Я впервые слышу, как он произносит мое имя, и ощущаю легкий трепет.

— О господи. Извини. Всё нормально. Я сказала, не подумав.

Я обвожу комнату взглядом.

— Ты, конечно, не помешан на чистоте. Но, честное слово, в этом нет ничего плохого. Просто такой стиль. Он помогает расслабиться.

— Слушай, давай я…

Эсбен начинает лихорадочно расправлять простыни и одеяло, чтобы придать комнате видимость порядка.

— Хочешь сесть?


Не глядя на меня, он указывает на кровать.

— Да.

Я сажусь, а он устраивается на стуле.

Я машинально начинаю разглаживать одеяло рукой, наблюдая, как вздувается ткань под моей ладонью. Наконец я обвожу взглядом комнату. Мне едва удается разглядеть маленькую микроволновку, стоящую на пакетах из-под молока, потому что сверху она завалена одеждой, тетрадями и дисками. Потом я замечаю на полке видеокамеру и отворачиваюсь.

Молчание длится дольше, чем считается социально приемлемым, однако его не назовешь натянутым. Эсбен просто ждет. Я вдруг понимаю, что точно так же меня обычно ждет Саймон.

— Я хочу задать несколько вопросов, — выпаливаю я.

Джин сделал меня исключительно прямолинейной. Я не в силах взглянуть на Эсбена. Вместо этого я разглядываю собственные руки.

— Давай.

— Ты собираешь волосы в пучок?

Он смеется:

— Нет. Они недостаточно длинные. И я не люблю пучки.

— Очень хорошо.

— Следующий вопрос.

— Почему у тебя нет какого-нибудь постера с котенком, висящим на ветке, и надписью типа «Не зависай!». Ну или плаката с Ганди и какой-нибудь жутко остроумной цитатой. Почему вместо этого ты повесил у себя черно-белую фотографию Ленни Кравица?

— У меня аллергия на кошек, а Ганди далеко не такой фотогеничный, как Ленни Кравиц.

— Смешно, — уныло отзываюсь я и наконец поднимаю голову. — Зачем ты это сделал? Зачем так поступил со мной?

— Не понимаю, — негромко произносит он.

— Зачем выложил ролик в Интернете? Зачем вообще втянул меня во всё это? Что я тебе сделала? — спрашиваю я, повышая голос. — Я жила нормальной жизнью, но теперь из-за тебя все пристают ко мне, задают вопросы, и‐и… — я пьяно помахиваю рукой, — пишут в Твиттере, и комментят, и вообще. Я об этом не просила.

— Элисон, мне очень жаль, — говорит Эсбен вежливо, но с некоторым удивлением в голосе. — Я… ты же подписала отказ от претензий. Ты… я думал, ты знаешь, кто я такой.

— Ой, только не надо считать себя пупом земли!

Он негромко смеется:

— Я не это имел в виду. Но… я провожу много социальных экспериментов, а наш кампус относительно небольшой…

— Значит, ты должен был знать, что я не люблю, когда ко мне лезут! Что я не хочу, чтобы люди видели, как я… я… — Я теряюсь в поисках нужных слов. — Этого никто не должен был видеть. Потому что этого не должно было случиться! Ты что-то такое сделал, — обвинительным тоном продолжаю я. — Не знаю что, но сделал. Зачем? Тебе был кто-то нужен для эффектного финала, и ты велел своей сестре притащить самого замкнутого человека, чтобы проверить, сумеешь ли ты… не знаю. Сломить меня?

Эсбену, кажется, не по себе, и я чувствую укол совести. Он качает головой:

— Нет, нет. Боже мой. Нет.

Эсбен отводит взгляд, словно пытаясь подобрать правильные слова.

— Что случилось в тот день? Объясни, — настаиваю я. — Потому что я не понимаю. А ты должен понимать. Почему мы… — Я не в силах это выговорить. — Ну же. Объясните мне всё, мистер Эсбен Бейлор. Может, ты и думаешь, что тебя все знают, но я не знаю о тебе ничего, кроме того, что ты полный придурок.

Я икаю, но он из вежливости молчит.

— Хватит молчать!

Я злюсь и уже откровенно грублю, но невозможно остановить слова, которые сыплются у меня с языка.

— Ладно. — Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает. — Я никогда не знаю заранее, кто согласится поучаствовать в моем проекте. Честно. Пусть даже в тот раз собралась целая толпа, нам было трудно найти добровольцев. Наверно, люди нервничают, когда их просят на некоторое время сосредоточиться. И потом, интереснее обычно бывает с теми, кто не успевает задуматься, а что он, собственно, делает. Керри сказала, что просто выхватила тебя из толпы. Мы ничего не планировали. Правда.

Эсбен смотрит на пол и беспокойно растирает себе колени.

— И все-таки это произошло, — говорю я — как ни странно, спокойно. — Это произошло, хотя я ничего такого не хотела.

— Если бы я знал, что ты не хочешь… Но я же вообще ничего о тебе не знал, кроме того, что однажды ты пролила кофе. — Эсбен слегка улыбается. — Я решил провести эксперимент, потому что подумал: здорово будет посмотреть, как общаются два незнакомых человека, как они нащупывают почву и, может быть, даже находят нечто общее. И всё это без слов. Как в процессе уходят предубеждения, как за короткое время возникает нечто вроде связи. Я понятия не имел, какой получится результат. Да и откуда?

Несомненно, он говорит искренне.

— Я включил в ролик наш эпизод, потому что между нами произошло нечто необыкновеннее. Я был к этому совершенно не готов. Хочешь, чтобы я объяснил? Не знаю, как. Я просто… — Эсбену явно становится неловко. — Что-то в тебе привлекло меня. Сомневаюсь, что когда-нибудь так сосредотачивался на одном человеке. Как будто ты проникла в мое сознание. Слушала, задавала вопросы, успокаивала, протягивала руку…

Эсбен недоверчиво смеется. О, я его прекрасно понимаю. Он проводит рукой по волосам и ерзает. Я отодвигаюсь к стене, подложив по спину подушку, и признаю: