Я узнаю тебя по глазам (СИ)

— Вам плохо? Могу я чем-нибудь помочь? — начинаю нерешительно, потому как не представляю, что нужно делать в подобных ситуациях. Девушка от звука моего голоса резко дергается, вскакивает и собирается уйти, но в свете фонаря я мимолетом узнаю ее лицо и просто не могу не окликнуть.
— Мишель, это ты? — я действительно поражена. Что могло случиться с той приятной и веселой девушкой, которая успокаивала меня после наезда Дайны. А наверняка произошло что-то серьезное. Для того чтобы так рыдать в темноте в глухом уголке должна быть веская причина.
Она оборачивается и замирает, увидев меня. Выглядит жутко. Встрепанные волосы, покрасневшие глаза, все щеки в потеках туши, губы искусаны до крови. От этой картины меня начало потряхивать.
— Что с тобой стряслось? — еле выговорила, настолько было сильно потрясение.
— Ты еще не видела, значит, — всхлипывает.
— Не видела что? — так, главное, ее не спугнуть. А то натворит еще непоправимых глупостей.
И тут она срывается.
— Видео, это мерзкое видео, будь оно проклято, — девушка почти кричит. — Этот ублюдок выложил его в сеть. И даже отцу отправил. Мишель закрывает лицо руками, захлебываясь своей истерикой, а я нахожу единственное доступное решение, просто подхожу и обнимаю, даю выплакаться на моем плече.
Дотрагиваюсь до ее лица, рук и замечаю, что она как ледышка. Так не годится. Приобняв за плечи, отвожу ее в фойе студенческого комплекса. Усаживаю на стул в дальнем углу и присаживаюсь рядом.
Внезапно она резко дергается, обводя помещение безумными глазами.
— Мне нужно уйти, пока никто не видел. Я больше не выдержу этих взглядов, этих насмешек.
— Расслабься. В такое время здесь почти никого не бывает. Рассказывай, что стряслось.
— Не могу, мне стыдно. — Она отводит взгляд в сторону, руки нервно теребят рукава мехового плаща. — После этого ты тоже не захочешь со мной находиться рядом.
— Мишель, — накрываю ее руки своими, пытаясь достучаться. Повисает тягостное молчание, и не знаю кому из нас в этот момент хуже. Наконец, девушка достает свой айфон, что-то в нем находит и протягивает мне его. Нажимаю кнопку «воспроизвести», смотрю на кадры видео и мне становится дурно…
  
Глава 29. Новая соседка
 
Полумрак, комната в черно-красных тонах и страстно сплетающаяся телами парочка на переднем плане. Но если лицо и тело партнера было как-бы замылено, то партнершу было видно в мельчайших деталях, вплоть до родинки возле левого соска и капелек пота, стекающих по искаженному в экстазе лицу. Увы, этой девушкой на видео была Мишель.
Не выдерживаю и останавливаю видео. Я видела гораздо больше, чем мне бы вообще хотелось. Бедная Мишель, сложно представить, что она сейчас чувствует.
— Тот, кто это за этим стоит — настоящий ублюдок. — У меня просто в голове не укладывается насколько надо быть подлым и циничным, чтобы такое сотворить. Мишель, ты знаешь, кто это сделал? И зачем?
— О да, знаю, — горько усмехается. — Только мне от этого не легче. Ему все равно ничего не будет, даже если начну выдвигать обвинения, а я так и останусь для всех шлюхой. Элейн, в меня же целый день все пальцами тыкали. Смотрели, похабно улыбались и тыкали пальцем. Кое-как досидела занятия. Даже подруги отказались общаться со мной, пока скандал не утихнет. Боятся испортить себе репутацию. А ведь именно с ними и из-за них я поперлась в этот чертов клуб. И это видео наверняка дошло и до преподавательского состава. Меня теперь могут исключить.
— Миш …
— А знаешь, ради чего была эта подстава? Из-за того, что я помяла ему тачку. Хотя он был виновником аварии. И ехал в нетрезвом виде. За что и огреб от отца, тот лишил его машины и содержания. Только вот вызвериться этот мудак решил на меня.
Да, вседозволенность и безнаказанность развращают. Вот очередной тому пример. Я не стала больше давить, расспрашивать, просто держала Мишель за руку, пытаясь хоть как-то поддержать.
— И вот итог, — Мишель развела руками. Кажется, стала понемногу успокаиваться. Вытащила из сумочки зеркало и салфетки и начала приводить себя в порядок. — Представляешь, меня собственный отец выгнал из дома.
 
— ЧТО???
— Ага, — она уже не плакала, но выглядела как побитый котенок. Голос был тихим и глухим. Приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова. — Не прислал за мной машину. Сказал, что дочь прокурора не может быть шлюхой. Приказал валить на все четыре стороны и не позорить фамилию.
— Он одумается, — горячо начала я. — Должен. Ты же его ребенок. Он не может тебя бросить.
— Единственный ребенок, но, видимо, это мало что значит, — выдыхает с горечью.
— Что будешь делать? Тебе есть куда пойти? — пытаюсь отвлечь насущными вопросами, лишь бы она перестала смотреть невидящими глазами в пустоту. Это пугает до чертиков.
Мишель некоторое время сидит молча, собираясь с силами.
— Не знаю, — шепчет, избегая встречаться со мной взглядом. — Деньги я успела снять до блокировки счета. Мама посоветовала переночевать пока в гостинице. Все надеется, что до утра отец остынет. А я не знаю. Мне страшно куда-либо идти. Мерещатся везде косые взгляды.
— Слушай, может, переночуешь у меня? Одна кровать как раз пустует. С комендантом договоримся.
— Но… как же… — наконец девушка смотрит мене в глаза и вижу, как они расширены, в них явно читается недоверие и ….удивление?
— Слушай, комнаты у нас далеко не люкс-класса, но и не клоповник. Это, конечно, совсем не то, к чему ты привыкла дома, но…
— Эли, я не сноб, а в таких обстоятельствах тем более привередничать глупо, — обнимает меня и тихо шепчет на ухо: — Спасибо.
— Да было бы за что, — отмахиваюсь. — Пустяки. Ну что, пойдем? Центр скоро закроется.
Мишель отбирает у меня один из пакетов и мы выходим на улицу.
— Нет, Элли, это не пустяки, — в голосе прорезаются твердые нотки. — Тем более, что ты единственная, кто сегодня предложил мне помощь. При том, что ты видела ту мерзость.
Да уж. Не хотела бы я быть на ее месте. Мысль о том, что Дэн мог сделать подобное и выложить в сеть наши забавы, подобна удару кнута. Нет, только не это. Даже думать не хочу, что такое было бы возможно.
Возле крыльца здания Мишель вдруг останавливается, нерешительно мнется.
— Не бойся, не думаю, что тут кто-то видел твое видео. А даже если и видел, то у большинства тут свои проблемы, которые надо разгребать. Пошли, ты же не можешь прятаться вечно?
Договориться с комендантом нам удалось. Нет, она, конечно, упиралась, но деньги в нашем мире творят чудеса. В итоге у Мишель есть право остаться в моей комнате как минимум на выходные.
Она напряжена как струна на протяжении недолгого пути до комнаты. Каждый шаг для нее равносилен шагу по стеклу. Опасается новых гадостей. Но ничего кроме вежливых «привет» мы не услышали. Ни косых взглядов, ни смешков за спиной я тоже не заметила. Но тем не менее, мы обе вздохнули с облегчением, когда дверь комнаты за нами закрылась.
Пока Мишель с любопытством осматривалась, я переоделась и подобрала одежду своей неожиданной соседке.
— Вот, надеюсь подойдет.
— Спасибо, — Мишель смущенно улыбается и натягивает пижаму. Мы примерно одной комплекции, так что та садится почти как влитая, только шорты из-за разницы в росте кажутся совсем короткими. — У тебя довольно мило. Даже плита с холодильником имеются. Думала, в общежитиях кухни общие.
— Ну вообще, так и есть. Но удобнее, конечно, иметь свое, если есть возможность. Кстати, держи белье. После Дайны я не стала перестилать.
— Тебе повезло, что она свалила. Эта стерва сущее наказание.
— И не говори, пусть лучше торчит у своего Алекса. — Эй, ты в порядке? — Мишель как-то резко застыла с пододеяльником в руках.
— Да это мои заскоки, не обращай внимания. — Продолжает заправлять постель, но все же не выдерживает. — Так ты говоришь ее парня Алекс зовут? А фамилию не помнишь?
Я морщу лоб, напрягая память. Параллельно завариваю во френч-прессе успокаивающий травяной настой. Нам этим вечером он не помешает.