Черные сказки железного века

Но видимо, на небесах кто-то действительно заботился о Михаэле. Коринна поссорилась с Френтценом. Узнав об этом, Михаэль тут же позвонил. И с этого момента жизнь его приобрела, наконец, истинный смысл. До сих пор Шумми жил, словно плывя по течению, особо не заморачиваясь о завтрашнем дне. А теперь крепко встал на ноги. «Мы поженимся, когда я стану чемпионом мира», — твердо решил он про себя.
Солнечный мальчик
В декабре все того же девяностого года бельгиец Бертран Гашо (точнее, француз, хотя родился он в Люксембурге, а жил в Бельгии) одолжил у своей невесты Кейт «Альфа-Ромео» и отправился на встречу с Эдди Джорданом, чтобы подписать контракт на будущий год. Бельгиец (точнее, француз) и ирландец собирались покорять «Формулу-1» — первый в качестве пилота, второй содержал гоночную «конюшню». Но на углу Гайд-парка Бертран, видимо, немного замечтавшись, чуть задел такси. Черный лондонский кэб остановился, водитель — некий мистер Эрик Корт, как значилось потом в полицейском протоколе — вышел и одарил «проклятого лягушатника» («Я не француз, сэр, — как заметил бы Эркюль Пуаро. — Я бельгиец!») парой ласковых. Гашо в долгу не остался. Слово за слово, молодые люди все больше распалялись, и в конце концов, чтобы оградить себя от назойливости мистера Корта, Бертран вытащил из кармана газовый баллончик и брызнул противнику в лицо — остынь, мол, дорогой.
Мистер Корт не остыл, а подал в суд. Тринадцатого августа девяносто первого, через два дня после того, как Гашо установил рекорд круга в Гран-при Венгрии, что было первым рекордом для молодой команды «Джордан», бельгиец предстал перед судьей Джералдом Батлером и дюжиной присяжных. Худшее, что мог предполагать Бертран, это штраф, в крайнем случае условное наказание. Но получил полтора года — за нападение и владение запрещенным оружием. Так что вместо того чтобы вылететь в Милан — там в среду начинались тесты шин, Гашо оказался в Брикстонской тюрьме Лондона. А через десять дней начинался Большой приз Бельгии.
Джордан лихорадочно вспоминал, кто из пилотов сейчас свободен. Росберг? Юханссон? Уорик? Самому молодому из них — Юханссону уже тридцать пять, и он полтора года не выходил на старт в «Формуле-1». Вот тут-то Эдди и припомнил, как еще в марте ему все названивал один немец — редкий пройдоха. И расписывал таланты своего подопечного. Как, бишь, его фамилия? Но за участие в испытательных заездах Джордан запросил 300 тысяч марок — тогда молодой команде деньги нужны были как воздух. Весной в Испании Эдди говорил с инженером из «Мерседес-Бенца» Дейвом Прайсом, и англичанин посоветовал обратить внимание на молодого парня по фамилии Шнайдер... Нет, как-то по-другому... Определенно, Прайс немца — точно немца — очень хвалил. «Чертовски хорош!» — именно так он и выразился. В следующие выходные Джордан отправился на «Нюрбургринг» — специально, чтобы своими глазами взглянуть на «этого, как его там...».
30 августа 1992 года Михаэль выиграл первую гонку «Формулы-1». На мокрой трассе он обошел самого Айртона Сенну.
Через пару дней Шумахер приехал в Сильверстоун — даже не на просмотр в «Джордане», а для того, чтобы подогнать по фигуре пилотское кресло: контракт на гонку в Бельгии был подписан еще в Нюрбурге. Михаэлю понадобилось всего три десятка кругов — и Йен Филлипс, коммерческий директор команды, побежал звонить Джордану в Испанию: «Эдди, мы открыли звезду!»
Шумахер произвел на инженеров команды неизгладимое впечатление — прежде всего тем, как непринужденно он управлял машиной, за рулем которой сидел впервые в жизни. Михаэль выглядел спокойным, сосредоточенным, даже чуть расслабленным и печатал круги на пределе возможностей «Джордана». Он, конечно, никому не сказал, как было ему страшно первые три-четыре круга. Автомобиль «Формулы-1» оказался не просто быстрым, а невероятно, фантастически быстрым! Он мог ускоряться и тормозить, казалось, вопреки законам физики... Но эти три-четыре круга пролетели быстро, и вскоре все вошло в норму. Только Коринне Михаэль рассказал правду. Только ей...
 
А потом все закружилось, как в калейдоскопе. Они с Вебером приехали в Спа и ночевали на какой-то турбазе — места в гостиницах в радиусе полусотни километров от знаменитой трассы были давно забронированы. Михаэль простудился, и чтобы его допустили к гонке, пришлось врать врачам. И еще он совсем не знал трассы, а три дня назад Вебер уверял Джордана, что его подопечный отлично знаком с бельгийским кольцом. И это была не совсем ложь — Шумахер довольно много гонялся на другом бельгийском автодроме, в Цольдере. Новый товарищ по команде Андреа де Чезарис не смог или не захотел прокатить Михаэля по трассе — был занят, как раз обсуждал с Эдди условия контракта на будущий год. Но Шумахер и бровью не повел: он предусмотрительно захватил из дома велосипед — так что теперь ему было на чем подробно изучить кольцо. Прошло всего два дня, и Михаэль невозмутимо рассказывал де Чезарису (за плечами итальянца было одиннадцать сезонов в «Формуле-1», полдюжины Больших призов именно в Спа-Франкоршам), как нужно тормозить перед «Автобусной остановкой», чтобы машина не вела себя слишком нервно.
В квалификации Шумахер — к этому моменту Джордан уже хорошо запомнил его фамилию! — показал седьмое время, почти на секунду опередив Андреа, на воскресной разминке перед началом Гран-при был даже четвертым. Но гонка, увы, продлилась всего пятьсот метров. Сказался недостаток опыта: на старте Михаэль спалил сцепление.
Только Эдди даже толком не сумел пожурить новичка: через две недели, на следующем этапе чемпионата мира, его пилот уже выступал за другую команду... Ничего личного, и дело даже не в деньгах — хотя в «Бенеттоне» Михаэлю предложили гораздо больше. Но куда важнее, что ему уже стало известно: на следующий сезон Джордану не получить моторов «Форд» и придется довольствоваться японскими двигателями «Ямаха», менее мощными, менее надежными. Конечно, в глубине души Шумахер понимал, что поступает не слишком красиво — ведь он без предупреждения даже, за спиной у Эдди, там же, в Спа, где ирландец предоставил ему такой замечательный шанс показать себя всему гоночному миру, уже договорился с людьми из «Бенеттона». Но своя рубашка ближе к телу. С точки зрения продолжения карьеры в «Джордане» весь следующий сезон был бы потерян.
Так что напрасно кипятился Эдди, зря устраивал сидячие демонстрации Роберто Морено, которого выставили из «Бенеттона», чтобы освободить место юному дарованию. Юристы уладили дело — Морено получил полмиллиона долларов компенсации, Джордан — самого Морено в качестве пилота, а Шумахер — машину, на которой его новый товарищ по команде Нельсон Пике уже победил в Канаде. Вот только сам трехкратный чемпион мира ничего не выиграл. Наоборот, в оставшихся пяти этапах сезона молодой напарник совершенно затмил бразильца. Шумахер регулярно (с единственным исключением) объезжал Пике в квалификации и опережал в гонке. Так что осенью Нельсон почел за благо расстаться с «Формулой-1» навсегда.
А перед Шумахером открылась дорога наверх. Его называли теперь не иначе как «солнечным мальчиком», видимо, за открытую мальчишескую улыбку — в сочетании с ярко-желтым комбинезоном она производила неизгладимое впечатление. Почему?
Есть люди, которые сразу, с первого мгновения, располагают к себе. Достаточно одного взгляда, и почему-то чувствуешь, что перед тобой хороший и счастливый человек.
Я впервые увидел Михаэля Шумахера на небольшой пресс-конференции накануне Гран-при Венгрии в девяносто втором. Сосредоточенно хмурясь и выставляя вперед внушительную челюсть, светловолосый сероглазый парень пытался придать своему лицу серьезное выражение. Тщетно! Поминутно физиономия его озарялась счастливой улыбкой. Казалось, его радует все — и то, что день такой солнечный, и то, что встретиться с ним и поговорить хотят столько людей, и то, что он только что выбрался из машины и уже успел побывать под душем...