Эра разлома (СИ)

Порывистый ветер трепал скудную траву и лишайники. Последние густо облепили массивные валуны, разбросанные по всей лесотундре за северным рубежом. По времени солнце уже должно было взойти на небосвод, однако низкие свинцовые тучи не давали его лучам пробиться к земле. Царивший вокруг полумрак пробуждал какой-то древний, первобытный страх перед неизвестностью. Встряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, я сосредоточился на том, что я солдат королевской армии.
Солус защитит.
Очнувшись от своих мыслей, я будто бы спросонья посмотрел по сторонам. Мой взгляд встречали другие бойцы регулярного формирования. Каждый из них по-разному относился к ситуации: кто-то безучастно пялился в пустоту, кто-то бормотал проклятия и злобно щурился. Несколько парней из западного Грунгора, местности, известной своими диковатыми обрядами и суевериями, собрались в кружок и растирали в руках благовония. Шепот на их чуждом наречии вместе с ароматом незнакомых мне трав вызывал странный эффект, будто слегка дремлешь наяву. Быть может, именно из-за них я и впал в уныние, которое раньше никогда не терзало меня перед боем.
Давур, сидевший в паре метров от меня, ковырялся в зубах коротким ножом. Он то и дело проверял пальцем, все ли вычистил, и громко причмокивал.
— Ты задолбал уже, Дава, — неприязненно выпятил губу Леандр. Хороший солдат, однако чересчур чистоплотный для бойца регулярной армии. — Дай посидеть спокойно!
— Я тебе чем-то мешаю? — удивился молодой парень, на секунду прекратив свои манипуляции.
— Еще как! Чавкаешь тут, скребешься. Сколько можно?
— Ну, извини, — хмыкнул Дава и продолжил ковырять острием кинжала где-то за клыком. — Я что, виноват, что у меня зубы стоят далеко друг от друга?
— Мозги у тебя далеко стоят, осел, — сплюнул Леандр.
Я довольно хихикнул. Легкие словесные перепалки перед боем — хороший знак. Чтобы немного взбодриться, я оперся на каменный столп, вокруг которых расположился наш отряд, и встал на ноги. Затекшие колени громко хрустнули.
— Куда намылился, Ханнар? Ты нам всю маскировку попортишь, старик, — весело усмехнулся Дава. Новобранец не отслужил в войсках и одного года, однако чувство юмора и легкий характер быстро сделали его душой полка.
— Ну тебя, — вяло отмахнулся я и пошел к окраине временной стоянки. — Дай хоть ноги размять.
— Понимаю. Суставы-то уже не те, что прежде, — сочувственно вздохнул семнадцатилетний пацан. Барли и Ноланд прыснули.
Шутка про то, что старику Ханнару давно пора на пенсию, порядком затянулась. Да, мне уже не двадцать, как большинству бойцов в Восьмом. Ну и что? Это лишь означает, что я в свои тридцать семь прослужил Десмосу Семнадцатому в несколько раз больше, чем кто либо другой в отряде! Однако вместо уважения к старшему товарищу, можно сказать, ветерану Единения, я слышу только дурацкие остроты про теплое молоко, хрустящие суставы и мою любимую подушку под шею. Да, мне по душе удобства, не желторотый ведь юнец! Считаю, что заслужил. А без подушки этой с утра головы не повернуть, особенно после той травмы в Мальтере…
Тьфу!
Опять чертов оболтус заставил меня исходить на желчь. Надо спокойнее к этому относиться. Уверен, он не со зла. Просто хочет выпустить напряжение, расслабить нервы. Нам предстоит тяжелая битва, от которой многое зависит. Но что еще важнее — жизнь солдата хрупка. Она может с легкостью оборваться даже в незначительной пограничной стычке. Именно поэтому нужно обязательно давать волю воображению, позволять себе отвлечься на что-то приземленное и простое. Иначе этот спазм в сознании, это сковывающее чувство страха сделает так, что тело подведет тебя в самый ответственный момент. И здравствуй, похоронное письмо матери, да деревянная коробка, в которой тебя сожгут во славу Солуса.
Пусть лучше посмеются, черти. Мне не убудет.
Тем временем ноги привели меня к восточной границе лагеря. Сосредоточенные бойцы сидели плотными группками в ложбинах между валунов, прячась от ветра и рассказывая друг другу солдатские байки. Сразу за крайним столпом начинался высокий, метра в три, уступ, откуда город эрветов виднелся как на ладони. Дикари этих северных племен ни в какую не шли на контакт. Все попытки Ригиторума отправить к ним послов для мирных переговоров оканчивались тем, что верные подданные короля были найдены распятыми на деревьях. Без кожи и с отрезанными гениталиями.
 
Лорду-командиру Таннеру ничего не оставалось, кроме как развернуть против агрессивных эрветов полномасштабную военную кампанию. Десмос XVII ратовал за мир во всем мире и безопасность жизни каждого человека, кто проживает на территории Ригиторума. Это означало, что дикари, которые совершают набеги на пограничные земли и отказываются входить в состав королевства, сами подписали себе смертный приговор.
Прошло уже два года, как армии Таннера, при поддержке графов и баронов северо-восточных феодов королевства, проводили зачистку лесотундры. Дикари избегали открытых столкновений, предпочитая партизанскую войну, засады и диверсии. Мы шарили по необъятным просторам северного зарубежья в поисках мест их обитания, но удача все никак не поворачивалась к нам приятным местом. Наконец, разведчики лорда Герберта, командующего полками регулярной армии с пятого по десятый, случайно набрели на гнездо. Так они окрестили первый найденный нами рассадник эрветской заразы, этих проклятых вездесущих аборигенов, которые всеми силами пытались запутать следы и отвести нас от родного города.
Однако Солус навел нас на истинный путь, и вот гнездо лежит перед нами. Гигантское поселение, которое состояло из сотен и тысяч ровных рядков убогих лачуг. Они убегали далеко за пределы видимого горизонта и вмещали в себя невесть сколько дикарей.
Но сколько бы их ни было, я точно знал, что королевская армия при поддержке графских отрядов с легкостью раздавит эрветов в честном бою. Нам нужен был лишь шанс навязать сражение на наших условиях.
Вот он, этот шанс. Раскинулся прямо у наших ног. Нужно было лишь наклониться и взять его.
По правую руку от стоянки Восьмого расположились Хищники Ангреда — элитный полк барона Ангреда, хозяина Сминского феода. Этот грязно богатый, невероятно влиятельный барон мог позволить себе содержать идеально вымуштрованных бойцов, которые ежедневно и еженощно тренировались во владении своим необычным оружием — трезубцами на длинном древке, чьи лезвия загибались вовнутрь, как когти. Хищники бились в смешанном строю, где ряд щитовиков сдерживал натиск врага, в то время как мастера трезубца вносили опустошение в отрядах противника, орудуя своими устрашающими орудиями поверх голов первой линии.
Пара дозорных, одетых в крепкие металлические доспехи поверх кольчуг, кутались в темно-зеленые плащи, под цвет густых Сминских лесов. Один из Хищников приветливо махнул мне рукой, и я с удовольствием ответил ему на приветствие.
Дело в том, что многие графские полки считают себя самой настоящей элитой, а потому относятся к бойцам регулярной армии хуже, чем к грязи у себя под ногами. Мол, мы достойны быть лишь смазкой для их клинков. Наша задача — пасть смертью храбрых, чтобы пробить брешь в обороне врага, куда победоносно войдут Варнийские Рубилы или Щиты Короля.
И только по-настоящему мудрые солдаты понимают, что поле боя уравнивает всех. Будь ты хоть трижды сын барона, или властитель всех земель от Минакса до восточного рубежа, в сражении тебя запросто может найти арбалетный болт или вражеское колдовство. Старушка смерть свое возьмет, и лучше не испытывать капризную судьбу, мешая простых солдат с дерьмом. А то ведь и среди них хватает мстительных ребят, кто не упустит возможность всадить клинок союзному гвардейцу. Поди потом докажи хоть что-нибудь в горячке боя!
В этот момент по моим ушам ударил громкий звук. Я сперва не понял, что произошло, и ошалело посмотрел в сторону гнезда.
С западной стороны деревянного частокола появился большой столб пламени, который разметал хлипкие укрепления и приземистые домики эрветов. Не успел огонь от первого взрыва опасть, как тут же появились еще две вспышки — слева и справа от места прорыва. С небольшим запозданием раздался сдвоенный грохот разрядов.