Брачные узы

– Так вы не узнаете меня, сердце мое? – «Сердце мое» он произнес на гаэльском языке. Так уж случилось, что за время проживания в Хайленде она успела выучить некоторые слова и выражения на местном наречии.
Мэдди покачала головой. С нее было довольно. Хватит морочить ей голову.
Горец криво усмехнулся.
– Капитан Логан Маккензи к вашим услугам.
«Нет, только не это!»
Голова ее закружилась, и перед глазами все поплыло.
– Вы… – Мэдди с трудом шевелила губами. – Не может быть. Вы сказали, что вы капитан…
У нее пропал дар речи. И колени подкашивались. Но Мэдди не упала без чувств и даже не покачнулась. Она буднично опустилась на кушетку.
Шотландец наблюдал за ней, и, кажется, ее реакция его немного развеселила.
– Вы нормально себя чувствуете? – не без легкой иронии поинтересовался капитан Маккензи.
– Нет, я не чувствую себя нормально, – не стала кривить душой Мэдди. – У меня галлюцинации. Я вижу то, чего нет. Не может быть.
Капитана Логана Маккензи не существует. Его нет, и не может быть в живых. И среди мертвых его тоже быть не может.
Почти десять лет она водила всех за нос, заставив окружающих вначале поверить в то, что она не мыслит жизни без своего капитана, а потом в то, что она безутешно скорбит по своему покойному нареченному. И все это время капитан Маккензи был и оставался лишь плодом ее воображения.
Сколько вечеров она провела, строча письма своему капитану! И что же было в этих посланиях? Всякий вздор и наброски бабочек и улиток. Мэдди отказалась посещать балы и праздники, оправдываясь тем, что не может веселиться, когда мужчина, которого она так любит, сражается с врагом. Она всех убедила в своей преданности храброму сыну Шотландского нагорья, мужчине своей мечты, лишь для того, чтобы ее оставили в покое и дали возможность проводить вечера дома за чтением книг.
Крестный отец Мэдди, граф Линфорт, даже отписал ей замок Ленер, чтобы она могла жить поближе к тем местам, где родился и вырос ее возлюбленный. Какой чуткий старичок!
И когда обман стал слишком обременительным для ее совести, Мэдди устроила для своего придуманного шотландского офицера смерть. И весь год после его смерти она носила черное, а затем перешла на серое. Все вокруг считали ее безутешной, а на самом деле ее просто более чем устраивали черный и серый цвета. На них не так видны чернильные пятна и пятна от рисовального угля – непременных атрибутов ее рабочих будней.
Благодаря капитану Маккензи у нее были дом, доход, работа, которая доставляет удовольствие, и никакого давления со стороны лондонского общества. Мэдди никогда не планировала так долго обманывать свою семью, но как вышло, так вышло. Но ведь никто в итоге не оказался в минусе, ничьи чувства не были задеты. Все получилось как нельзя лучше.
Мэдди так казалось. Вплоть до сегодняшнего дня.
Она медленно повернула голову, принуждая себя посмотреть в лицо горцу, который сел на кушетку рядом с ней. Сердце билось так, что Мэдди боялась, как бы оно не выпрыгнуло из груди.
Если ее капитана никогда не существовало, то кем же был этот мужчина? И чего он от нее хочет?
– Вы не настоящий, – сказала Мэдди и, зажмурившись, ущипнула себя за руку, надеясь очнуться от кошмара. – Вы не настоящий, – с расстановкой повторила она.
Тетя Тея театрально схватилась за горло одной рукой, а другой принялась энергично обмахиваться, словно веером.
– Это чудо, чудо! Только подумать, ведь нам сообщили, что вы…
– Что я мертв? – с сарказмом подсказал горец. – Можете сами меня потрогать и убедиться в обратном.
Вот уж, нет. Трогать его она точно не станет.
Никаких прикосновений!
Но не успела Мэдди понять, что происходит, как капитан схватил ее за руку и засунул себе под китель.
Не удалось обойтись без прикосновений. Очень даже интимных прикосновений.
Мэдди пробила дрожь. Глупый инстинкт! Ей так хотелось быть выше этого. Мэдди никогда не держалась за руки с мужчиной. Каково это? Любопытство оказалось сильнее доводов разума.
У него была широкая крупная ладонь. Сильная. Мозолистая. Покрытая шрамами и следами пороховых ожогов. По этой руке так же ясно читалось его ремесло, как и по ее бледной руке с длинными пальцами со следами въевшихся чернил. Пальцы иллюстратора. Пальцы воина. Его жизнь полнилась приключениями, тогда как в ее жизни не было ни одного.
 
Капитан прижал ее ладонь к мягкой от многочисленных стирок льняной рубашке. Под тканью оказалась впечатляющая твердь. Стальная стена из мышц. Только не холодная, как сталь, а теплая.
Живая.
Настоящая.
– Я не привидение, сердце мое. Я обычный человек. Мужчина из плоти и крови.
Сердце мое.
Капитан часто повторял это выражение. Но два этих слова – нежные слова любви – в его устах звучали совсем не ласково. Его будто переполнял гнев. Так мог говорить лишь тот, кто вырвал из груди собственное сердце и похоронил его в холодной сырой земле. И сделал это давно. Так давно, что и забыл, что у него когда-то было сердце.
Не отпуская ее руки, капитан свободной рукой отвернул лацкан мундира. Из нагрудного кармана торчал край пожелтевшего листка. Мэдди узнала почерк на конверте. Это был ее почерк.
– Я получал твои письма, детка.
Да поможет ей Бог. Он знает.
Он знает, что она лгала. Он знает все.
И он здесь, чтобы заставить ее платить по счетам.
– Тетя Тея, – прошептала Мэдди. – Похоже, мне все-таки понадобится поссет.
«Вот, значит, какая она – эта девушка», – подумал Логан.
Наконец-то она попалась ему в лапы. Мэдлин Элоиза Грейсчерч. По ее же собственным словам, другой такой не сыскать во всей Англии.
Но ведь она сейчас и не в Англии. И, судя по тому, как она побледнела, ей вот-вот может настать конец. Дышит ли она?
Логан решил это проверить, крепко стиснув ее руку. И щеки ее порозовели.
Так-то лучше.
По правде говоря, у него и самого дыхание сперло. Из-за нее, этой девчонки. Он немало времени провел, гадая о том, какая она из себя. Слишком много времени он думал о ней. Она отправляла ему в каждом письме рисунки каких-то жуков, грибов и мотыльков, но ни разу не прислала своего портрета.
Но, видит бог, Мэдди оказалась премиленькой. Гораздо симпатичнее, чем можно было подумать по ее письмам. И еще она была меньше, чем он себе представлял. Маленькая, изящная и хрупкая.
– Итак, – сказала Мэдди, – это значит, что вы…
И язык у нее куда хуже подвешен, чем можно было подумать.
Логан перевел взгляд на тетю, которая отчего-то оказалась в точности такой, какой он ее себе представлял. Узкая в плечах, с бегающим взглядом, на голове тюрбан цвета шафрана.
– Вы не могли бы оставить нас на пару минут наедине, тетя Тея? Могу я звать вас тетей Теей?
– Но… Разумеется, можете.
– Нет, – простонала его нареченная. – Прошу вас, не надо…
Логан отечески похлопал ее по хрупкому плечу.
– Ну, будет вам…
Тетя Тея поспешила извиниться за племянницу.
– Вы должны простить ее, капитан. Мы так долго считали вас погибшим. И Мэдди до сих пор носит траур. Ваше нежданное возвращение стало для нее слишком сильным потрясением.
– Это понятно, – сказал он.
Действительно, понятно.
Логан и сам бы сильно удивился, если сочиненный им персонаж явился ему во плоти.
Не только удивился, но и, возможно, испугался бы.
Мэдлин Грейсчерч была напугана, это точно.
– Так что вы, говорите, может вам понадобиться, сердце мое? Пакет?
– Поссет, – поспешила ответить за Мэдди ее тетя. – Сейчас я его приготовлю.
Как только тетя Тея вышла за дверь, Логан, мертвой хваткой вцепившись в запястье Мэдди, поднялся с кушетки, заставив и ее встать.
Рывок, похоже, вывел ее из транса, развязав язык.
– Кто вы? – прошептала она.
– Я думал, мы уже прояснили этот вопрос.
– У вас совесть есть? Вас сюда никто не звал! Зачем вы пугаете мою тетю, самозванец?!
– Это я – самозванец? – насмешливо протянул Логан. – Нет, девочка, никакой я не самозванец. Но в одном ты права – совести у меня нет ни капли.