Миллиардер и я. Развод и девичья фамилия (СИ)

— Христос! — раздражённо выдохнул Константинидис и протянул руку. — Ладно, давай и мне. Не отпускать же любимую жену в неизведанные дали в одиночестве!
— Как бы после такого ты смог называться супругом! — поддакнула я и вложила второй «конвертик» в его ладонь.
* * *
— Тьфу! Наконец-то дожевал эту мерзость! — супруг выплюнул остатки ореха в кусты и расправил могучие плечи. — Свободен!
— От чего? — хихикнула я.
— Не знаю, — развёл он руками и тоже покатился со смеха. — А ты права! Этот бетель и правда лучше бананов!
— Вот видишь! — я шутливо ткнула его локтем.
Свой бетель дожевала совсем недавно и теперь хотелось петь, перепрыгивать через кусты и подраться с кем-нибудь крупным — хотя бы с тем же леопардом! Но мы брели по джунглям уже довольно долго, и не то что леопарда — даже ночных грызунов не встретили. Живность будто пряталась при нашем приближении — и её можно было понять. Пожевав орехи, мы с супругом впали в состояние шумной эйфории, хохоча и перекрикивая друг друга, как подростки.
— А-а-а! — вдруг завопил Константинидис, подсовывая мне свой локоть. — Смотри, пиявка! И какая жирная!
— Не жирнее, чем моя! — я приподняла согнутую ногу, продемонстрировав тёмное червеобразное тельце, присосавшееся к колену.
— Ого! Твоя больше! — восхитился супруг, и мы оба снова зашлись в идиотском хохоте.
— Давай избавлю тебя от неё, — потянулся к моему колену Константинидис.
— С ума сошёл? Силой их отдирать нельзя!
— И что тогда делать?
— Ничего. Сейчас она наестся и сама отвалится.
Константинидис брезгливо передёрнулся и, поднеся локоть со «своей» пиявкой к уху, покачал головой:
— Судя по тому, как эта тварь чавкает, нажрётся она не скоро!
— Съест всё равно немного! — успокоила я его. — Некоторые советуют посыпать их солью, но так делать тоже нельзя. Им от этого больно, и нападет рвота.
— На кого? — не понял Константинидис.
— На пиявок, конечно! Они выплёвывают всё, что высосали, обратно в кровь, а кому это надо?
— Точно не мне! — открестился супруг. — Откуда ты всё это знаешь?
— От моих хороших друзьей Google и YouTube, — похвалилась я.
— От этих, в отличие от других твоих «друзей», хотя бы какая-то польза! — съехидничал Константинидис.
— В смысле?
— А то ты не поняла!
— Ты ведь сейчас не про Тео?
— Про него. И про Алекса! — супруг раздражённо тряхнул головой. — Он ведь тебе понравился? Ты ему — очень, я видел. Так и вертелся вокруг!
— Поэтому, едва мы приземлились на Шри-Ланке, ты побежал искать замену Эвелине? — хмыкнула я.
И чуть не прикусила себе губу — говорю, как типичная ревнивая жёнушка! Но Константинидис только отмахнулся.
— Я даже имени её не запомнил! Неужели непонятно, зачем… — но тут вдруг запнулся, бросил на меня взгляд напроказничавшего котёнка и предложил:
— Может, отдохнём? И, кажется, скоро рассветёт.
— Когда взойдёт солнце, заберусь на дерево и посмотрю, где дорога! — оживилась я, присаживаясь возле корней ближайшего лесного исполина. — Карабкаюсь по деревьям не хуже Бильбо Бэггинса!
— Это ещё кто? — фыркнул Константинидис, пристраиваясь рядом.
— Твоё невежество в современной поп-культуре и правда удручает. Не знаю, хватит ли года, чтобы восполнить все пробелы!
— Наверняка не хватит, — улыбнулся Константинидис и подставил мне плечо. — Опирайся. Или и этого боишься?
— Опять это «боюсь»… С чего мне тебя бояться? — разозлилась я.
— Не знаю, — вздохнул Константинидис. — Мне интересно… от официанта тоже так отскакивала? Хотя нет… я же сам видел… — и снова вздохнул.
— Смотри, моя пиявка уже отвалилась! — я сознательно пропустила мимо ушей всё, что касалось Тео. — Кажется, и твоя тоже. А ты переживал!
И демостративно положила голову ему на плечо. Константинидис закопошился, придвигаясь ближе, и даже приобнял меня покусанной пиявкой рукой. Но я уже почти не воспринимала, что творится вокруг. Усталось и соливость накатились внезапно — наверное, тоже действие чудо-ореха.
— Если опять придёт леопард, разбуди… — пробормотала, с трудом выговаривая слова, и уронила отяжелевшие веки.
    
Глава 16
 
— Клио! Проснись, Клио!
Я сонно протёрла глаза, стараясь прийти в себя. Вокруг — всё тот же лес, над нами — всё то же дерево, при свете дня совсем не казавшееся высоким. Вскарабкавшись на такое, дорогу точно не увидишь… И вполне бодрый супруг, суетящийся рядом в попытках привести меня в чувство.
— Слышишь это? — радостно выпалил он.
— Птичек? — зевнув, я пригладила встрёпанные волосы.
— Шум автомобилей! Мы недалеко от дороги!
Я прислушалась и, покачнувшись, поднялась на ноги.
— Ты прав! Но это — наверняка на та дорога, где напал слон. На той было днём с огнём никого не сыскать!
— Тем лучше! Поспешим! Ох, забыл… ты же лодыжку вывихнула… Или я что-то путаю?
— Путаешь, — поспешно заверила я. — Идём?
К дороге вышли быстро — она находилась всего-то метрах в ста от места нашей ночёвки. Но ночью мы с Константинидисом были просто не в том состоянии, чтобы заметить подобную «мелочь».
— Спасены! — захлопала я в ладоши. — Теперь бы ещё кто-нибудь проехал!
И снова нам повезло. Не прошли и пятидесяти метров, сзади послышался шум мотора и показалась довольно обшарпанная машинёнка. К нашему ликованию, она тотчас замедлилась, и мы с Константинидисом бросились к ней, как два дикаря. За рулём сидел средних лет ланкиец, рядом — женщина, видимо, его жена, а на заднем сидении — старушка. То, что они согласились вывезти нас к цивилизации, я, мельком увидев наше отражение в стёклах машины, посчитала чудом. Встрёпанные, испачканные грязью и засохшей после укусов пиявок кровью, Константинидис ещё и до пояса обнажённый… Забравшись на заднее сидение, я приветливо улыбнулась старушке и шепнула супругу:
— Будь я на их месте, точно бы не стала с нами связываться! Выглядим, как два отбившихся от отары барана!
Константинидис хрюкнул от сдерживаемого смеха и покачал головой:
— Как хорошо, что на свете есть добрые люди, готовые и баранам прийти на помощь!
— Я — Аршад, — представился между тем ланкиец, покосившись в зеркальце заднего вида, и на довольно сносном английском поинтересовался:
— Где напал слон?
— На маршруте А 11, километрах в десяти от Морагасвевы, — отозвался супруг.
— Так это по пути! — оживился тот. — Хотите туда?
— Конечно! — в один голос выдали мы, и ланкиец улыбнулся.
— Но оттуда сюда далеко пешком, — тут же добавил он. — И вы дошли через джунгли?
— В нашем распоряжении была вся ночь, — усмехнулся Константинидис.
— И бетель, — добавила я.
Ланкиец одобрительно закачал головой из стороны в сторону, как делают индусы, и издал звук, похожий на кудахтанье снёсшейся курицы. Его жена полуоглянувшись на меня тоже что-то сказала ему на сингальском.
— Похоже, они признали в тебе местную, — чуть наклонился ко мне Константинидис. — Но если тоже начнут сватать за своих сыновей, внуков или ещё кого-то…
Озвучить угрозу до конца не успел. С интересом поглядывавшая на нас старушка что-то булькнула Аршаду, и тот снова посмотрел в зеркальце.
— Моя матушка спрашивает, как давно вы женаты?
Мы с Константинидисом переглянулись.
— Не так давно, — осторожно ответил супруг.
Ланкиец перевёл, и бабуля что-то залопотала, а потом протянула ко мне сморщенную руку.
— Она хочет посмотреть на твою ладонь, — пояснил Аршад.
— Почему именно на мою? — насторожилась я.
— Потом и твоего мужа, — успокоил тот. — Не бойся, она умеет! Все женщины в нашем роду это умеют!
Поймав хмурый взгляд Константинидиса, я не удержалась, чтобы его не поддразнить. Вложила ладонь в руку страушки и мечтательно улыбнулась:
— Может, нагадает мне высокого красивого незнакомца?
— А чем тебя «знакомец» рядом не устраивает? — вскинул брови явно разгадавший мою игру Константинидис.