Бог Войны (ЛП)

В голове крутится вопрос. Почему она стоит у него на столе? В его домашнем кабинете нет ни одной фотографии с нашей свадьбы.
По крайней мере, я их не видела.
После, кажется, получаса бесполезных раздумий я ставлю ее на прежнее место.
Хм. Что я могу сделать, чтобы вдохнуть немного жизни в это механическое пространство?
Я путаю ручки на его столе, смешиваю бумаги и жалею, что не взяла с собой сладкой ваты, чтобы испачкать его диван.
Я выхожу из его кабинета, и в голове у меня рождается новая идея. Нет ничего, что мой муж ненавидел бы больше, чем других мужчин. Он дал это понять еще до того, как женился на мне.
До сих пор я не знаю, почему он стал моим сторожевым псом после того, как я начала учиться в университете. Он сделал так, что я не могла пойти домой ни с одним парнем. Однако я делала то же самое, так что это было похоже на маленькую игру, в которую мы играли.
К сожалению, отгонять друг от друга потенциальные романтические интересы было единственным, что нас объединяло в то время.
Кто бы мог подумать, что настанет день, когда у нас появятся законные претензии друг к другу?
Как бы то ни было, Реми — идеальный кандидат, чтобы вывести Илая из себя. Уходя, я говорю помощникам Хендерсона:
— Когда мистер Кинг вернется, скажите ему, что я отдыхаю с Реми в «Steel Corp».
Они кивают. Я благодарю их, а затем отправляюсь в другую неоправданно огромную корпорацию, в которой работает мой муж.
На этот раз попасть внутрь проще, поскольку секретарша не такая невыносимая, как Тайлер. Однако вместо того, чтобы пойти в офис Илая, я иду к Реми.
Его секретарша, высокая рыжеволосая женщина, встает и пытается остановить меня.
— Мистер Астор… сейчас занят, мисс.
— Не волнуйтесь, он будет рад, — я подношу указательный палец ко рту. — Я заказала его любимые суши. Когда их привезут, пожалуйста, принеси их в его кабинет.
Я открываю дверь в кабинет Реми и встаю в драматическую позу.
— Сюрприз, Ремс!
Моя челюсть едва не падает на пол, когда я вижу, что Реми целуется с девушкой у стены. И не просто девушкой.
А моей сестрой-головной-болью, Ари.
Услышав меня, он тут же отстраняется от нее, но маленькая засранка обхватывает его за шею.
— Уходи, Ава.
— Ариэлла Жасмин Нэш! — я направляюсь к ним с яростью старшей сестры, исходящей от меня волнами.
— В чем дело, Ава Георгина Кинг? — спрашивает она с видимым раздражением.
— Думаешь, это смешно?
— Нет. Я думала, мы называем друг друга своими вторыми именами.
У Реми хватает порядочности выглядеть немного взволнованным, и он даже бросает на меня извиняющийся взгляд.
— Это не то, чем кажется.
— Именно этим оно и кажется, — Ари обхватывает его руку и прислоняется головой к его бицепсу. — Мы поженимся, возможно, через шесть месяцев.
— Нет, не поженимся, — он мягко отталкивает ее.
— Он одумается, — она продолжает улыбаться ему, как идиотка, а затем бросает на меня раздраженный взгляд. — Он пришел бы в себя раньше, если бы ты не помешала нам. Спасибо огромное, сестренка.
— Так это моя вина?
— Да.
— Не могу в это поверить, — я ловлю ее за ухо. — Разве ты не должна быть в университете?
— У меня было два свободных часа.
— И ты решила провести их здесь?
— Я делаю это каждый день. Отпусти меня.
Ей удается высвободиться, пока я отвлекаюсь, чтобы посмотреть на Реми.
— Не смотри на меня. Я никогда не поощрял ее это поведение.
— А вот твой язык в моем горле — точно, — с ликованием говорит моя сестра.
— Ари! — кричу я.
— Ариэлла, — ругается Реми в то же время.
— Плевать. Я уже ухожу. Постарайся не скучать по мне слишком сильно, я напишу позже, — она обнимает Реми, прежде чем он успевает увернуться, затем целует меня в щеку и шепчет: — И даже не думай когда-либо снова обломать меня. Это полностью противоречит женскому кодексу чести.
Затем она выходит за дверь, напевая счастливую мелодию и, вероятно, собираясь сообщить о том, что только что произошло, всему миру.
— Во что, черт возьми, я ввязался? — Реми плюхается на диван после ее ухода.
 
— Одним словом, — я присоединяюсь к нему. — В неприятности.
Он смотрит на закрытую дверь. Реми классически красив. Прямой, высокий нос, слегка вьющиеся каштановые волосы, глаза цвета виски и резкие, незабываемые черты лица. Европейский принц насквозь. В нем буквально течет аристократическая французская и английская кровь, как он любит нам напоминать.
Тяжелый вздох вырывается из его груди.
— Есть ли шанс, что она сдастся?
— Нет, когда ты ее так поощряешь. К тому же, учитывая, что она влюблена в тебя с тринадцати лет, не думаю, что она сдастся.
— Вроде как ты, да? — шутит он.
— Да, но, если ты разобьешь ей сердце, тебе придется отвечать передо мной.
Он улыбается без видимого юмора, а затем, кажется, приходит в себя.
— Что привело тебя сюда?
— Желание провести с тобой время?
Он наконец замечает мой наряд, и его брови взлетают вверх до линии волос.
— Это включает в себя мои похороны? Потому что, если Илай увидит тебя в таком наряде рядом со мной, он оторвет мне голову.
— Не будь слабаком. Почему ты его боишься?
— Я не боюсь его. Я просто дорожу своей жизнью.
Я закатываю глаза.
— Честно говоря, все вы кажетесь друзьями, пока он не скажет вам отвалить.
— Эй! Я отказываюсь принимать участие в любом конфликте. Особенно в таком бессмысленном, как этот.
— Бессмысленном?
— Да ладно, Ава. Все знают, что ты его любишь.
— Нет.
— Ты смотришь на него так, будто любишь.
— Ты имеешь в виду так, будто ненавижу его?
— Между любовью и ненавистью есть тонкая грань, и ты уже давно ее переступила.
— Ты говоришь ерунду.
— А ты до сих пор все отрицаешь. Но в любом случае, убирайся, пока он не вернулся. Он осчастливил нас сегодня своим утомительным присутствием и чертовски хочет превратить всех в таких же невыносимых трудоголиков, как он сам. Мне не нужно давать ему стимул для того, чтобы он повысил градус своего ублюдского поведения.
— Ты просто завидуешь, потому что у него должность выше, чем у тебя, даже несмотря на то, что ты работаешь только на одну компанию.
— Если ты хочешь, чтобы мы поверили, что ты его не любишь, тебе стоит поумерить свой пыл.
Я поднимаю руку, чтобы ущипнуть его, когда дверь едва не слетает с петель.
Мой муж стоит в дверном проходе, его взгляд проникает в меня так глубоко, что мне становится трудно дышать.
Он смотрит на меня с новой силой.
Нечестивыми намерениями.
Мой собственный Бог Войны.
Глава 23
Илай
Я всегда был человеком контроля.
Эмоции, слабые или сильные, — несомненный признак слабости.
Я никогда не теряю хладнокровия, не позволяю чувствам затуманить мой рассудок или, что еще хуже, помешать принятию решений.
Хладнокровие — это не только образ жизни, но и метод, который папа и дедушка внедрили в меня с ранних лет.
Они говорили, что если я позволю эмоциям взять верх, то будет уже слишком поздно.
За свои двадцать девять лет жизни я был воплощением отрешенности и олицетворением притворной снисходительности. Мне никогда ничего не нравилось ни слишком сильно, ни слишком мало. Я никогда не поддавался импульсивности или пагубным привычкам. Никогда не получал того, что хотел.
Никогда не терял самообладания.
Никогда не затевал драку или не бил кого-то. Если кто-то переходит мне дорогу, его устраняют быстро и тихо.
О том, чтобы пачкать руки, не может быть и речи.
Быть одержимым до безумия должно быть совершенно кощунственно.
И все же женщина, которая смотрит на меня с искрой вызова, в одиночку выкидывает все мои принципы в гребаную бездну.
Горячий край ярко-красной ярости просачивается из моей груди к кончику большого пальца, перекатывающего обручальное кольцо.