Сууширский фарс 2/3 (СИ)

Кот изогнул бровь, кхекнул удивлённо.
— А тебе разве не полагается размышлять над тем, что Фаарха твой мозг наизнанку вывернет? — спросил он.
— Я — фантом, меня не жалко, — Михей улыбнулся.
Кот нахмурился.
— Я не понимаю, — покачал он головой, — как ты так легко говоришь об этом. Ты выглядишь, как Михей, ведёшь себя, как Михей, мыслишь, как Михей. Да ты и есть он! А называешь себя фантомом. И не переживаешь, что через два дня тебя не станет.
— Зеркало — хитрая штука. Когда меня не станет, я никуда не исчезну, а вернусь в себя. Как бы воссоединюсь с собой. Я — свой собственный аватар. Это как разделить душу на несколько кусочков, а потом собрать воедино.
— Несколько кусочков? То есть, тебя ещё и много может быть?
— Пока не знаю, не пробовал. Но, думаю, что да.
— Много Михов. Михапокалипсис. Но ты же разбил Зеркало?
— Это только для того, чтобы спрятать в своём внутреннем мире. А там всё снова становится целым. И, если достаточно силы, это целое можно извлечь.
— Хм. Чёрт ногу сломит.
Кот дотронулся до своего браслета, и перед ними открылся розоватый мерцающий зёв перехода.
— Иди, — сказал он своему ученику. — Поторопись, пока…кхе… не воссоединился.
Михей одарил учителя тёплой улыбкой.
— А ты переживаешь за меня, — он лукаво прищурился. — Спасибо, я это ценю.
И шагнул в переход.
— Я шатен, — тихо сказал ему вслед Кот. — Был.
***
Фаарха лежал на полу, растянувшись во всю длину на аляпистом ковре, и лениво помахивал на хвосте погремушкой. Вокруг него летали тускло мерцающие сферы — целая стая сероватых матовых шаров. Наг изредка касался кончиком погремушки одной из сфер, та вспыхивала белым и становилась прозрачной с плавающими в ней значками-иконками, которые раскрывались перед главой Совета то в текст, то в график, то в изображение или видео. Фаарха ознакомлялся с содержимым шара и отправлял сферу обратно в свободное парение над своей головой.
Михей робко прошмыгнул в кабинет главы Высшего совета кураторов, нерешительно подошёл к ковру на полу. Переступил с ноги на ногу, не смея отвлекать нага от его жонглирования шарами. Тот не обратил на вошедшего мальчика ни малейшего внимания. Михей сунул руки в карманы шорт и нахохлился. Постоял молча, сколько хватило терпения — минуты две, — собрался с духом, снял сандалии и шагнул на ковёр:
— Шу! Это важно!
Наг закатил глаза, взмахнул погремушкой, разгоняя сферы, приподнялся и наконец-то посмотрел на него.
— Правда что ли, сладкий мой? — спросил он с иронией.
— Да, — Михей осторожно перешагнул через зашевелившийся хвост главы Совета. — Можно присесть?
— Ах, мы спрашиваем разрешения! — Фаарха похлопал ладонью рядом с собой. — Я сочту это за угрызения совести?
— Их у меня не бывает, — Михей плюхнулся на ковёр и поджал ноги. — Но я не хотел отвлекать тебя от… — он обвёл взглядом плавающие вокруг сферы. — Чем бы ты тут не занимался.
— Это отчёты от советников и письма от кураторов. В основном. С которыми ты мне сейчас поможешь. Возьми арах.
Наг вытянул из-под себя тонкую прозрачную пластинку размером чуть больше ладони и пододвинул её Михею. Михей взял пластину, повертел в руках. Арах… сокращённо от «арахнида». Ну да, раз есть Сеть, то должен быть и Паук. Арах — это устройство, предназначенное для накопления, обработки, передачи и хранения информации. В некоторых мирах его ещё называют компьютер. Михей дотронулся пальцами до поверхности араха, растянул его в сферу, сунул в неё руку и, поразмыслив мгновение, коснулся значка «почта».
— А что делать-то? — спросил он, читая развернувшееся письмо.
— То же, чем ты занимаешься сейчас, — Фаарха полуприкрыл веки, сдерживая усмешку. — Только ещё отвечать.
— Отвечать? — Михей оторвался от араха. — На письма тебе? А если в них что-то личное? Или непристойное? Тебе пишут непристойные письма? Или любовные? О! У тебя же должно быть полно поклонников! И забытых дам по всей Системе, которым ты разбил сердце! Они тебе пишут?
 
— Не тараторь, — хвост главы Совета медленно потёк вокруг него, свиваясь кольцами. — Мне много кто пишет. И разное. К несчастью, связаться со мной может любой, а подходящего фильтра я до сих пор себе не подобрал.
— А секретаря у тебя нету?
— Если ты будешь продолжать косячить, то он мне не понадобится.
Михей потупился.
— Я всегда стараюсь сделать твою причастность, пусть даже косвенную в виде меня, как твоего ученика, неочевидной, — негромко сказал он.
— Ты ученик Кота, не забывай, — Фаарха подтянул к себе и мягко перекинул Михею ещё две сферы. Тот поймал их и опустил перед собой, машинально открывая подсвеченные значки. — То, что даю тебе я… это моя прихоть, не более. Работай. Отвечать можешь на своё усмотрение и понимание слова «тактичность». Найдёшь что-то любопытное, скинешь мне на этот арах.
Наг указал на один из шаров. Михей вздохнул, открыл сразу все файлы на трёх арахах перед ним, пробежался по разносортной информации глазами и, быстро пролистывая и секундными прикосновениями к ответной строке вливая мыслеформы в текст, принялся отвечать на письма. Фаарха наблюдал за ним с любопытством, а спустя несколько минут подкинул ещё пару сфер. Михей фыркнул, активировал их, но темп не снизил. Наг склонил голову набок и с интервалом в полминуты отослал ему все, кроме своего личного, арахи. Михей покосился на главу Совета, ничего не сказал. Продолжил работать со всеми арахами сразу.
— Талант! — восхитился Фаарха. — Любезный мой, ты когда-нибудь займёшь моё место!
— Ну, спасибо! — хмыкнул Михей, не отрываясь от мерцающих сфер. — Книжный червь — это не по мне. Почему ты не задаёшь мне вопросов, м?
Наг проглотил «книжного червя», спросил:
— А ты готов отвечать?
Пальцы Михея на миг замерли, а затем замелькали в сферах с удвоенной скоростью. Михей почти с головой залез в арахи.
— Когда созреешь, сам расскажешь, — Фаарха потянулся всем корпусом, хрустнул шеей, улёгся на ковре поудобнее и закрыл глаза. — Но я выдвигаю ультиматум: либо выкладываешь мне, что ты там такого грандиозного задумал, либо не произносишь ни слова. Пока не растворишься, как и полагается призраку. Услышу хоть звук с твоей стороны — пеняй на себя.
Михей вперился в нага недоверчивым взглядом. Глава Совета приоткрыл один глаз, усмехнулся.
— И да, — голос нага стал медовым, — всё это время ты будешь рядышком со мной. У меня полно пыльной бумажной работы, чтобы на исходе второго дня ты исчез из моего кабинета, искренне веря, что книжный червь — твоё второе я.
— Это нечестно! — взвился Михей.
Кольца хвоста нага одним движением стянулись вокруг него в тугой узел, а взметнувшаяся погремушка, подрагивая, остановилась на полдюйма от его лба.
— Первое предупреждение, хороший мой, — мурлыкнул глава Совета, отпуская задохнувшегося мальчишку. — И последнее. Обычно у меня их три, но ты ведь у нас уникальная личность.
Михей надулся. Ткнул пальцем в первое попавшееся письмо, вывел, не читая, в ответной строке: «Хочу приковать вас к постели и нежно лизать ваши пятки. Ф.Ш. Асшайас».
— Добавь «с уважением», — Фаарха издал смешок. — И «люблю, целую». А то суховато. Я так не пишу.
Михей фыркнул.
— Посчитать за звук? — поинтересовался наг.
Михей скорчил рожу и показал главе Совета язык. Погремушка поползла ему под майку. Михей скривился, выгнулся и, не выдержав, захихикал. Фаарха завалил его, запеленал хвостом, как младенца, оставив торчать одну голову. Вскинулся и навис над ним, сжав все четыре кулака.
— Ты напрос-с-сился, — мелькнул раздвоенный язык нага.
— Ладно! Шу! Я скажу!
Глава Совета скрестил руки на груди, чуть разжал кольца и прищурился:
— Слушаю.
— Я… — Михей понурился. — Полетел добывать семя Древа…
Фаарха вопросительно поднял бровь.
— Не зачем, — ответил Михей на незаданный вопрос. — А потому что. Потому, что никто этого до меня не делал.