Хочу с тобой (СИ)

— Такой большой, а разрыдался при девчонке, — говорю, отстраняясь и убирая его руку со своей задницы. — Стыдоба-стыдобища.
— Дай попить, — просит он хрипло.
Смотрит на меня, потом на мою грудь, живот, на шорты, которые и правда вдруг кажутся коротковатыми. Рядом с ним. На ссадину на коленке. Это как-то слишком интимно. Я тут же вспоминаю, как сидела на нём. Как он держал меня на руках... Смутившись, отворачиваюсь к сумке. Проверяю, близко ли баллончик. Мало ли что, если вдруг полезет — я среагирую и убегу. Кто знает, что у него на уме. А в округе, кроме дынь и персиков, и нет ничего.
Протягиваю ему бутылку. Данил бесцеремонно хватает и пьет.
— Эй, воды мало, скорость сбавь, — бурчу я.
Не реагирует. Тогда я пихаю его в плечо:
— Почти всё ушло на твои глаза. Оставь мне!
Он делает движение бровью, показывая, что на мою просьбу ему пофиг. Но прерывается, когда остается примерно четверть бутылки.
— Сцука, да, — блаженно шепчет беззвучно, но я считываю по губам. Он аж глаза прикрывает от наслаждения.
Жалость сжимает грудь. Жажда — невыносима. Нельзя отказывать людям в воде — эта пытка бесчеловечна. А Данил, судя по всему, намучился.
Я протягиваю ему персик.
— Мир?
Он хватает его, жадно вгрызается зубами, так что сок во все стороны брызгает.
Ну и манеры! Какой-то деревенский мужлан. Я закатываю глаза и поднимаюсь на ноги. Пора отчаливать.
Данил тоже встает. А потом быстрым движением забирает у меня сумку, заглядывает в нее.
— Эй, а ну отдай! Да как ты смеешь!
— Оружие, так и быть, верну в конце пути. А персики и воду я конфискую, — заявляет он. — За моральный ущерб.
— Мы так не договаривались!
Данил оборачивается ко мне. Глаза у него красные, как у черта. Взгляд злой. Волосы короткие, но сейчас слипшиеся от пота и взъерошенные. Действительно исчадие ада.
Я замолкаю на полуслове.
— Вот и ладушки, — кивает он, хищно улыбнувшись. Закидывает сумку на плечо. — Ножки и правда зачет. Ну бывай.
Данил разворачивается и идет вперед.
Меня что, ограбили?
Глава 5
Пару секунд я хлопаю ресницами, потом хватаю с земли камень и швыряю в сторону Данила. Первый бросок предупреждающий — мимо.
— А ну отдай! — кричу. — Вор! Я на тебя заявление напишу! Мой отчим мент! — голос звучит умоляюще. Я ведь никогда не пожалуюсь отчиму. Ни за что на свете.
Данил будто это знает — и ухом не ведет. Я выбираю камень поменьше и полегче, прицеливаюсь. Он попадает ему в ногу! Данил ёжится, но скорость не сбавляет. Поднимает руку и, не оглядываясь, показывает мне средний палец.
Кидаю еще один! Тогда Данил оборачивается, быстро наклоняется за камнем, размахивается и... Убьет же! Я визжу и отбегаю подальше.
А оглянувшись, понимаю, что бросать он не собирался. Напугал.
Быстро облизываю губы. Делать нечего, топать нам в одном направлении — надо мириться. Перехожу на другую сторону дороги от греха подальше, плетусь следом. Шаг у него быстрый, я немного запыхалась, стараясь выдержать темп. Но деваться некуда: у него моя вода.
Идет, фрукты мои жует как ни в чём ни бывало.
— Что ты здесь вообще делаешь? Одна на трассе, — говорит Данил минут через пять.
Пожимаю плечами:
— Персики ворую.
— Многовато усилий для кило персиков. Тебе совсем есть нечего, что ли?
— На самом деле меня отчим на работу отвез утром. Тут теплицы рядом. Грядки полоть, поливать. Я полдня отработала, а потом повздорила с начальством.
Мне дурно стало от жары, пошла в тенёк отдохнуть и случайно подслушала разговор о том, что нам не заплатят. Управляющий велел своему помощнику придумать, к чему придраться. Я рассказала другим женщинам в теплице, мне не поверили. Да еще и нажаловались! Пришлось бежать как можно скорее! В качестве отступных стащила по дороге немного персиков.
Так уже было несколько раз — отработала, а мне не заплатили. Слишком большая роскошь в нашем положении иждивенок.
— Твой отчим мент? Не обманула? Часто он тебя работать на поля отправляет? В пятнадцать лет это вообще легально?
 
Я прищуриваюсь. Вот только гонора местного работяги не хватало.
— Мы все работаем, жизнь такая. Сам-то тоже не за столом сидишь в офисе.
Окидываю его выразительным взглядом. Футболка облепила плечи, торс. Он, конечно, очень взрослый и крепкий мужчина. Моя бравада напускная. Данил мог бы легко со мной справиться, даже будучи ослеплённым. Повезло, что порядочный.
— Ты откуда? — спрашиваю.
— С хутора Атаманова.
Присвистываю.
— Далековато забрался. Работаешь, значит, на кулацкую семью. Колхозник.
— А ты у нас нет, леди?
Против воли улыбаюсь. Чем хуже одет мужик, тем изысканнее комплименты. Какая-то странная тенденция.
— Я временно, у меня всё впереди. А ты взрослый. И ничего лучше не смог придумать, как на ферме батрачить. Именно что колхозник.
Данил пожимает плечами, дескать, справедливо. Не спорит. Молчит.
— Про отчима я не соврала. Ты здорово помог нам с сестрой. Если бы он узнал... а он бы узнал, было бы плохо. Спасибо тебе большое. Весь день тряслась, что они нас вычислят как-то по камерам, пробьют адрес и приедут. Но почему-то охрана просто забила. Мы вообще с Варей хотели сумку вернуть... ты, наверное, не поверишь. Но потом я предложила попробовать пройти на территорию. Варя ни в чём не виновата, говорю сразу. Это всё я.
— Ты боишься своего отчима?
— Мы его уважаем, он нас содержит, — фыркаю я.
Данил в ответ молчит, о чём-то своем думает.
— Ближайшее село скоро? — спрашивает шагов через пятьдесят.
— А что тебе там нужно? Если доехать до хутора, то автобусы ходят.
— Да нет, трактор надо найти. Машина застряла.
— Далеко?
— Тачка старая, но отличная. «Крузер 200».
Как у папы! Я даже запинаюсь на ровном месте от неожиданности. Воспоминания теплые волной окатывают. И даже не так жарко становится на одно мгновение. Задержать бы их, сохранить, оставить. Я облизываю губы. Вот бы в такой машине посидеть еще хоть раз.
— Это ты к чему сейчас сказал? Про марку, — хмурюсь.
— Ты спросила, далеко ли застрял. — Данил стреляет в меня своими покрасневшими глазами. — Все знают, что чем круче джип, тем дальше пи**овать за трактором, — мрачно завершает он мысль, и я звонко смеюсь.
Всё ясно, крузак застрял, начальник уехал, а этому колхознику велел ее доставать, отмывать, гнать домой.
— Еще минут двадцать идти, — говорю, взглянув на часы.
— Покажешь, у кого можно трактор попросить? Верну сумку, — широко улыбается он.
Я перехожу дорогу и дальше иду рядом с ним.
— А домой докинешь? — Снова облизываю губы.
— Конечно, — отвечает спокойно, без угроз, тупых шуток или намеков.
Мне нравится этот его тон. Адекватный. Ну колхозник, ну и что. Может, он и правда человек хороший.
— Тогда покажу, — улыбаюсь.
Кулак был жестким мужиком, никто по нему особо не тоскует, но было в нем и много хорошего. По крайней мере, на хуторе и в станице он сохранял порядок, подчиненные не беспределили. Сейчас там кулацкие сыновья хозяйничают, но думаю, Данил еще нормальный.
— Дай попить? — протягиваю руку.
— Самому мало, — отвечает Данил.
Беру свои слова назад.
— Пожалуйста, — прошу я. — Ведь не со зла на тебя набросилась. Действительно не узнала. Представляешь, как страшно было. Хрупкая беззащитная девушка, да к тому же красивая. Мне нужно себя защищать.
— Ровно. Один. Глоток. — Данил протягивает бутылку.
Я ее хватаю, действительно делаю глоточек, а потом плюю внутрь.
— Всё, теперь вода моя! — заявляю победоносно. — Каждый выживает, как может. Извини.
Данил бросает на меня странный взгляд. Впервые в нем не сквозит злость и раздражение. Там что-то другое. Интерес? Становится не по себе, жутко хочется опустить глаза и натянуть шорты пониже.
 
— Ты правда думаешь, что меня это остановит? — приподнимает он брови.