Хочу с тобой (СИ)

— Во всём мире! — горячо заверяю я. — Я готова в ней жить. Она прекраснее всех домов, квартир и отелей, в которых я когда-либо ночевала!
Данил смеется.
Хочется, конечно, прочувствовать ее мощь. Я ведь обожаю водить. Но! Во-первых, это трасса, а не проселочная дорога, где иногда кажется, что встречного движения не существует в принципе. Во-вторых, незнакомая трасса. Надо постоянно фуры обгонять, страшно, скорости бешеные. А у меня опыта почти нет. Да и машина-то Кулака. Поцарапаю — что делать будем? Скол на лобовом он мне простил, но смятый бампер... вряд ли. С другой стороны, так сильно хочется. Когда еще возможность выпадет?
— Решено: завтра рулишь ты, — отвечает Данил.
У меня ладошки потеют. Радостно танцую в его сторону, чтобы обнять покрепче.
Поначалу мы планируем посмотреть достопримечательности очередного города, где остановились на ночлег, но в итоге понимаем, что никуда идти не хочется. Сил нет. Дождь накрапывает, зябко, темно. Погодка не для пеших прогулок. А покататься на машине по улицам... одна мысль вновь залезть в железную коробку, пусть даже самую лучшую в мире, вызывает боль в ягодицах и прострел в копчике.
Заказываем еду в номер.
Пока ждем курьера, посещаем по очереди душ. Я первая, следом Данил.
Когда он выходит из ванной в боксерах и футболке, я уже полулежу на своей узкой кровати. Кроваточке. Кроватеньке. Удобно устроилась, широко раскинув ноги. На мне футболка и стринги. Я в образе. Нахмурилась и ожесточенно переключаю каналы.
Данил делает шаг в мою сторону, но я даю понять, что некуда ему приткнуться.
— Вон твое место, — тычу пальцем в сторону. — Сам такой номер выбрал, вот и наслаждайся.
— Фильм вполне можно посмотреть в обнимку, — примирительно предлагает необидчивый Колхозник. — Двигайся, уверен, мы влезем. Разрешу посидеть на коленях.
Я фыркаю, но он, к сожалению, не замечает этого. Листает в телефоне сообщения, быстро наговаривает ответ голосовым: «Да, отлично. Завтра пиши подробно, как что. Я жду».
— Не поместимся, — говорю вслух, привлекая внимание.
Закончив переписку, Данил бесцеремонно подходит и плюхается прямо на меня. Поначалу пытаюсь возмутиться и вылезти из-под него! Потому что до глубины души оскорблена желанием спать от меня подальше.
Но потом сдаюсь и перестаю брыкаться. Данил обнимает мои бёдра, утыкается лицом в живот, чуть ниже пупка. И замирает.
Это так трогательно, что вновь сжимается сердце. На самом деле я понимаю, как сильно он устал. И откуда-то чувствую, что ждет ласки. Такой большой, сильный мужчина. Он хочет нежности. Все хотят.
Одной рукой я по-прежнему сжимаю пульт и тыкаю по кнопкам, а вторую зарываю в его волосы, которые заметно отросли. Начинаю поглаживать сначала затылок, потом и шею. Возвращаюсь к макушке.
Данил громко вздыхает и заметно расслабляется, вызвав у меня тем самым удовлетворенную улыбку.
Через минуту я полностью капитулирую и ласкаю его уже обеими руками. Ерошу и стягиваю волосы, массирую шею, плечи. Он обнимает меня крепче. Потом вдруг целует в живот, лобок через плавки. Вновь прижимается шершавой щекой к животу, трется и закрывает глаза.
Так и лежим. Долго. Молча. Говорить нет сил. Есть просто он и я.
А проблемы, страхи перед туманным будущим, нищенские перспективы, шаль цвета предательства, «Лексус» Кулака, который меня очаровал... всё это остается за дверями номера. Еще там, снаружи, льет дождь. Наверное, из-за этого пробки и курьер с мешком еды задерживается.
Мы голодные и предпочитаем не двигаться, чтобы не растрачивать остатки энергии. Просто лежим и обнимаемся. Закрываю глаза, продолжая гладить и нежить своего Даню. Он мерно дышит, словно дремлет. Я улыбаюсь и шепчу беззвучно:
— Это какое-то... самое настоящее блаженство.
Я спросила у Данила вчера о недвижимости, он ответил, что пока нет ничего. Пообещал, что купим. В будущем.
Когда-нибудь обязательно.
Глава 46
— Ни разу не была в Москве, — говорю я Данилу. — Но всегда мечтала посмотреть столицу.
 
— Попросим Пашку, он тебя с радостью по всем экскурсиям протащит. У него программа максимум, пока мы катаемся. Музеи, выставки. Мавзолей.
Я смеюсь.
Мы взяли выходной и весь день провели Костроме. Полдня Данил работал, я бродила по торговому центру — купила новые джинсы, водолазку, белье. Потом мы погуляли, сходили в кино. И сейчас валяемся в постели.
— Я бы больше хотела попросить тебя.
Данил пожимает плечами.
— Я люблю Москву, — признается он, обводя пальцем мой пупок. Это щекотно, и я улыбаюсь. — Думаю, тебе там тоже понравится. Нужно, правда, понимать, что Москва большая и разная. Настолько разная, что, наверное, каждый человек может ее любить и ненавидеть за что-то свое.
— За что любишь ты?
— За возможности. Таких, как в нашей столице, нигде нет.
— А ненавидишь?
— За конкуренцию. — Он стреляет в меня глазами. — Парадокс, да? Всегда есть кто-то лучше тебя. По любым качествам. Чуть запнулся — вылетел. Эта гонка людей не жалеет.
— Тебе обязательно нужно быть лучше всех?
— Вроде маленькая девочка, а такие сложные вопросы задаешь, — хмыкает Данил, откинувшись на подушки. Подкладывает руку под голову. — Я по-другому не умею. Говорил же тебе, что это мой первый отпуск в жизни. Ты на меня отвратно влияешь.
— О, теперь у тебя будет много отпусков! Только настоящих, не таких, как этот. — Я забираюсь на Данила и устраиваюсь поудобнее. — Чего хмыкаешь? Тебе напомнить, что половину дня ты сегодня работал?
— Это ерунда. В Москве мы задержимся на пару дней максимум. Мне нужно зайти в офис своей прошлой работы, тебя развлечет Пашка. Ну и отдам машину в мойку, оставлю дилеру. После чего полетим домой.
На хутор.
Я поджимаю губы. Приподнимаюсь и заглядываю ему в глаза. Мы снова занимались любовью, и я чувствую себя вымотанной, разнеженной. Как желе. Шевелиться лишний раз не хочется.
Данил кладет ладони на мои ягодицы и машинально поглаживает. Ему нравится меня трогать, он постоянно этим занимается.
— А ты не хочешь остаться в Москве? Навсегда, — забрасываю удочку.
— Зачем?
— Это ведь... город возможностей! — пылко напоминаю я. — Вдруг здесь тебя ждут бó‎льшие перспективы, чем в деревне.
— Объяснял ведь уже, малыш. Я обещал людям. И пока нужен на хуторе. Ситуация напряженная, не могу бросить парней. Может, в будущем. Марин… — Он касается пальцем моего подбородка. — Мариш, всё будет иначе. Помнишь, мы обсуждали? Ты ведь со мной, я тебя в обиду никому не дам. Мы действуем по плану: едем домой. Я работаю, ты спокойно готовишься к экзаменам. Подыщем тебе репетитора. Весной сдаешь экзамены и поступаешь.
— На заочку. — Вздохнув, опускаю глаза.
Данил смотрит в потолок.
— Мы ведь говорили об этом утром, Марин. В очередной раз, — произносит спокойно. — Я не могу отпустить тебя на очку, у меня за тебя душа болеть будет каждый день.
— Совершенно напрасно!
— Я издергаюсь. Как ты? С кем ты? Всё ли под контролем? Работать не смогу. Есть, пить... — тянет он.
И я прыскаю.
— Ты... красивая. — Данил щипает меня за задницу. — Пылкая, нежная девочка. Открытая и наивная. Абсолютно безнадежно дурная.
— Эй! — возмущаюсь я.
— Так и есть. Вспомни, при каких обстоятельствах мы познакомились. Твоя задница застряла в окне, и твоя бедная беременная сестра тащила тебя за руки.
Я смеюсь вслух. Он тоже смеется.
— Я тебя не отпущу одну. Может быть, позже, через несколько лет. Но не сейчас. У меня насчет тебя предчувствие плохое.
— Какое? Тебе снились вещие сны?
— Одну не оставлю, — отрезает Данил. — Пока не увижу, что в твоей головке, в отделе мозга, что отвечает за безопасность, появились извилины.
 
— Я боюсь возвращаться на хутор, если честно. Я... боюсь людей. Их сплетен, взглядов. Боюсь отчима, маму. Но больше всего, что меня затянет. И я всю жизнь проведу на грядках.
— Всё будет иначе. Ты больше никогда не будешь работать физически.