Хочу с тобой (СИ)

— Сторону приходится принимать чью-то. Как бы потом не прилетело за выбор. Страшно, — шепчет Лариса. — Артёма молодой Кулак очаровал чем-то, брат приехал под большим впечатлением. Говорит, надо помочь мужику.
Я чувствую, как у меня холодок по коже прокатывается. Мы с Варей переглядываемся.
— Надо домой тогда идти, — говорит она. — Жаль, что свадьба сорвалась. Получается, и регистрации даже не было?
— Ничего не было. Церемонию до последнего не отменяли, гости на местах, из ЗАГСа наша Матвеева приехала. А молодой Кулак в это время, оказывается, с пацанами в полях засаду устроил. — Лариса вздыхает: — Бедная невеста. Представляю, каково ей было. Столько готовиться, и зря.
— Я бы не расстроилась, — отвечаю. — Это ведь для дела нужно. Больше бы переживала, чтобы с женихом ничего не случилось.
— Добрая ты душа, — смеется Лариса. — А мне платье жалко. И макияж. И прическу.
— Действительно, у нашей блогерши есть сторис до десяти утра, — произносит Варя, уткнувшись в мобильный. — Она показывает, как собирается, красится. А потом всё. Тишина. Я утром глянула, что подготовка к свадьбе идет, а потом перестала следить.
— А когда теперь свадьба-то? — уточняю я. — Завтра?
— Завтра рабочий день. Но вообще, Артём сказал, что сегодня столы накроют для желающих. Продукты-то закуплены. Но я решила не ехать. Мало ли что там еще случится.
— Правильно. Мы тоже не поедем. Варе беременной там точно делать нечего, — решительно соглашаюсь я.
Через час мы с сестрой идем домой. Медленно идем, обсуждая ситуацию. Я нервничаю, конечно. Неспокойно мне. Если бы не сказала Колхознику о подслушанном разговоре отчима, неизвестно, чем бы закончился этот день и какие были бы жертвы.
Всё понимаю, деньги большие, земля... но ведь нужно всегда оставаться людьми. Разве нет?
Машина отчима припаркована у ворот.
— Странно, — говорит Варя. — Он ведь только завтра должен был приехать.
В этот момент интуиция вопить начинает.
Почему мама нас так легко отпустила в гости, да еще и таких красивых? Она ведь не могла вычислить тайник? Или могла?
Внутри вдруг тревога рождается, я срываюсь с места и бегу к дому. Врываюсь в ограду. Одного взгляда на распахнутую калитку кладовки хватает, чтобы понять всё. Слёзы из глаз брызгают.
— Марина! Марина! — кричит вслед Варя, догоняя. — Постой!
Я забегаю в кладовку и вижу, что коробка отодвинута. Даже проверять смысла нет. Узнали о тайнике и забрали всё. Как и в прошлый раз, до копеечки!
Дурно. Я за лавку хватаюсь, чтобы не рухнуть на землю. Пульс частит, перед глазами плывет. И такая безнадега охватывает, смешанная со жгучей ненавистью к этому месту, отчиму и матери, что я сдержать в себе это не могу.
Дышу часто.
А потом выхожу на улицу. Мама на крыльце, следом из дома отчим высовывается. Уже выпивший, видно по лицу. Злой как чёрт.
— Вот они, явились! — вскидывает руки мать. — Марина, Варвара, разговор есть. Мы ведь обсуждали эту тему и не один раз. Что опять за тайны?
Сестра что-то отвечает спокойно, ее выдержке можно позавидовать. У меня же гул в ушах стоит и сердцебиение бешеное. Безнадега на плечи наваливается! Я чувствую себя старой и вмиг обессиленной. Словно соки все выкачали. Руки опускаются и беспомощно вдоль тела болтаются. Справиться с собой не могу. Жизнь кончилась, всё было зря.
— Как только умудряются деньги проносить! Не шмонать же? — психует отчим. — Видимо, придется.
Я плачу.
— Крыска у нас в семье завелась, — продолжает Ментовский, присвистнув. — Наглая мелкая морда. Кормишь ее, одеваешь, а она из семьи тащит. Двадцать тысяч сп***ила. Ну ничего, эти деньги в бюджет пойдут. Знаю, на что их потрачу.
Обида и боль достигают максимума. Хуже просто не бывает! Несправедливость такой силы, что выдержать ее просто невозможно.
— Это мои деньги, я их сама заработала. Верните их! — кричу я, как маленькая капризная девочка.
— А то что? В полицию позвонишь? — усмехается отчим.
Его ухмылочка рождает злость, которая вскрывает резервы.
— Может, и позвоню, — рявкаю я, прищурившись. — Сегодня на хуторе много краснодарских ментов. А знаешь, откуда они узнали о поджогах? Я подслушала твой разговор и предупредила хуторских! Они. Были. Готовы. И я буду молиться в твоем любимом храме, чтобы тебя поимело всё твое начальство по возрастающей! Пусть Боженька меня услышит!
 
Выпаливаю это на одном дыхании и тут же жалею. Мать вскрикивает. Варя закрывает рот ладонью. Глаза Ментовского наливаются кровью. Он идет ко мне и размахивается.
Глава 27
Я не собираюсь стоять и ждать, пока меня выпорют. От страха, правда, едва соображаю, что делаю. По инерции двигаюсь: назад отпрыгиваю и чуть не падаю, запнувшись.
Мама и Варя подбегают ко мне и заслоняют собой.
— Сёма, Сёмочка, не бей ее, дурочку! — кричит мама. — Маленькая еще! Сёма, родной, она врет! Она пошутила!
Они ругаться начинают, а у меня руки дрожат. Страх липкими каплями вдоль позвоночника катится.
Он хочет меня побить. Физически. Еще немного, и он меня ударит!
Варю отталкиваю аккуратно — она-то куда лезет перед злым мужиком беременная! Совсем спятила!
Мама тем временем умоляет это чудовище прекратить. На руке его висит, в глаза заглядывает. Он ее стряхнуть пытается как прилипший банный лист.
— Сёмочка, любимый, давай поговорим спокойно! Не нужно бить! Деньги эти забери себе, Марина еще заработает. Иди в дом. Я сама с ней решу. Иди же!
— Пусть она выметается отсюда и валит на все четыре стороны! — ревет отчим. — Видеть мерзавку не могу! Прибью, ей-богу!
Я глаза вскидываю. Мне только этого и нужно!
— Нет-нет-нет, только не выгоняй ее. Она исправится, вот увидишь!
— Я уеду, — говорю решительно. — Деньги отдай, и уеду.
— Ты вообще понимаешь, сука, что наделала? — орет отчим. — Как меня подставила? Что теперь с нами со всеми будет?! Если узнают, что через меня информация утекла, мне голову оторвут! Хорошо, если просто уволят.
— Отдай мне мои деньги! Просто отдай и больше меня никогда не увидишь! — кричу я. — Плохо мне здесь. Я... хочу по-другому. Боже, если бы папа был рядом, он бы никогда не допустил, чтобы в моих вещах копались! Чтобы мои деньги брали без спроса!
— Но его нет! — зло обрывает меня мама. — Из-за вашего любимого отца нам пришлось сбежать сюда. Извинись перед Семёном немедленно! У него сердце доброе, он простит!
Я отрицательно качаю головой.
— Да ни за что!
Мама поворачивается, размахивается и влепляет мне пощечину. Щеку обжигает нестерпимая боль.
— Неблагодарная, глупая! Ты никогда отсюда не уедешь? Поняла?! — Мать хватает меня за плечи и начинает трясти. — Никогда и никуда! Забудь уже! Я вас обеих не отпущу!
— Нам давно не угрожает опасность, мама! — тараторю я, пытаясь вырваться. — К нам никто ни разу не приехал. Боже, да всем на нас плевать! Отец давно решил свои проблемы! Нам необязательно тут торчать всю жизнь! В рабстве у этого!
Мама в ответ отрицательно качает головой.
— Не пущу! Богом клянусь, не пущу тебя! Лично буду следить за тобой каждую секунду. — Она силком обнимает меня и к себе прижимает. — Вещи твои перетряхивать. В чай лекарства подмешивать... — Осекается. — Ты мне потом спасибо скажешь. Но не отпущу.
— Что? Какие лекарства? — морщусь я, резко оттолкнув эту женщину. — Ты мне что-то подмешиваешь? Зачем?!
— Ты никуда не поедешь! — У матери начинается истерика.
— Это мы еще посмотрим! — выкрикиваю я.
Разворачиваюсь и бегу к выходу. Вырываюсь на улицу и несусь в переулок. Подальше от этого места! От этой жизни!
— Марина! — кричит вслед Варвара, но я не реагирую.
 
Не хочу ничего слышать. Не хочу ничего понимать! Я думаю о деньгах, только о них одних. И о том, как тяжело они нам с Варей доставались. И что теперь с самого начала начинать. Только где хранить? Как прятать? Как вообще жить с этими людьми под одной крышей?
Боже, ну почему я не послушала Данила, не взяла его подачку и не уехала сегодня утром?! Была бы уже далеко, ничего бы этого не знала.