Неидеальные. Откровения о любви (СИ)
— Что это? — нахмурился и взял в руки. Полоски две… Бля…
— Я беременна, Дим… — Ира была так испугана и потеряна. Боялась. Неужели моей реакции? — Ты рад?
Я молчал. Не знаю. Ничего не чувствую, кроме вселенского ошеломления. Это еще мягко сказано. Я охуел! Ааа!
— Конечно, — ответил ровно и даже улыбнулся. Не показывая и не впуская внутрь своей черной и мечущейся души. Ире теперь нельзя волноваться. — Конечно, рад.
Она с облегчением выдохнула и бросилась мне на шею. Обняла крепко и принялась тараторить без умолку.
— Я еще на отдыхе сделала тест, но боялась верить. А сегодня у врача была. На узи. Нашему малышу девять недель.
По срокам тот вечер, когда перестала пить таблетки, и я по незнанию кончил в нее. Неожиданно. Пиздец как.
— Я так соскучилась, — зашептала, медленно двигая бедрами, насаживаясь на мой пах. Только у меня там полный штиль. — Хочу тебя…
— Ира, — снял ее с колен, — сначала нужно убедиться, что тебе можно. Что ребенку не угрожает.
— Да все нормально. Я здорова. И малыш.
— Уверена?
— Да, — проговорила, но задумалась. — Но все же уточню…
Я не спал всю ночь. Колотило, как в лихорадке. Даже за сигаретами в ближайшую табачку сбегал. Пять лет завязки, и снова дымил, как паровоз. На террасе сидел и встречал обжигающе яркий рассвет. Пытался контроль поймать, вернуться в привычное состояние скупого рационалиста. Сейчас ощущение, что мне снова пятнадцать, и мир разлетелся на тысячи острых осколков. Они рвали меня. Эмоции. Чувства. Уязвимость. Именно поэтому подавил в себе привычную человеческую тягу к теплу и нежности. Это ломало и делало больно. Всегда нужна дистанция. Всегда!
Когда терраса утонула в позднем августовском солнце, уже по-осеннему холодном, я точно знал, что сделаю. Я не мог бросить женщину, беременную от меня. Я буду хорошим отцом. Лучше, чем мой собственный! Я обязан таким стать!
Утром без предупреждения поехал к Алене. Наше лето закончилось…
Глава 22
Дима
Я не звонил и не предупреждал, просто приехал к Алене. Чувствовал, что она дома. Вроде бы все просто: мы обговорили, как и когда закончатся наши отношения. Только изменилось все, сложнее стало. Невероятно сложно. Для меня. Для нее не знаю. С Аленой непонятно. Иногда близкая, но чаще далекая и загадочная. Как звезда: холодная, но выжигала до самого нутра.
Я вышел из машины с холодной головой и без сердца — привычное для меня состояние. Я много сделал плохого, обеим своим женщинам. Ире, что изменял. Алене… Алене, что запал на нее, любовницей против воли сделал, в жизнь влез и ничего не дал взамен, только брал. Извинения уже приготовил, надеюсь, примет. А Ира… Ире не придется терпеть измены, потому что я не буду таким же мужем, как мой отец.
Я услышал знакомый писклявый голосок и повернул в сторону детской площадки. Алена стояла возле горки и ловила Катю, съезжавшую с трубы. Темно-каштановые волосы блестели на солнце, отливая яркой медью. Густые, мягкие, с запахом полевых цветов и дурманящей страсти. Также пахла ее кожа.
Я залюбовался против воли: высокая, стройная, гибкая. Легкая и изящная. Самая красивая женщина на земле. Помню, мама в моих воспоминаниях была такой. Самой, самой, пока не ушла, не бросила меня! Я ведь тоже был ребенком: да, мне было пятнадцать, но она все равно была нужна. Тогда мать бросила меня, а я бросал Алену. Я уходил. Уходил от женщины, которая также сильно отзывалась в сердце. И она тоже меня не любила. Если бы мама любила, то не убила бы себя. Если бы Алена любила, то тоже не молчала бы? Ведь да?
— Дятя Дима! — Мелкая первая меня увидела и побежала на всей скорости. Я подхватил, слабину дал и позволил обнять себя. Хорошая девочка, добрая и открытая. У нее должно быть хорошее будущее: чем смогу, помогу.
— Привет, мелкая! — и подбросил вверх. Катя звонко захрюкала, по-другому не назвать!
— Есё! — просила, смеясь.
— Дочь, беги, — улыбнулась Алена и на меня взглянула своими пронзительными серыми глазами. — Привет, — и казалась какой-то другой, по-особенному прекрасной. И смотрела иначе. Не мог объяснить как, но моя выдержка разлетелась в клочья. Внутренне. Мой ад отныне был внутри. Снаружи — спокоен и отстранен.
— Привет.
Мы так и стояли. Просто смотрели. Молча, но так говоряще. Кричали, не проронив и звука. Алена в своем кокетливом летнем сарафане с острыми плечами и узкими щиколотками казалась девушкой-весной, вечно юной и прекрасной, только глаза выдавали опыт и страдание.
Она едва заметно качнулась ко мне — я усилием воли подавил желание прижать к себе. Алена все поняла. Она удивительно тонко чувствовала перемену во мне, и сама менялась моментально. Теперь ее взгляд был колючий, грозный, готовый к любому исходу.
— Ира беременна, — произнес сухо. — Я буду работать в Штатах. После свадьбы мы улетим из страны.
— Поздравляю. — голос абсолютно ничего не выражал. И это било по нервам больше любой истерики и слез. Алена была равнодушна.
— Вот, возьми, — передал ей конверт
Точнее, попытался передать. Алена демонстративно сложила руки на груди.
— Что это?
— Это документы и ключи от машины. И деньги.
Алена коротко зло хохотнула и оттолкнула мою руку.
— От меня не нужно откупаться, Небесный! Иди к невесте с миром! — и отвернулась, уйти хотела, но я не мог позволить.
— Алена! — практически зарычал. Ну какая же сложная бесячая женщина! — Возьми!
— Мне подачки не нужны, — прошипела в лицо. — Уходи.
— Я виноват перед тобой, но я хочу загладить вину. Я хочу знать, что у вас все нормально! Что тебе не нужно пахать, как проклятой! Что у тебя и мелкой все есть!
— У нас и так все есть! — вырвала руку.
— Да не будь такой упрямой! — схватил в охапку и к себе прижал. — Пожалуйста, хоть раз уступи! Дай мне покой! Дай, блядь!
Алена прерывисто дышала, глаз с меня не сводила. Волчица!
— Хорошо, — взяла конверт. — Хорошо…
Я отпустил ее, шаг назад сделал — на безопасное расстояние. Руки до сих пор жгло от прикосновения к ней. Вот оно, значит, как… Душу рвет и внутренности выворачивает. Больно. Больно быть человеком.
— Не смотри так, — зло бросил.
— Как? — Алена надменно подбородок вздернула.
— Так, как только ты умеешь… — обреченно вытолкнул сквозь зубы.
— Не буду. Больше никогда, Дима, — прикрыла глаза и тоже отступила. Два метра расстояние, а словно на разных орбитах. — Желаю быть хорошим мужем и отцом. Прощайте, Дмитрий Александрович.
Алена ушла: дочку позвала и, взяв за руку, увела в противоположную сторону, а я смотрел. Только когда потерял из виду, вернулся в тачку. Что я делаю?! Правильно ли поступаю? Могу ли иначе?
Я оставлял женщину, которая во шла в меня прочнее, чем моя собственная душа, к той перед которой обязательства стали жестче. Я остаюсь с Ирой. Таков был изначальный план. Я не мог оставить ее и ребенка ради нежданных, негаданных, ненужных чувств! Это не мое. Это наваждение. Это пройдет. Должно пройти. Обязано! Так проще. Мне нужно принять новую реальность.
— Бляяядь! — ударил по рулю, потом еще и еще! Сбил кулаки в кровь и откинул голову. Ненавижу. Себя ненавижу!
Глава 23
Алена
Меня накрыло оглушительное опустошение. Я стояла под горячим душем и не ощущала, что кожа буквально плавилась и горела. Должно быть невыносимо больно, но я не чувствовала — все отключилось. В душе дыра, а сердце в острую крошку. Только в голове все по полочкам: полное принятие и осознание. Я знала, что так будет, всегда знала. Наше время вышло. Три месяца закончились. Я это предвидела сразу, и все равно не готова. Что хуже: беспросветная апатия или жгучая боль?
У меня не было ответа. Я горько усмехнулась и выключила воду. Никому не пожелаю встать перед таким выбором. Мое сердце все же разбилось…