Переломный момент (СИ)

– Похож, – согласилась Лера с собеседником. – Только он не мой, мы расстались.
– То-то я смотрю, вы не вместе. Тогда чего ты тут делаешь на днюхе у бывшего? Страдаешь по нему?
– Вот ещё! – Лера фыркнула. – Пригласили, неудобно отказаться, – наврала она. – Он же мой начальник.
– Женщина, ничо се, ты спала со своим начальником? – удивился он, продолжая внимательно разглядывать Игошина. – Каков твой моральный облик после этого?
– А какое ваше дело до моего морального облика? – Лера развернулась обратно в сторону бара.
– Абсолютно никакого, – он тоже развернулся следом за Лерой. – Просто я думал, ты женщина приличная, а ты вон чо, выходит, аморальщица.
– Да, я аморальщица, ещё и водки сейчас выпью.
– Водки?! – Он изобразил на лице смесь ужаса и удивления, однако глаза смялись.
– Да! Вы карточки принимаете? – поинтересовалась она у бармена.
– Естессстно, – просвистел тот в ответ, не отрывая взгляда от её очень-очень груди. Лера уже пожалела, что надела малахитовое. Пялятся все, кому не лень.
– Кстати! Я же вам денег должна, пять тысяч, – вспомнила Лера и полезла в сумку. – Вот только ….
Она поздно сообразила, что у неё нет с собой наличных.
– А я карточки не принимаю, – сообщил он ехидно, явно издеваясь.
– А давайте, я за вас заплачу, – предложила Лера. – Вы что пьёте?
– Портвейн.
– Отлично. Дайте нам, пожалуйста, портвейн и водку, – попросила она бармена.
– На пять тысяч одного портвейна маловато будет.
– Но вы же ещё не уходите! Может быть, ещё чего-нибудь выпить захотите.
– Обязательно захочу. Ещё портвейна или, например, граппу. Граппа после портвейна хорошо идёт.
– Что такое граппа? – поинтересовалась Лера. Такого у Мальвины вроде не пили, или пили, но это как-то прошло мимо Леры.
– Виноградная водка, – пояснил он.
– Я, пожалуй, чуть попозже её тоже попробую.
– Ну-ну. А тебя там жабик твой чего выпивкой не угощает? Экономный.
– Он не мой! Сколько можно повторять? И ничего он не экономный, просто там шампанское и вино в изобилии, а мне хочется чего-нибудь покрепче.
– То есть ты шампанским уже заправилась?
– Ага!
– Тогда я бы не советовал тебе на водку налегать.
– А вас никто не спрашивает, – это прозвучало немного грубо. – И потом, уж кто бы говорил?! Я помню, как некоторые дышали драконом так, что глаза слезились.
– Принято, согласен. Учёного учить, только портить. Рассказывай тогда, чем занимаешься в конторе у жабика?
– Маркетингом занимаюсь, – гордо поведала Лера и подумала, как удачно всё получилось. Вот что бы он подумал про её моральный облик, если б она сейчас сказала, что секретарша. А с другой стороны, почему её так волнует, что он про неё подумает?
– Ишь ты! Хорошее занятие. А как так получилось, что жабик тебя бросил?
– Ничего подобного! – возмутилась Лера и испугалась. Неужели она похожа на тех, кого бросают? – Я сама.
– С чего бы это? – он ухмыльнулся.
– Застукала его с секретаршей, – призналась Лера.
– Это которая? – Он опять развернулся в сторону банкетного зала. – Младшая жаба?
– Ага.
– А старшая, надо полагать, жабикова жена? – он повернулся обратно.
– Точно!
– Ничего удивительного.
– Почему это?
– Мужчины выбирают женщин одного типа и своей породы, у них это в подсознании сидит. Ты не в эту породу.
С этим трудно было спорить, и Лера согласно промолчала.
– А кроме того, ты же разрушительница, – добавил он.
– В смысле? – удивилась Лера. Она повторила свой заказ. – И всё что мужчина до того заказывал тоже на мой счёт запишите, – попросила она бармена.
Бармен пожал плечами и кивнул головой. Он почему-то больше не интересовался её грудью и смотрел только на её спутника, вернее собутыльника.
– Мужчины очень не любят перемены, а ты не подходишь для мимолётных отношений. Можешь разрушить ненароком уже построенное и налаженное, вот он и увильнул.
Лера смотрела на своего собеседника во все глаза. Ей захотелось его обнять. Вот же, наконец, нашёлся человек, который ей всё объяснил. Поднял её самооценку на недосягаемую высоту.
 
– Но ты особо не радуйся, такие женщины часто остаются в одиночестве, – добавил он, тут же испортив такой чудесный момент.
– Да мне вроде бы и одной неплохо, – соврала Лера.
– Вот не ври мне, женщина, – он погрозил ей пальцем. – И себе тоже не ври. Человек животное коллективное, он постоянно ищет себе подобное.
Дальнейшее Лера помнила уже смутно. Они ещё пили, причём он её отговаривал, но Лере стало легко и весело, поэтому она требовала продолжения. Потом к ним подошёл жабик то есть Игошин с вопросом, всё ли у неё в порядке. Лерин собутыльник сообщил Игошину, что у Леры всё в порядке и она в надёжных руках. Она, и правда, уже была в надёжных руках, так как сидела, вернее почти лежала с собутыльником в обнимку на глубоком диване за столиком у бара. Потом ей вдруг стало нехорошо, и он её потащил в сторону гардероба, где поставил у стенки и, как уже было когда-то, надел на неё шубу и тщательно застегнул все застёжки. У Леры плыло перед глазами, и он попросил её не падать, пока он сам одевался, потом потащил её к выходу.
– Мы куда? – спросила Лера.
– Да всё туда же. А ты куда хотела?
Лера пожала плечами, и тут её вырвало. Хорошо, они были уже на улице.
Потом она помнила укоризненный взгляд Степаныча, когда её запихивали в машину.
– Опять она, – сказал Степаныч со вздохом. – Любишь ты чего-нибудь этакое себе на шею повесить.
Потом Леру опять вырвало, и больше она толком уже ничего не помнила.
Очухалась она в кромешной темноте от адской головной боли, а ещё ей очень хотелось писать. Она с трудом встала и отправилась в ванную комнату. Оказавшись там, поняла, что находится у себя дома. Вернувшись в кровать, сообразила, что абсолютно голая, а под одеялом есть ещё кто-то. Но голова болела так, что ей стало ровным счётом наплевать, кто там с ней ещё в кровати. Лера застонала.
– Что, женщина, головушка бо-бо? – раздалось из темноты. – А я говорил, не мешай виноградное с пшеничным. А ты всё: водки мне, коньяка, граппы! Напробовалась? Сейчас полечу тебя.
Лера услышала, как он шлёпает босыми ногами по полу в сторону выхода из спальни. Вскоре он вернулся, через открытую дверь в спальню попал свет, и Лера опять застонала.
– На вот, – он поставил на прикроватную тумбочку стакан с чем-то шипучим и бесцеремонно помог Лере приподняться на подушке.
– Что это? – спросила она, глядя на стакан. Но даже если бы он вдруг решил её отравить, сил сопротивляться у неё всё равно не было. И, спрашивается, зачем ему её травить?
– Алкозельцер. Пей, – скомандовал он. – У тебя, женщина, вульгарное похмелье.
Лера послушно выпила и откинулась на подушки. В этом состоянии ей было по барабану, что её очень-очень грудь ничем не прикрытая нагло таращится на совершенно голого постороннего мужчину, который разгуливает по её квартире как у себя дома.
Он опять ушёл в гостиную и вскоре вернулся со стаканом томатного сока.
– На вот ещё. – Он сунул стакан ей в руки.
Лера выпила. Он вернулся в кровать и скоро захрапел. Головная боль постепенно утихла, и Лера тоже заснула. Проснулась уже, когда за окном появилось хмурое Питерское солнце, опять сбегала в туалет и почистила зубы от гадостного ощущения во рту. Вернулась обратно и плюхнулась в кровать. Он открыл один глаз и недовольно посмотрел на Леру. Голова у неё уже не болела, поэтому она тут же обеспокоилась своим окончательным нравственным падением в аморальную пропасть. Докатилась! Переспала с посторонним человеком, имени которого даже не знает.
– У нас что-то было? – поинтересовалась она, глядя в потолок.
– Что?
– Ну, это.
– Ах, это! Этого не было. Если б было, ты бы запомнила.
– А почему я голая? – Лера запоздало устыдилась и попыталась завернуться в одеяло плотнее, но это ей не удалось, ведь одеяло не резиновое.