Оливия Джоулз, или пылкое воображение

– Мммм... – протянул голос в трубке, когда она ему все рассказала. – Не буду скрывать от вас, такое иногда случается с пассажирами этого рейса из Мехико. А вы уверены, что там никто не открывал ваш чемодан?
– Уверена. Перед тем, как уйти из номера, я заново его уложила. Никаких наркотиков не было. Кто-то заходил в мой номер, пока я сидела в баре. Я в общем-то волнуюсь, в Лос-Анджелесе я встречалась с очень странными людьми, там был такой Пьер Феррамо, и происходили очень странные вещи... – В трубке негромко щелкнуло,
– Подождите минутку, – попросил человек из посольства, – мне нужно навести кое-какие справки. Я сейчас снова включусь.
Она в нетерпении взглянула на часы. Без трех девять. Одна надежда, что пассажиры еще не очухались после вчерашнего и все до одного опоздают.
– Прошу прощения, – сказал посольский человек, переключившись на Оливию. – Мисс Пикси, верно?
– Пиксли.
– Спасибо. Так вот, вы ни в коем случае не должны волноваться по поводу этого инцидента с наркотиками. Мы обо всем сообщим властям. Если еще что-нибудь случится, непременно звоните нам. Хотелось бы знать ваш дальнейший маршрут, если вы не против.
– Я хотела попасть сегодня самолетом на Попайян, пожить несколько дней в городке, а потом переселиться в гостиницу Феррамо «Isla Bonita»[26].
– Очень хорошо. Мы информируем всех, кого нужно, и вас будут держать в поле зрения. Загляните к нам, когда будете возвращаться, и расскажите обо всем, хорошо?
Она положила трубку и еще миг глядела перед собой в пустоту, озабоченно кусая губы. В трубке действительно раздались щелчки, когда она произнесла имя Феррамо, или это опять разыгралось в не в меру пылкое воображение?
В гостинице дежурный сказал ей, что автобус ушел десять минут назад. К счастью, она встретила новую владелицу сумки от Марка Джейкобса, и та пообещала, что ее муж отвезет Оливию в аэропорт в своем фургоне. Мужа пришлось ждать довольно долго. Когда они подъезжали к месту посадки, было десять двадцать две. Самолет должен был вылететь в десять.
Оливия бросилась бежать по летному полю, волоча за собой маленький чемодан на колесиках и отчаянно размахивая рукой. Двое парней в комбинезонах тем временем откатывали от самолета трап. Увидев ее, они засмеялись и вернули трап на место. Один из них успел взбежать перед ней по ступенькам и принялся колотить по двери. Дверь наконец открыли, она вошла в набитый пассажирами салон, и ее приветствовал нестройный хор голосов. Вчерашние попутчики имели бледный вид, но бодрости духа не утратили. Она упала на сиденье – уф, слава Богу! – увидела, что по проходу идет пилот и при этом здоровается с каждым пассажиром лично. Теперь она совсем успокоилась, но вдруг узнала в пилоте давешнего пьяного певца из бара.
В аэропорту Лa-Сейбы Оливия купила билет до Попайяна и тотчас кинулась к газетному киоску, но ни одной иностранной газеты там не оказалось, если не считать «Time»[27] трехнедельной давности. Она взяла издаваемую в Ла-Сейбе «El Diario»[28], уселась в оранжевое пластиковое кресло возле выхода на посадку и, ожидая, когда объявят рейс, стала просматривать газетку в надежде найти что-нибудь свежее о взрыве «ОкеанОтеля». А вот и парень, с которым она вчера танцевала, тот самый, с серьезной физиономией и короткими крашеными волосами. Он похож на Эминема, то же сочетание сдержанности и угрозы. Блондин подошел и сел рядом. Протянул бутылку минеральной воды.
– Спасибо, – сказала Оливия и, беря бутылку, почувствовала, что ей приятно мимолетное прикосновение его руки.
– De nada, – лицо у него было бесстрастное, но серые глаза смотрели властно и остро. – Постарайся, чтобы тебя не вырвало, – сказал он и, поднявшись, двинулся к газетному киоску.
 – «Думай, Оливия,– приказала она себе. – Ох, думай. Ты не туристка, приехавшая поглазеть на экзотику. Ты журналистка-международница экстра-класса, а может быть, еще и шпионка, выполняющая задание, от которого зависят судьбы мира».
 27 
  Попайян, острова Ислас-де-ла-Баия  
 
Показался остров Попайян, и они стали снижаться над кристальным бирюзовым морем туда, где их ждали белые песчаные пляжи и роскошная зелень пальм. Коснувшись земли, самолетик высоко подпрыгнул, потом свернул с немощеной посадочной полосы, пробежал по хлипкому деревянному мостику, как будто никакой он не самолет, а обыкновенный велосипед, и вдруг встал как вкопанный возле дряхлого красного грузовичка у деревянного щита с надписью: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ПОПАЙЯН – ОСТРОВ, ГДЕ ДАНИЭЛЬ ДЕФО ПОСЕЛИЛ РОБИНЗОНА КРУ30».
Дверь не открывалась. Пилот дергал ее снаружи, а в салоне один из туристов-хиппи с рюкзаком завороженно глядел на ручку, тыкая в нее время от времени пальцем, точно это гусеница. Блондин встал, отодвинул хиппи в сторону, сжал ручку, налег плечом на дверь, и она отворилась.
– Спасибо, – сконфуженно пролепетал хиппарь.
Кто-то оставил на сиденье английскую газету. Оливия бросилась на нее как коршун. Дожидаясь своей очереди влезть в кузов грузовичка, она с наслаждением вдыхала воздух и оглядывалась по сторонам.
Было очень забавно ехать в кузове в компании всех этих хиппи. Грузовик прыгал по песчаному проселку, потом выехал на главную улицу. Пейзаж представлял собой смесь декораций из «Горячего полудня» и «Унесенных ветром». Дома обшиты досками, все с верандами; на верандах кресла-качалки или старые уютные диваны. По улице шла под зонтиком пожилая бледная дама с седым перманентом и в нарядном желтом платье, ее сопровождал, отстав на несколько шагов, высокий и удивительно красивый негр.
Оливия оглянулась и увидела, что блондин смотрит на нее в упор.
– Где ты будешь жить? – спросил он.
– В пансионе мисс Рути.
– Тогда ты приехала.
Он свесился через борт и постучал по дверце кабины. Под его рубашкой обрисовались мускулы. Парень спрыгнул на землю и помог ей спуститься, потом снял ее чемодан и взошел с ним по ступенькам зеленого крыльца.
– Ну вот, – он протянул ей руку. – Мортон Си.
– Спасибо. Рейчел.
– Тут тебе будет удобно, – сказал блондин и, уже запрыгнув в кузов грузовика, крикнул: – Встретимся в «Ведре крови».
Оливия постучала в желтую дверь. Падали первые капли дождя, из дома пахло пекущимися пирогами. Дверь открылась, и на пороге возникла крошечная старушка с беленьким личиком, золотисто-рыжими кудряшками и в фартучке. Оливия вдруг словно перенеслась в сказку: вот сейчас она войдет в дом и увидит Волка с Красной Шапочкой, Гномов, Мальчика-с-Пальчик.
– Что вам угодно? – старушка говорила с сильным ирландским акцентом. Что ж, может быть, и в самом деле про ирландских пиратов не врут.
– Вы можете приютить меня на несколько дней?
– Конечно. Проходите, садитесь. Я сейчас подам вам завтрак.
Оливия не удивилась бы, выскочи сейчас из-под земли эльф и предложи ей внести в дом чемодан.
Кухня была вся деревянная, и все в ней было бледно-лимонное и бледно-салатовое, десятки оттенков этих двух цветов. Оливия сидела за кухонным столом, слушала, как дождь барабанит по крыше, и думала, что тепло домашнего очага создают не стены дома, а живущие в нем люди. Попробуйте переселить мисс Рути в минималистский пентхаус Феррамо в Майами, она и его превратит в хижину Белоснежки или в домик Элли из Страны Оз.
Оливия ела консервированную фасоль и хлеб из кукурузной муки, на ободке тарелки были две голубые полоски, они напомнили ей детство. Мисс Рути сказала, что у нее есть две комнаты, обе с видом на море, одна на первом этаже, а другая – на самом деле это не комната, а весь этаж, – на верхнем. Комната стоит пять долларов в сутки, а этаж пятнадцать. Оливия выбрала этаж. Там были скошенные потолки, лоджия и вид на три стороны света. Было такое ощущение, будто она поселилась на самом конце мола. Стены покрашены розовым, зеленым и голубым, железная кровать, в ванной на обоях узор из бесконечно повторяющихся слов «Я тебя люблю Я тебя люблю Я тебя люблю Я тебя люблю». Но главное, главное – кончик ленты туалетной бумаги сложен безупречным треугольником.