Четыре любовницы и ни одного классического СЛР (СИ)

Ликка посмотрела на часы и поняла, что забыла поесть. Она собрала всю «тяжёлую артиллерию красоты» и убрала в новую косметичку, решив отныне не прятать далеко.
Поставив косметичку на комод в прихожей, Ликка вернулась на кухню. Открыв дверцу тумбочки, в которой хранилась посуда для приготовления еды, едва успела поймать две выпавшие сковородки. Сквозь грохот ей показалось, что в коридоре раздался какой-то шум.
* * *
— Ли, привет! Хмм… Я вроде не настолько поздно пришёл, чтобы меня так встречали… Учитывая время, можно было вполне обойтись и скалкой…
— Андрей покосился на Ликку, по -прежнему сжимающую в каждой руке по тяжёлой литой сковороде. И тут он посмотрел выше и замер, явно изучая лицо жены.
Две минуты молчания… Три…
На пятой Ликка крепче сжала рукоятки и подумала:
— Если он сейчас скажет, что один глаз криво накрашен, прибью нафиг!
Неожиданно ранний приход мужа немного выбил из колеи. И в этот момент, словно услышав мысленное предупреждение, Андрей отмер и задумчиво пробормотал:
— Ли, примерь пожалуйста!
О, она знала этот лихорадочный блеск, промелькнувший в глазах мужа. Обычно он означал, что в голове Андрея созрела очередная идея для фотосессии. И только сейчас Ликка заметила большой бумажный пакет протянутый вперёд. Ещё три таких же стояли у ног мужа.
— Что? Одежда⁈ Не-е-е-т… — «про себя» простонала Ликка. — Так. Стоп. Соберись, тряпка!
Не зная, куда деть одну из сковородок, она замешкалась. Андрей ловко выхватил «карающее орудие женского авторитаризма» и вложил плетёные ручки пакета в ладонь жены:
— Хитростью и внезапностью противник деморализован, орудие смерти изъято в количестве одной единицы.
— Что-то слишком много обновок для одного дня… — холодно произнесла Ликка.
Андрей оживился:
— Ты что-то себе сегодня купила? Продемонстрируешь?
— Ну, как купила… Прислали.
Брови мужа удивлённо взлетели вверх.
Ликка молча проследовала на кухню, где на одной их табуреток до сих пор лежала доставленная курьером коробка с бельём. Андрей быстро скинул лёгкие ботинки и прошлёпал следом. Ликка поставила коробку на стол и отошла в сторону. Муж снял крышку и уставился на бельё. И только потом увидел записку.
Держа в одной руке несколько кружевных лент, гордо именуемых трусиками, судя по бирке, а в другой послание, повернулся к Ликке:
— Спасибо.
— За что? — оторопела Ликка.
— За то, что встретила всего лишь с двумя сковородками, а не с работающим электролобзиком в руках! Сложно приводить аргументы, валяясь окровавленными кусками на кафельном полу.
У Ликки неприятно кольнуло в груди:
— То есть, повод есть…
Андрей виновато развёл руками в стороны:
— Ни малейшего. Но я бы мне на твоём месте не поверил. Слишком провокационно.
И тут он несколько раз втянул носом воздух, принюхался к содержимому коробки и выругался:
— Вот настырная девица!
Ликка скрестила руки на груди, примостив сковородку на своём левом плече:
— Я милого узнаю по походке? Пардон, по запаху?
— Вроде того. Своеобразный парфюм. Таким пользуется только одна девушка из моего окружения. — Хмуро произнёс Андрей.
— И кто она? — как можно более спокойно спросила Ликка, стараясь не выдать эмоции, бушующие внутри.
— Милана. Работает визажистом.
— Служебный роман значит… — упавшим голосом констатировала Ликка.
Андрей отшвырнул в сторону бельё вместе с запиской и подхватил начавшую выпадать из ослабевших пальцев жены сковородку.
Как ни готовилась к этому разговору Ликка, в самый последний момент ею снова овладела неуверенность. Казалось, что привычный мир разбивается вдребезги и осыпается мелкой стеклянной крошкой. Она даже не сразу почувствовала, как муж её обнял и крепко прижал к себе.
— Ли, никакого романа нет. Ни служебного, ни какого — либо иного. Я люблю только тебя и ты — единственная женщина, с которой хочу пройти по жизни до конца.
— Андрей, но я… Ты же видишь, какая я… Толстая, неповоротливая тётка… Как можно такую любить? Я и на женщину-то не очень похожа… А ты с такими красотками работаешь.
 
Андрей укоризненно посмотрел Ликке в глаза:
— Ли! Любят не за стройное тело или длинные ноги. Не за размер груди или задницы. Любят, потому что любят. А девушки, с которыми я работаю… Тут, как в том анекдоте про проститутку в отпуске: «Выйдешь на пляж, а вокруг станки, станки, станки…» Они просто часть работы. Такая же, как оборудование, реквизит, декорации. Я их, как женщин, не воспринимаю. Ты для меня единственная и остаёшься такой все эти годы.
— Но я не смогу больше родить тебе детей… Мы ведь когда-то планировали…
— Ли, поверь, получить второго ребёнка, но при этом остаться без любимой — оно того не стоит. Я безгранично благодарен тебе за рождение Насти. То, что она останется нашим единственным ребёнком, значит так «дано». И я никогда не упрекну тебя в том, что какие-то наши планы не сбылись и уже не сбудутся. Это жизнь. И порой она вносит свои коррективы.
Ликка тяжело вздохнула, уткнувшись лбом в грудь мужа.
— Было что-то ещё помимо записки? Она звонила тебе? — сообразил Андрей.
— Нет, написала… — шмыгнула носом Ликка.
На лице у Андрея заиграли желваки.
— Мила перешла все допустимые границы! Никто. Слышишь, Ли? Никто не смеет обижать тебя и Настю. Вы — моя семья. Самое дорогое, что у меня есть! Я уничтожу любого, что посмеет причинить вам боль. — отчеканил он.
— Но серьёзный разговор, о котором ты написал…
* * *
— Мне очень нужна твоя помощь. По работе.
И тут Ликка вспомнила про пакет, который продолжала держать в руке. Она растерянно переводила взгляд то на него, то на загадочно улыбающегося мужа.
Внезапно её осенило:
— Нет, Андрей, нет! Ну, какая из меня модель? Ты шутишь?
Андрей едва уловимо провёл пальцами по её щеке:
— Твоя неуверенность в себе ранит меня сильнее, чем сегодняшние подозрения в измене.
Ликка моментально вспыхнула до корней волос.
— Прости меня… Я… — прошептала едва слышно.
Андрей зарылся правой рукой в мягкие кудряшки и нежно поцеловал жену.
Пакет вывалился из руки Ликки. Отвечая на ласку мужа, она не заметила, как их обоих захлестнули чувства. Они с упоением целовались так, как не целовались во времена юности, когда только начали встречаться. Ликка снова ощутила себя той молоденькой девчонкой, какой была раньше. Похоже, что сегодняшний день и вечер что-то изменили в ней. Как будто внутри рухнул какой-то барьер.
— Никому не отдам! Он мой, только мой! Как я могла сомневаться в нас? — забилась где-то в глубине сознания мысль, прорываясь наружу.
Из глаз Ликки брызнули слёзы.
Андрей аккуратно подобрал губами слезинку, покатившуюся по щеке жены:
— Ли, не плачь. Ты сегодня просто потрясающе выглядишь! Я буду выглядеть полным тираном, если потребую, чтобы каждый вечер, ты встречала меня так?
— С двумя сковородками?
Андрей громко расхохотался:
— Хоть с тремя. Но при полном параде! У тебя такие красивые глаза, а ты их прячешь за стёклами очков.
— А почему именно вечером? — Ликка задумчиво прикусила щёку изнутри.
— Это для того, Кудрявая Шапочка, чтобы тебя на работе не украли!
Ликка прикрыла глаза ладонью и засмеялась.
— А-а-а-андрей! Ты всё шутишь.
— Что⁈ Придёт каком-нибудь финн и утащит тебя, спрячет на отдалённом хуторе на исторической родине. Ищи тебя потом по всей Суоми.
— Ревнуешь?
— Боюсь потерять…
Ликка снова уткнулась рубашку мужа, чтобы не разрыдаться.
— Ли, я очень тебя прошу, если тебя что-то беспокоит или ты хочешь что-то узнать, не молчи. Не держи в себе. Мы с тобой взрослые люди и не должны додумывать за других молча. Иначе такого в голове нагородить можно — годы понадобятся, чтобы разобраться. Ты ведь все эти годы молчала насчёт моих досаждавших поклонниц. И в итоге Мила своим наглым ва-банком заставила поверить, что у нас с ней отношения, вывела тебя из равновесия, испортила настроение…