Жена криминального авторитета (СИ)

— Я знаю. Ты прав, — тяжело выдохнул.
Он прав. Он абсолютно прав. Но вот только мне от этого ни хрена не легче. Совершенно.
— Не будет Клыкова — найдётся кто-то другой. А ты сможешь подставить её под удар? — задаёт свой вопрос, и мне не нужно долго думать над ответом, потому что я его и так знаю.
— Нет, — отвечаю и теперь понимаю ещё более отчётливо — нам с ней никогда не быть вместе.
Не был бы я главным криминальным авторитетом в городе, злейшим врагом многих таких же, как и я — может быть, мы бы смогли быть вместе. Но и тогда неизвестно, как бы всё было. Но она моя слабость. А у тех, кто желает мне смерти — самой жуткой, так, чтобы я корчился и умирал каждую минуту от адской, всепоглощающей боли — моя слабость всегда будет на прицеле.
А я этого просто не могу допустить. Кто угодно, но не Аврора.
— Тогда ты должен как зеницу ока её охранять, скрывать. И разобраться с Клыком, чтобы ей точно ничего не грозило, а потом отпустить. Отпустить, Зверь, — в его голосе слышу нотки боли, и я понимаю, что, а точнее, кого он имеет в виду.
В разговоре повисает продолжительная пауза — каждый думает о своём, вспоминая то, что было и, чёрт возьми, мечтая о том, что никогда не будет, потому что с нами быть опасно и больно.
Мы сможем защитить, но у нас слишком много врагов, чтобы мы смогли гарантировать безопасность для близких.
— Давай встретимся завтра в двенадцать? Приедешь ко мне в офис, и мы всё решим — как и что дальше делать. Я утром поеду за вещами Авроры и её собакой, а потом в офис, — перевёл тему, потому как невыносимо думать о счастливой жизни, которая не предназначена для нас.
— Хорошо, — слышу из динамика уставший и какой-то потухший голос друга, с которым я рука об руку столько лет, и который ни разу не предал, а всегда подставлял мне плечо, что бы ни было. — Береги Аврору. Она хорошая девочка, — это последнее, что Тимур сказал, а потом отключился.
Мы оба знали, что нам паршиво. И сейчас каждый из нас хотел остаться наедине со своими мыслями. Но вот только я не мог находится с самим собой. Мне хотелось быть сейчас рядом с маленькой девочкой, прикоснуться к ней…
И я не смог удерживать себя — быстро встал и направился вверх, где на кровати, свернувшись в маленький клубок и согнув руку, положив на неё голову, лежала малышка.
Присел возле кровати. Луна, что поднялась на небо и теперь освещала нашу комнату и кровать, на которой лежало маленькое чудо, освещала тонкий силуэт. Маленький прямой носик, тонкие брови, длинные пушистые реснички и алые, спелые и пухлые губки.
Не сумев сдержаться, я протянул руку к чертам лица своей жены. Коснулся щёк, слегка погладил, очертил контур пухлых и спелых губ, рассматривая каждую чёрточку принцессы из королевства сказок. Маленькая строптивая принцесса, которая стала моим ангелом. Моим спасением.
Мне хотелось касаться и трогать её. Чувствовать бархатистость нежной кожи, вдыхать тонкий аромат и знать, что, чёрт возьми, она моя. Хоть и на неопределённое время, но она принадлежит мне.
— Марат, — сорвалось с губ девочки, и я, не выдержав, подался к малышке — прикоснулся губами к сладким губам. Прикрыл глаза, запоминая вкус и запах. Украл этот миг и присвоил себе, закрыв в памяти на прочный замок.
— Прости меня, — так же тихо прошептал ей в губы и, в последний раз погладив щёку, встал, развернулся и вышел из комнаты, прикрыв дверь.
  
Глава 20
 
Марат
Всю ночь не мог уснуть. И не потому, что мне не хотелось — хотелось и очень сильно, потому как за последние дни устал как чёрт. А потому, что за стеной, совсем рядом, спит маленькое чудо, которое тянет меня к себе как магнитом. Не даёт спать, здраво мыслить и даже сделать спокойный вздох, который не напоминал бы о том, что нам не дано быть вместе.
Всю ночь думал о том, как быть и что делать. Где найти выход, чтобы мы могли быть с малышкой вместе после того, как я голыми руками убью эту тварь, которая отдала приказ. Но такого выхода, решения я не мог найти. Его просто нет. Потому что меня никогда не оставят в покое. Аврора всегда будет под прицелом.
 
Встал с неудобного дивана, спина затекла и болела, будто спал на иголках. Невыспавшийся, злой и помятый. Если бы сейчас меня Тимур увидел в таком виде, то громко бы засмеялся на весь дом. Потому как он редко лицезрел меня таким — а точнее, лишь пару раз за всё то время, что мы знакомы.
Прежде всего нужно сходить в комнату к Авроре и проверить, как она. Если всё ещё спит, то не тревожить, а если уже встала, то предложить поесть. Вчера домработница должна была забить холодильник. Поэтому еды должно быть предостаточно.
Вышел из соседней комнаты рядом с Авророй и, сделав несколько шагов к двери, осторожно приоткрыл её. Заглянул внутрь. На большой кровати, повернувшись ко мне спиной, лежала малышка. Спит ещё куколка.
Осторожно, так, чтобы не разбудить её, зашёл внутрь, сделал несколько шагов к кровати, да так и застыл. Руки сложил в карманы брюк. Сжал в кулаки. Так хотелось протянуть к ней свои руки и прикоснуться к бархатистой коже, почувствовать её нежность. Потянуться к ней лицом, уткнувшись в шею, вдохнув запах.
Но я ещё сильнее сжал кулаки, чтобы не тянуть к ней свои загребущие руки. Пытался держаться из последних сил. Хоть это и было очень тяжело. Немыслимо.
Одеяло, которым я вчера укрыл маленькую девочку, чтобы она не замёрзла и ей было удобно, сползло, открывая прекрасный вид на обнажённые ноги. Моя белая рубашка, которая доставала ей до середины бедра, сбилась вверх, так, что я мог видеть на ней обычные хлопковые трусики. В горле встал ком. Впрочем, в штанах тоже всё в один момент окаменело.
Простое, обычное бельё, но меня штормит так, что пелена застелила глаза. Я её хочу. Как дикий пёс ей верен. Но нельзя. Она твёрдое табу.
Боже, она сведёт меня с ума…
Сцепив зубы с силой, я прикрыл глаза, делая глубокий вдох-выдох, чтобы не наброситься на Аврору и не испугать её ещё сильнее, чем прежде. Я просто не могу так поступить, иначе наши и без того шаткие отношения полетят в бездну. А мне этого не надо.
Я хочу, чтобы она мне прежде всего доверяла и слушалась, что бы я ни сказал и ни сделал. Потому что всё, что я делаю — я делаю ради неё одной.
Но также хочу, чтобы она меня не боялась. Не хочу выглядеть в её глазах монстром. Впрочем, она так про меня и думает, считает меня монстром. Но всё это опять же только ради её безопасности.
Не знаю, сколько я так простоял, смотря на кукольное лицо, пушистые кудряшки тёмно-пшеничного оттенка, на носик, а самое главное — на губы, которые так и манили прижаться к ним.
Но я не имел права к ней прикасаться. Она чистая, как ангел. Во мне же лишь тьма, как у самого дьявола. Я не имею права её пачкать. Она слишком чиста. Слишком важна.
Наклонившись вперёд, взял в руки края тёплого пледа. Накрыл Аврору, чтобы не замёрзла несмотря на то, что у нас дома тепло. Даже жарко. Но не хочу, чтобы она простудилась.
Кивнув последний взгляд на девушку, я развернулся и направился на выход. Пускай спит, а я поеду за её вещами и собакой. К тому же мне нужно поговорить с её родителями и понять, что происходит с девушкой. Что такого они могли ей сказать, после чего она так себя ведёт и высказывает совершенно дикие предположения?
Потому что я точно знаю, если бы они ничего не говорили, то она вела бы себя по-другому.
Но для начала стоит привести себя в порядок. Освежиться. А то всё тело болит и затекло. Лучше, конечно, принять прохладный душ, чтобы привести все мысли в норму, потому как светлая голова мне сегодня как никогда нужна.
 
Приняв освежающие процедуры, надел костюм, как тишину комнаты, где я пока буду проживать — на неудобном диване, скрючившись в три погибели — разрезал звонок мобильного телефона. Подойдя к тумбочке, где лежал аппарат, принял вызов.
— Как спалось? — услышал тут же язвительный голос, от которого этому самому собеседнику захотелось хорошенько врезать.