Безымянный

– Должно быть, здесь его дупло, – заявил Сяо Бай. – Вероятно, он спрятал Хуан Няо где-то внутри, но непонятно, где вход.
В этот момент из дупла дерева послышался звон. Сяо Бай и Лю И навострили уши и услышали, как девушка изнутри сердито закричала.
– Ты, проклятая грязная обезьяна, выпусти меня живо!
– Хуан Няо, Хуан Няо! Это Лю И.
– Лю И, это ты? – Хуан Няо закричала еще громче. – Скорее вытащите меня отсюда! Когда эта макака вернется, у нас будут проблемы!
Сяо Бай наклонился и поднял старый корень, о который споткнулся Лю И. Оказалось, что он был несильно утоплен в землю и с легкостью выдернулся. Раздался громкий щелчок, и перед ними открылась большая дыра, обнажая дупло. Почти сразу же оттуда выскочила Хуан Няо и приземлилась на ветку. Сяо Бай взглянул на нее и заметил, что девушка крайне раздражена, а ее косы растрепаны.
– Молодой господин Сяо Бай, вы с Лю И подождите здесь, – пробурчала она. – Я вернусь, как только наваляю этой обезьяне!
– Куда ты собралась? – Лю И не упустил возможности посмеяться над ней. – Мы уже давно поймали синсина в эту сумку!
Хуан Няо на мгновение растерялась, а затем, скривив губы, перевела взгляд на Лю И.
– Я думаю, что это молодой господин поймал его, а ты-то тут причем?
– А я рассказал ему, как пользоваться мешком Тысячи зверей, иначе как бы мы так легко смогли его поймать! – не совсем убедительно возразил Лю И.
– Хм, если бы этот зверь не превратился в тебя и не попросил меня о помощи, то я не ответила бы ему. Не говоря уже о том, что я не оказалась бы запертой в этой темной дыре без возможности выбраться! – сердито выговорила Хуан Няо.
– Это все из-за недостатка духовной практики и непонимания ситуации.
После этих слов Лю И подумал, что Хуан Няо ударит его, поэтому отбежал подальше.
– Спасибо вам, господин Сяо Бай, за то, что спасли меня. – Она хотела поклониться, но он остановил ее. – Господин сказал нам вернуться сразу же, как поймаем синсина. Мы не должны здесь задерживаться.
– Тогда идем. – Сяо Бай потряс мешочком в руке.
На обратном пути Хуан Няо пожаловалась, что она устала, и попросила Лю И вести лодку. Лю И попросил у нее три рисовых шарика в лотосовых листьях и согласился поработать, только наевшись.
С неба на землю спускались последние золотые следы, словно чернила, капающие в воду. Тихо опускалась ночь, окрашивая все в прозрачную темную синеву. Лодка из листьев проходила мимо гор и рек, а спустя час над верхушками деревьев взошла яркая луна, напоминающая ледяной кристалл.
Управляя лодкой, Лю И завел песню:
 
 
– Вышла на небо луна и ярка, и светла…
 
Эта красавица так хороша и мила!
 
Горечь тоски моей ты бы утешить могла;
 
Сердце устало от думы, и скорбь тяжела. [30]
 
 
Это народная песня о любви из царства Чэнь, но, исполненная этим вечером, она стала еще печальнее. Хуан Няо прислонилась к борту лодки и уставилась на отражение луны в воде. Сяо Бай крепко держал мешок, а мыслями он вернулся обратно в свой родной город.
В этот момент его отец также смотрит на луну? Как здоровье его матери? Безопасна ли жизнь его соотечественников?
– Лю И, тебе нравится петь? – спросил Сяо Бай.
– Да, до встречи с господином я жил у Чжоу… во дворце у пруда и пел каждый день, – ответил Лю И.
– Лю И, ты много болтаешь, – прервала его Хуан Няо. – Сколько раз тебе господин говорил не упоминать о плохом из своего прошлого при посторонних?
– Молодой господин Бай не посторонний, – обиженно отозвался Лю И.
Они втроем всю ночь разговаривали и смеялись, и вскоре вернулись к горному дому Фэй Ю.
Лавандовый утренний свет окутал горы, а тростник напоминал тонкий занавес. Сяо Бай едва мог разглядеть горный дом.
Они выскочили на берег, и лодка снова превратилась в лист. Когда они подошли к тростнику, то заметили, что ворота приоткрыты и внутри их ждал Фэй Ю.
 
Хуан Няо почтительно передала листья Фэй Ю, который, как обычно, спрятал их у себя в рукаве. Затем Фэй Ю повернулся к Лю И и многозначительно на него посмотрел. Лю И робко взглянул на него, сжимая подол своей одежды.
– Хватит прятать, доставай уже, – сказал Фэй Ю.
– Господин, это моя вина, но я взял только один, – пробормотал Лю И, бросив нефритовый камень.
– Я уже не раз говорил тебе, что, собирая травы, нельзя трогать на горе то, что тебе не принадлежит. – Фэй Ю нахмурился. – Каждое растение, дерево и камень – все это природные сокровища. Просто наслаждайся, зачем ты хочешь обладать всем этим?
– Мне очень жаль, господин! Прошу, пощадите, я немедленно все отнесу обратно. – Услышав резкий тон Фэй Ю, Лю И задрожал от страха так, что даже рукава затряслись.
– Пожалуйста, не надо наказывать Лю И, – видя это, взмолились Сяо Бай и Хуан Няо. – Он многое сделал для поимки синсина и привел лодку обратно. Благодаря ему мы вернулись.
– Куда это годится… – Фэй Ю намеренно сделал паузу. – Он снова нарушил наказ и сделал это сознательно.
– Фэй Ю, забудь об этом ради меня. – Сяо Бай похлопал Лю И по плечу. – Его заманил синсин, и ему едва удалось вырваться, а в критический момент он подсказал мне про твой мешок Тысячи зверей.
– Ладно, дождемся разрешения ситуации с синсином, и тогда мы отнесем все обратно, – решил Фэй Ю.
Лю И, услышав слова господина, быстро подобрал нефрит и отошел в сторону.
– После поимки синсина ты можешь вернуться обратно во дворец, – обратился Фэй Ю к Сяо Баю. – Как синсин назовет имя того человека, ты вернешь животное обратно в мешок и отправишь сюда.
– Но мне все еще кое-что непонятно, и я хочу спросить у тебя совета, – произнес Сяо Бай, сжав кулаки. – На горе Чжаояо синсин принял твой облик и назвал мое имя, хотя тебя не было рядом. Даже если ему известны людские имена и он способен принимать облик других, то откуда ему известно, что мы знакомы?
– Древние легенды гласят, что синсину известно прошлое, но будущее скрыто от него. Однако эту версию никто не проверял, поэтому я и не рассказал тебе об этом.
– Про… прошлое? – пробормотал Сяо Бай.
В глубине его души возникло какое-то странное ощущение, которое было сложно выразить словами.
– Ладно, бери синсина и вылечи больного. А я вернусь к приготовлению лекарства, – кивнул Фэй Ю.
Пора проводить гостей.
Сяо Бай поклонился и вышел из горного дома. На полпути перед ним появилась Хуан Няо и передала ему коробку с едой в виде лотоса.
– Господин попросил меня передать это вам, сказав, что это для ваших больных.
Сяо Бай поблагодарил ее и вернулся во дворец с коробкой и сумкой. Странно было то, что никто не знал, что его весь день не было в покоях. Поговорив с Ли Сяогуа Сяо бай выяснил, чтопрошлой ночью произошел еще один инцидент. На приеме собралась вся знать, они пили вино и любовались сверчками в начале лета. Никого не волновало, явится пленник или нет, что избавило Сяо Бая от хлопот, – ему не придется объяснять свое отсутствие.
Вернувшись в покои, Сяо Бай увидел, что больной, позабывший свое имя, все еще мирно спал на диване. Перед уходом мальчик попросил Цай Лин незаметно доставить больному еду, но тот даже не притронулся к ней.
Сяо Бай помог больному сесть, прислонившись к стене, а затем открыл сумку.
Синсин, извернувшись, со стуком выскочил наружу. Приложив ладонь ко лбу на манер козырька, зверь огляделся. Он очутился в странном месте.
– Синсин, если ты знаешь имя этого человека и можешь его позвать, то я верну тебя обратно на гору Чжаояо, – сказал Сяо Бай, указывая на больного.
Словно поняв его слова, обезьяна перевела взгляд на мужчину и долго смотрела на него. Тот был небрит, выглядел усталым до изнеможения, словно утратил душу…
– Юань Бао! Юань Бао! – вдруг закричал синсин.
Глаза больного вдруг широко распахнулись, будто он услышал зов природы. Оглушенный, он почувствовал, как слезы выступили на глазах. Заметив это, Сяо Бай быстро подбросил мешок и поймал синсина внутрь.