Инопланетный князь (СИ)
Я думаю, что все десять смертей повесят на отчима. А на кого же ещё? С мертвого какой спрос? Да и вряд ли господа захотят решать вопросы относительно проникновения одной группы и героического поведения одного толстяка, защищавшего своё жилище. Скорее они сочтут это недоразумением и не будут обращать внимания на отсутствие жены и двух сыновей.
А если будут разбираться, то мы все гостили у тети Вали… У той самой тети, к которой меня вела стрелочка на телофоне…
Подставлять другого в моём варианте вовсе не подлость, а военная хитрость. Перекидывание ответственности со своих плеч на чужие — что может быть лучше?
В процессе передвижения у меня вдруг перехватило живот. Скрутило так, что не вздохнуть. Я почувствовал, что из меня что-то исторгается. Пришлось снять штаны и «исторгнуться» прямо под кустик с широкими листьями. После этого я почувствовал облегчение в животе. А вот под кустом осталась дурнопахнущая куча…
Мда, похоже, что человеческое тело не только отвергает переработанную жидкость, но ещё и остатки переработанной пищи.
Признаться, это весьма глупое разбазаривание продуктов питания. Если моё прошлое тело поглощало пищу и всю её без остатка перерабатывало в энергию, то это тело напрасно расходовало поступление ценных источников энергии.
В процессе выпуска переработанной пищи начал выходить ещё и переработанный воздух. Да вот что за тела-то такие? Всё через себя пропускают и выводят наружу отнюдь не цветы с их сладким ароматом…
Да уж, любопытные тела. Этакие ходячие фабрики по переработке полезного в бесполезное! А может и не в бесполезное? Вдруг в этом есть какой-то глубокий сакральный смысл, а я просто этого не знаю?
Тем не менее, я добрался с помощью стрелочки на телофоне до дома тети Вали, аккуратно проник в приоткрытое окно и тихо улегся на полу рядом с Мишкой. От прикосновения он тут же очнулся:
— Ты тут? Как всё прошло?
— Нам больше не о чем заботиться, но… Нам некуда возвращаться.
— Да ты что? — округлил глаза Мишка.
— Да, но об этом всём утром. Сейчас требуется немного восстановить силы.
Я откинулся и смежил веки. Почувствовал, как кожу на груди согревает кристалл Стратогата. Он впитал в себя смерти нападавших и стал сильнее. А если стал сильнее он, то стал сильнее и тот, кто его носит при себе.
Да, этот кристалл питался смертями, поэтому его в своё время и разбили, чтобы накопленная мощь не досталась тому, кто осмелится примерить на себя корону Властелина Вселенной. А прежний Властелин пал под объединенным ударом Повелителей Секторов…
Пал и его кристалл разлетелся на куски. Я потратил много времени, чтобы собрать его воедино и вот сейчас снова нахожусь в начале пути…
Казалось, что прошла всего секунда, когда услышал звонок телофона и следом голос мамы:
— Да, алло? Да, я… Да ты что? Ох ты ж… Ну ничего себе… Божечки мой, как же так? Ох, спасибо, Марина, спасибо… А мы у Валентины сейчас, и ни сном, ни духом. Ух ты… Конечно же мы скоро вернемся. Конечно-конечно…
Мама отключила телофон и посмотрела на нас:
— В нашей квартире произошел какой-то ужас… Митя сошел с ума и убил… Убил десятерых людей князя Георгадзе. Какой кошмар. Аркаша, что же это?
— Возможно, что отчим так сильно нас любил, что решил заступиться, — пожал я плечами и подмигнул в ответ на вопросительный взгляд Мишки.
— Какой ужас, — всплеснула руками женщина, которая вошла в комнату. — Как же вы теперь?
Тетя Валя, у которой остановились мама и Мишка, была сухонькой старушкой. На её худощавом теле висел халат, прикрывающий венозные ноги. На седых волосах покачивались знакомые пустотелые цилиндры.
Она тоже пользуется связью через эти цилиндры. Нужно будет узнать у Мишки подробнее про эти штуки — для чего они вообще нужны?
— Я не знаю, — растерянно посмотрела на нас мама. — Марина сказала, что в нашей квартире полный бедлам и дышать невозможно. Что ремонт встанет в круглую сумму, а у нас денег…
— Тетя Валя, позвольте остаться маме у вас на время? — спросил я. — Как только мы с Мишкой заработаем, так сразу же переселим её в другое место. Вас вознаградим за помощь. Дадим столько, сколько попросите!
Нужно ли это было мне?
Да, конечно, мне было плевать как на эту женщину, так и на маму, но Мишка был к ней привязан, а через эту привязанность можно было влиять на соратника. Если я помогу маме, то он поможет мне в дальнейшем. Для меня это ничего не стоит, а вот поиметь с этого я смогу немало.
— Да-да, конечно, пусть остается. И не надо денег. Перебьемся как-нибудь, — сказала сухонькая старушка. — Я всё равно живу одна, мне хоть не скучно будет. Что же мы, не русские что ли, родных на улицу выгонять? Аркашка, а ты когда появился? Вроде не было тебя вечером?
— Я поздно пришел. Вы все уже спали. Не стал будить.
Вот даже ни капли не соврал — они все спали, когда я пришел.
— А как дверь-то открыл? — продолжала допытываться тетя Валя.
— А там у тебя такой замок, что его даже пальцем можно вскрыть, — хмыкнул я в ответ.
— Ребята, нам нужно будет сегодня появиться в полицейском участке и дать показания, — сказала мама. — Это по поводу Мити и всего остального…
— А чего там давать-то? — пожал я плечами. — Отчим узнал, что мы с Мишкой заступились за девушку, которую хотели унизить эти бородатые. Он был настолько благороден, что отправил нас к тете Вале, а сам решил остаться и встретить возможных гостей. Вот ночью гости появились, он их и встретил. Встретил, но сам пал смертью храбрых. Ему споем мы песню… А ещё…
Я говорил, ощущая, как нагревается кристалл на груди. Пришлось использовать внушение. И внушение это было такой силы, что перекрыло все предыдущие воспоминания. Люди поверили в мои слова, а потом они же эти слова повторят тем, кто их захочет услышать.
Моё же участие будет там минимальным — мы с Мишкой просто заступились за женщину. Да, остаются ещё люди из банды Сухаря, но эти люди вряд ли что смогут поведать про нас.
Получается, что я останусь нераскрыт, а вот отчиму будут присвоены лавры победителя десятерых.
Ну и пусть. Мне не жалко.
После скудного завтрака мы собрались и отправились в полицейский участок. Надо было дать показания и как можно быстрее отделаться от представителей власти. У нас ещё запланирован поход к Семёну Марковичу за костюмами…
В полицейском участке нас встретили неприветливо. Конечно, я не ожидал шикарного стола и прочих удовольствий, но когда нам просто показали на покоцанные стулья и грубо велели ждать вызова…
— А можно как-нибудь побыстрее, а то у нас дела? — спросил я.
Круглолицему полицейскому явно было лень и неохота нести свою службу, поэтому он цедил слова сквозь зубы. Он ещё раз кивнул на стулья и проговорил:
— Сидите там и не рыпайтесь!
Я хотел уже было развернуться и отправиться по своим делам, но меня остановил Мишка:
— Аркаш, надо дать показания. Надо. А то могут подумать на нас. А мы ведь ни при чём…
Что-то в его словах было, поэтому я согласился.
Пришлось сидеть в пахнущем потом и пылью коридоре. Через полчаса открылась обитая потертым дерматином дверь в трех метрах от нас. Наружу вышел плотный мордатый человек в полицейской форме. Он непрерывно кланялся, помогая выйти из кабинета хмурому толстяку в строгом костюме.
— Михаил Сергеевич, вот сюда, извольте. Вот, сюда. Не наступите на шантрапу, а то не ровен час ботиночки испортите, — угодливо кланяясь приговаривал полицейский.
Плешивый толстяк, чем-то напоминающий мертвого отчима, только в более дорогой одежде, посмотрел на нас маленькими глазками:
— Это Митькино отродье?
— Батюшка Михаил Сергеевич, — рухнула ему в ноги мама. — Не извольте серчать. Я не знала. Мы все в полном шоке. Ох ты, что же на свете такое деется-то…
Толстяк брезгливо отдернул ногу, словно пальцы мамы могли заразить его какой-нибудь страшной болезнью. После этого посмотрел на нас. Мишка тут же вскочил и согнулся в глубоком поклоне. Я же остался сидеть, разглядывая толстяка в ответ.