История российского государства. том 10. Разрушение и воскрешение империи. Ленинско-сталинская эпоха

Пошел Сталин навстречу американцам и в вопросе, который в 1943 году занимал Рузвельта больше всего: о симметричном открытии второго фронта против Японии. Правда, Советский Союз пообещал перекинуть войска на Дальний Восток лишь после поражения Германии.
Прямым следствием тегеранских договоренностей стал разгром основных сил Вермахта летом следующего года. Грандиозное наступление Красной Армии в Белоруссии, операция «Багратион», совпало с не менее грандиозной операцией «Оверлорд», обрушившей на Германию с запада удар трехмиллионной американско-британской армии. Не имея возможности перебрасывать с фланга на фланг резервы, немецкое командование потерпело поражение на обоих направлениях. Война вошла в завершающую стадию. Теперь победа была всего лишь вопросом времени.
И между союзниками сразу же начались раздоры, «сердечное согласие» затрещало по швам.
  
Отношения между союзниками осложняются
 
Доверия между Москвой, Лондоном и Вашингтоном, собственно, не было и раньше. Периодически возникали подозрения — не пытается ли партнер тайно договориться с немцами о сепаратном мире. И подозрения эти были небезосновательны.
В самые первые недели войны, подписывая с Англией декларацию о совместных действиях, где говорилось, что стороны «не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия», Сталин пытался установить контакт с Берлином через болгарского посла в Москве. Предлагал отдать Прибалтику, Украину, Бессарабию, Буковину, Карельский перешеек. Ответа не получил — Гитлер был уверен, что легко дойдет до Урала.
Еще одна попытка заключить «новый брестский мир» была предпринята в октябре. В 1942 и в 1943 году велись тайные переговоры в Стокгольме, причем теперь немцы были намного покладистей и выражали готовность ограничиться превращением Украины в «буферное государство».
Со стороны «Оси» сторонниками перемирия на Востоке были министр иностранных дел Риббентроп и министр пропаганды Геббельс. Последний предпочитал диктатуру, пускай коммунистическую, «гнилой западной демократии». Пытался предложить свои посреднические услуги и Муссолини. В апреле 1943 года попробовали помирить Берлин и Москву японцы, очень заинтересованные в выходе СССР из блока с Америкой и Англией. Они передали немецкие условия: граница 1939 года, но с украинской автономией.
Переговоры всякий раз срывались, но сведения о них доходили до союзников и заставляли их нервничать.
Те тоже были не без греха. Когда исход войны уже не вызывал сомнений, американцы имели секретные контакты с эмиссаром рейхсфюрера Гиммлера, договариваясь о частичной (только на западе) капитуляции, и — возможно — сепаратном мире. Во всяком случае такое впечатление сложилось в Москве, когда до нее дошли сведения об этих тайных встречах. Советская сторона потребовала подключить ее к переговорам, и они тут же прекратились.
В это время, зимой и весной 1945 года, обе стороны уже больше всего заботило послевоенное устройство мира, что в тогдашних реалиях означало раздел «сфер влияния». И здесь интересы были трудносовместимы. Всякий раз, когда лидеры коалиции начинали делить географическую карту, возникали конфликты. Было понятно, что новый мир станет биполярным и что эти полюсы окажутся в неминуемой конфронтации. Странам, которые попадут под контроль Москвы, рассчитывать на демократию и неприкосновенность частной собственности не придется.
В Тегеране произошел весьма характерный эпизод. Трое лидеров обсуждали, как поступить после победы с Германией, чтобы эта страна в будущем вновь, уже в третий раз, не стала причиной новой мировой войны.
Сталин предложил простое решение: взять и расстрелять пятьдесят или сто тысяч немецких офицеров. Опыт у него, как мы знаем, был — точно так же он «профилактически» уничтожил пленных польских офицеров.
Рузвельт подумал, что это шутка, и засмеялся: «Может, хватит сорока девяти тысяч?». Черчилль лучше знал, с кем имеет дело, и возмутился. Тогда Сталин заявил, что действительно пошутил.
 
Вот почему грядущая судьба каждой восточноевропейской страны становилась источником долгой торговли.
В октябре 1944 года, когда Черчилль снова прибыл в Москву, он набросал на листке бумаги свои предложения. Болгария станет советской на 75 %, Греция на 10 %, Венгрия на 50 %, Румыния на 90 %, Югославия — пополам.
Записка Черчилля
Сталин согласился, но на следующий день Молотов предложил внести поправки: Болгария и Венгрия будут в советской «зоне влияния» на 80 %, Румыния — целиком. Об этом договорились, но «польский вопрос» остался подвешенным — после недавнего подавления Варшавского восстания он был слишком болезненным. То же касалось другой важной страны — Чехословакии. Эмигрантские правительства обоих этих государств находились в Лондоне, и у Черчилля имелись перед ними этические обязательства. Не хотел обострять отношения по этому поводу и Сталин, но у него на Польшу и Чехословакию имелись свои планы.
Однако осенью 1944 года Вермахт был еще силен, а победа казалась неблизкой. Иначе обстояли дела во время очередной встречи «большой тройки» — в феврале 1945 года в Ялте. Здесь предварительную торговлю довели до конца, почти по всем пунктам.
Польша к этому времени была занята Красной Армией, и это определило ее судьбу. Союзники признали уже работающее прокоммунистическое правительство, созданное в Советском Союзе. Германию решили разделить на четыре зоны оккупации (союзники потребовали выделить часть Франции). В обмен на отказ от Греции Сталин получил приоритет в Югославии. Болгария, Венгрия и Румыния считались вопросом решенным — они достанутся Москве. Обошли стороной острую проблему Чехословакии, которая в это время еще находилась под немецкой оккупацией. Американцы и англичане для проформы потребовали провести во всех странах «советской сферы» свободные демократические выборы, и Сталин пообещал. Всем было понятно, что за выборы могут быть под советским контролем.
Обсудили и раздел зон влияния на Дальнем Востоке после победы над Японией. Сталин получил обещание, что Монголия, советский сателлит, будет признана международным сообществом; что Южный Сахалин и Курилы отойдут к СССР; что Кореей союзники будут управлять совместно.
Но окончательный раздел карты мира зависел от того, куда дойдут войска каждой из сторон к моменту победы над Германией. Это не проговаривалось, но подразумевалось. Как мы видели, на последней стадии войны развернулась настоящая гонка. Западные союзники спешили продвинуться как можно дальше на восток, но у Сталина было преимущество — он мог позволить себе не щадить солдат и захватил не только Чехословакию, но и половину Австрии.
Накопившиеся разногласия и взаимопретензии дадут себя знать после победы. Но вплоть до германской капитуляции союзники выступали единым фронтом. Это в конечном итоге и определило исход Второй мировой войны.
  
ВРЕМЯ ЭКСПАНСИИ, 1945–1953
   
РАНЕНАЯ СТРАНА
 
Четыре года государство было сосредоточено на одной-единственной цели — выстоять в войне. Но вот невероятно сложная задача была выполнена, и на смену ей пришла другая: перевести жизнь из военного режима в мирный.
Страна была тяжело ранена, она понесла невосполнимые потери, заплатила за победу огромными жертвами.
— Цена победы была колоссальной.
— Восстановление народного хозяйства тоже обошлось недешево.
  
Цена победы
 
О самом главном уроне — количестве потерянных человеческих жизней — споры ведутся до сих пор. Помимо искаженности официальных данных (в частности занижения боевых потерь) существует еще и разный подход к статистике: например, учитывать ли повышенную смертность среди мирного населения вследствие тягот военного времени — недоедания и вызванных им болезней, невыносимых трудовых нагрузок, аномально низкого коэффициента выживания у новорожденных и так далее, и так далее. Поэтому звучали очень разные цифры, в диапазоне от 20 до 50 миллионов. Неоспоримым фактом является то, что перед войной в СССР проживало почти 197 миллионов человек и в 1945 году при нормальном приросте население должно было бы достичь 215–220 миллионов, а по факту численность составила 170 миллионов, то есть страна в целом недосчиталась 21–23 % людей.