Запах грозы (ЛП)

— Идешь на завтрак? — спрашивает Мон, и я переключаюсь на ее милое личико.
— Да, а ты уже собралась?
— Как видишь. — Девочка кружится в платье из тонкой ткани с мелкими цветочками, а на ногах грубые ботинки. Наверное, сейчас модно так одеваться.
— Ты словно на свидание собралась, — я перекатываюсь по матрасу и, опустив ноги на доски, натягиваю кеды. — Флориан о тебе расспрашивал. Не его ли стараешься удивить?
— Дефо? — по-детски морщится Моника и ждет, что я буду переодеваться, но мне хорошо и в джинсовом комбинезоне с подвернутыми штанинами. — Реально в этом?
Я дергаю ее за руку и вывожу на улицу.
— Есть один секретик, — прикладываю ладонь ко рту. — Кому нужно, разглядит мои прелести и под тонной одежды.
Моника хохочет, и мы прыгаем по ступенькам, замечая девчонок из соседнего домика.
***
В столовой невероятное нашествие. У стола, за которым сидят парни из одиннадцатого шалаша, смех Дикси взмывается громкими залпами под скаты крыши. Над чем же она так веселится? Моника умоляюще выгибает губы, и я шагаю за ней. В паре футов слева, ловлю фигуру брата. С момента нашего приезда, он все время занят. Я согласна, что работы в лагере много, но найти минутку для любимой сестры можно ведь. Стью дерзко подмигивает и одними бровями интересуется все ли у меня в порядке. Я дважды моргаю и врезаюсь в спину Грэма, что секунду назад, по-королевски восседал за столом.
— Доброе утро.
— Привет.
На нем безумная шляпа с ровными потертостями и прикрепленным с боку орлиным пером. Любопытно.
— Как настроение? Хочется расправиться с кем-нибудь?
— Еще слишком рано для вендетты, — не хочу узнавать, как он, а выходит глупость за глупостью. — Было приятно вчера поболтать.
— Зачем без предупреждения бьешь мне в сердце. — Грэм улыбается, и его ладонь сжимает футболку на груди.
— Я не то имела в виду, я…
— Да, неплохо потусили, встретимся в походе. — Жалкая, едва похожая на улыбку улыбка, образуется на симметрично широких губах парня.
— Что?
Грэм машет Флориану и Дикси, чмокнув Дефо, усаживается на скамью, притянув к себе тарелку с омлетом. Парни уходят в неизвестном мне направлении, и я чувствую на себе десяток взглядов.
— Научись скрывать эмоции, Эплби. — бросает Дикси, откусывая кусок хлеба.
Моника сжимается в комок и тупо молчит. Как эта крошка, оказывается в месте для неуправляемых подростков? Надо бы выяснить у нее, что к чему. Наконец, я сажусь за стол и понимаю, что не взяла ничего из еды. Стью приходит на помощь и угощает меня порцией фруктов. Брат отталкивает мою задницу в сторону и умещается у самого края. Фон Трейн искажает гримасу и будто бы завидует мне. И ладно. Плевать на безмозглую куклу.
— Ты меня избегаешь, сестренка?
— Кто бы говорил.
— Прости, не думал, что ссадины, порезы и ушибы, станут моим страшным сном.
Я хихикаю и разжевываю банан, наслаждаясь бархатистой текстурой во рту.
— Мама с папой не звонили?
— Не нам.
— Как это?
— Я слышал, как Вентуро общался с Джерри. Как считаешь, тут много отцов по имени Джерри?
— Нет, наверно. И о чем они разговаривали?
— Если б я знал, плакса. Но Вентуро скрипел зубами. — Брат приставляет вилку ко лбу и выпускает невидимую пулю.
— Надо же, скрываются.
— Ага. Странно?
— Ты меня заинтриговал Стью.
— Может, удастся пробраться в стан врага, тогда узнаем больше.
Мы с братом прищуриваемся и как в детстве обмениваемся бредовыми мыслями с помощью супер способностей, что сами придумали. Я всегда девочка-гений, с умением сбивать с ног одним ударом. Он мальчик-трансформер, секунда и никто не узнает, кем он был раньше.
Покончив с завтраком, я и Стью расходимся по насущным делам. Дикси уже накопила галлон яда и скоро я получу ожог четвертой степени на разминке на поле.
***
Пот струится по разогретой коже, впитываясь в тесную, но очень удобную одежду. К полудню, солнце не щадит никого, даже себя. Оно отсвечивается в озерной воде и сжигает свое отражение. Я отпускаю девчонок в душ, а сама сажусь на бревно и склоняю голову к коленям. Дрожь тревожит мышцы, и я испытываю непередаваемый кайф. Ощущения сродни схватке на ринге. Никто не в курсе, но изо дня в день, на общих или одиночных тренировках, я представляю Джулианну Кортес. Я снова в «Голден Арена», снова принимаю удар за ударом, проклиная Майка. Какого черта, я доверяла ему?!
 
— М-м-эй!!! — истошно кричит Моника и несется прямо на меня.
— Что стряслось?
— Придурок Флориан, добрался до пчел!!!
Я срываюсь с места и бегу за Шай. Как только мы проносимся вдоль административного корпуса, натыкаемся на орущую толпу. Идиоты, даже не позвали моего брата! Я распихиваю народ и наблюдаю Дефо с опухшим глазом и щекой. Также несколько волдырей соскочили на шее и руках. Черт побери! Парень стонет на земле, а Грэм пытается отправить кого-нибудь за медиком. Ни никто не торопится помогать.
— Мон, беги в мед. пункт и скажи Стью, чтобы готовился принять Флориана. Поняла? — грубо, но действенно командую я, и девчонка разгоняется, что есть мочи, чтобы выполнить мой приказ.
Грэм одним рыком избавляется от кучки уродов, что нехотя теряются в лесных зарослях, а затем несколько раз бьет кулаком в ствол дуба.
— Прекрати! С ним все нормально. Стью быстро приведет его в чувство.
— Тогда, бл*ть, почему он молчит?!
— Посмотри, у него рот перекосило!
Парень наклоняется и, повернув друга лицом к себе, матерится еще круче, чем мгновение назад.
— Так, давай отнесем его отсюда. Бери Флориана за ноги, а я аккуратно, подхвачу под мышки.
— Ему будет больно?
— Немного. Но я уверена, что вы переживали боль в разы сильнее.
Моррисон чертыхается и следует моим указаниям. Медленно, без паники, мы тащим сто тридцать два фунта чистого веса в обитель Стью, что находится недалеко от здания столовой. Брат выскакивает из хижины и помогает нам занести груз по крутой лестнице так, чтобы не свалиться скопом вниз. Внутри помещения, кладем Флориана на кушетку и выдыхаем.
— Он очнется? — переступает с ноги на ногу Грэм и заглядывает за плечо Стью, убедиться, что Дефо в норме.
— Конечно, — она подбадривает осунувшегося Грэма. — Только не пойму, на кой черт, он полез к пчелам?
— Долгая история. Когда ему станет лучше, позовите меня.
С этими словами, парень выходит прочь. Я объясняю Стью на пальцах, что сейчас вернусь и тороплюсь за Грэмом.
Черт, да у него непросто ноги, а шины «Мишлен»! Я кое-как догнала его у спуска к озеру.
— Постой!
— Иди, тренируйся, Мэй.
— Что случилось с Флорианом?
— Я сказал, отвали от меня!!!
Он останавливается и повторяет, повернувшись ко мне лицом:
— Отвали!
— Да что с тобой?
На меня надвигается смерч: волосы дыбом, в глазах разливается ядовитое пламя, а губы сжаты в одну синюю полоску ярости.
— Проваливай Мэй. И не сверкай передо мной своим задом!!!
— Он накурился, да? Я знаю, что это так. Просто не пойму, как вы достаете вонючую дрянь. Вам кто-то продает? Кто? Расскажи мне, я обещаю, что…
— Ты слабачка, Мэй Эплби. Тебя упекли в этот чертов лагерь, чтобы ты перевела дух, обдумала будущее. Верно? Но ты мелкая букашка, что может лишь колотить грушу по ночам! Продолжай корчить из себя знаменитость, которая облажась на ринге и стала звездой отстоя!
Мы смотрим, друг на друга так, что даже ветер затихает и перестает дышать в высоких кронах деревьев. Росток ноющей боли, рвет мой внутренний щит, и я заглатываю воздух, перед тем, как развернуться на пятках и дать дёру на пограничной скорости. Скорости между падением и разрушением. Моника, попавшаяся на узкой дорожке, отпрыгивает в траву и вместе с птичьими возгласами, я влетаю в зал, запираю дверь и сползаю на дощатый пол, где реву так, как на похоронах любимого пса Морти. Он был другом детства и умер от рака в возрасте десяти лет. Только Грэм не Морти и нанес такой удар, какой никто не осмеливался нанести мне, со дня позорного проигрыша.