Лучший режиссёр, главы 101-200 (ЛП)

– Нет! Ни в коем случае! Мне лишние приятности не нужны!
 Глава 117. Ты непременно должен сесть в тюрьму! 
23 августа 1999 года, Нью-Йорк, частная больница Парлека.
– Хочешь, чтобы я избил тебя? – чуть задыхаясь, произнёс холодным голосом Ван Ян, чей взгляд был преисполнен небывалой ярости.
Стоявший напротив Коул, улыбнувшись, пожал плечами:
– Давай!
На лице Ван Яна показалась ледяная ухмылка, он внезапно шагнул вперёд, выхватил из рук Коула длиннофокусный фотоаппарат и изо всех сил разбил об пол, после чего с безудержным гневом замахнулся кулаком:
– Твою мать, тебе конец!
Бац! Его кулак безжалостно врезался в щёку Коула, отчего из скривившегося рта последнего вылетел зуб!
31 марта 2001 года, Верховный суд штата Нью-Йорк.
В небольшом зале суда не осталось свободных мест. Среди наблюдателей присутствовало немало журналистов без фотоаппаратов, также пришли оказать моральную поддержку фанаты. Если бы не ограниченное количество мест и не строгие правила, здесь, вероятно, уже бы давно образовалась непроходимая толпа. Между телохранителем и помощником сидела повседневно одетая и накрашенная Джессика с набожным лицом и, сложив руки вместе, молча молилась за любимого человека.
Судейское место занимал пожилой судья Кент Марано в чёрном костюме и со скрупулёзно причёсанными седыми волосами. По его бесстрастному лицу невозможно было понять, о чём он думает. В данный момент он просматривал материалы по делу, лежавшие у него на столе. С тех пор как было проведено первое заседание, ему в этот раз предстояло вынести окончательное решение. В голове у него уже созрел комплекс умозаключений. Он поднял глаза, посмотрел на спокойно молчавшего Ван Яна и сидевшего в другой стороне Коула Лэнгстона, который периодически менял сидячее положение, и произнёс:
– Попрошу сторону обвинения и сторону защиты дать окончательный доклад по делу.
Отвечавший за иск Коула адвокат Уильям Маккалоу встал, поправил свой галстук и, выходя из-за стола, сказал:
– Полтора года назад в этом городе произошёл распространённый насильственный инцидент: мужчина зверски атаковал невинного. В сущности, это судебное дело очень простое, мужчину уже бы давно отправили за решётку, но, в связи с личностью насильника, приговор вынесут только сейчас.
Уильям Маккалоу подошёл к скамье присяжных, взглянул на сидевших там с разными выражениями лица людей и, показывая на Ван Яна, с хмурым видом строго произнёс:
– Я уже вдоволь наслушался от всех, как он спас маленькую девочку. Да, это факт, заслуживающий одобрения! Но затем он избил человека, и это тоже факт! Он спас девочку, совершил правильную вещь, но это не означает, что он получил бесплатную возможность совершить одно злодеяние! По закону мы обсуждаем именно его злодеяние. Нельзя просто сказать, что правильный поступок компенсирует преступление! Если врач, спасший бесчисленное количество людей, кого-то ударит или убьёт, он тоже должен понести наказание. Тогда почему вот ему можно избежать уголовной ответственности?!
Маккалоу с потрясённым лицом скорым шагом подошёл к судейскому месту и, глядя на бесстрастного Кента Марано, быстро промолвил:
– Потому что он выдающийся режиссёр? Потому что он миллионер? Потому что он молод?! Поэтому он может получить к себе особое отношение?! Может блаженствовать в безнаказанности?
Присяжные, насупившись, погрузились в размышления. Джессика крепко стиснула зубы, жалуясь про себя: «Он выдаёт чёрное за белое!» Её взгляд следом за Маккалоу остановился на стороне защиты, она увидела, как тот, смотря на Ван Яна, качает головой и вздыхает:
– Нет никаких сомнений, что этот молодой человек добился феноменального успеха в некоторых вещах, но это неважно, ибо перед законом все равны! Взгляните на него. Какова его нынешняя позиция? Я не вижу в его глазах ни капли раскаяния, да он даже гордится своим насильственным поступком!
Адвокат ответной стороны Винсент Грант вздохнул про себя. Его соперник был очень умён, прекрасно понимал, как воздействовать на чувства судьи и присяжных, и знал, как взрастить в них мысль “мне нельзя помогать знаменитым и богатым”. Но опытный соперник и нехватка доказательств и свидетелей вовсе не являлись головной болью Винсента и команды адвокатов Ван Яна. Головной болью стала позиция Ван Яна.
 
В прошлом Винсент сперва предложил внесудебное примирение сторон, но его подопечный без колебаний отверг это предложение. На этапе слушания дела он также предлагал, просил, уговаривал своего подопечного показать судье, что он осознал свою ошибку, понял, что нельзя нападать на людей, когда заблагорассудится, чтобы тем самым снискать сочувствия. Сегодня перед началом заседания Винсент опять напомнил: «Ян, от твоей позиции напрямую зависит исход этого дела! Заставь себя раскаяться и скорбеть, не будь таким упрямым». Но всё было без толку, теперь ещё и сторона обвинения атаковала, ухватившись за этот ключевой пункт.
Глядя на совсем не изменившегося в лице Ван Яна, что сидел рядом, Винсент вздохнул. Ну что за упрямый тип! Заметив, что Уильям Маккалоу уже закончил свою речь, Винсент напоследок заглянул в лист, где было написано слово “позиция”, встал и сказал:
– Мой подзащитный действительно знаменитый, выдающийся молодой человек, но должен всех уведомить, что есть не только хорошее “особое отношение” к нему, но и плохое.
Подойдя к присяжным, он развёл руками и спросил:
– Неужели из-за того, что он общественная знаменитость, он заслужил строгую дискриминацию? Разве можно полностью стереть его хорошую сторону?
Присяжные тут же обменялись растерянными взглядами, а Винсент продолжал:
– Всем известно, что мой подопечный проявляет горячий интерес к благотворительности. Он пожертвовал Фонду защиты детей 5 миллионов, Фонду поддержки и защиты подростков 10 миллионов, Центру помощи женщинам с детьми 10 миллионов!
Винсент подошёл к судейскому месту и, глядя на пожилого судью, с чувством произнёс:
– Я упомянул эти вещи лишь для того, чтобы показать, что он не тот человек, что готов без всякого повода пойти на жестокость, нет! Наоборот, это добрый человек с чувством справедливости.
Сидевшая на месте наблюдателя Джессика без конца молча кивала головой. Винсент говорил:
– Он нанёс мистеру Лэнгстону побои под влиянием гнева, а разгневан он был тем, что пока совершал правильное и великое дело по спасению человека, мистер Лэнгстон мешал ему. Вот полная картина! Об этом пункте мы уже говорили довольно много.
Он снова вздохнул, постепенно успокоился и подвёл итог:
– Закон создан, чтобы наказывать плохих людей. Если в порыве гнева избил плохого человека, что мешал спасению другого человека, преступление ли это? Что же это за преступление?
Он посмотрел на присяжных, взглянул на судью и в замешательстве вымолвил:
– Что это за преступление? Наказывать за справедливость? Наказывать за спасение человека?
По прошествии продолжительного времени он наконец кивнул, сказав:
– Ваша честь, господа, я закончил.
Договорив, он сел обратно на своё место.
Кент Марано по-прежнему не изменился в лице. Проглядывая материалы дела, он кое-что обдумал, затем взглянул на сидевшего неподалёку Ван Яна и сказал:
– Молодой человек, за прошедшие полтора года мы виделись неоднократно, я тщательно изучил твой случай. Ты, бесспорно, неординарный юноша, но каждое судебное дело обладает самостоятельностью. В данном случае мы рассматриваем того тебя из 23 августа 1999 года. Если бы ты вернулся в тот день, ты бы опять избил мистера Лэнгстона?
«Ну же, Ян!» – кричал про себя Винсент и ногой легонько пнул Ван Яна. Этот ответ будет чрезвычайно важен, необходимо раскаяться за потерю контроля над собой!
Джессика плотно сжала губы, надеясь, что Ван Ян поступит так, как советовал ему адвокат, и испытывая за него обиду и тягость на душе.
А фанаты думали, что волшебному юноши следует и дальше быть жёстким и крутым, незачем уступать и быть размазнёй!