Вуаль из виноградных лоз (ЛП)

Решив вести себя, как подобает взрослой женщине, я взяла себя в руки и подошла к загону. Я прислонилась к забору, когда Ахилл направился освобождать Нико. Прежде чем это сделать он спросил:
— Вы пришли, чтобы покататься на Розе?
— Да, — ответила я. — Но, если уже слишком поздно, я все пойму. Последние пару дней были загружены встречами. Сегодня вечером мне впервые удалось сбежать.
Это было почти незаметно, но я успела увидеть, как выражение лица Ахилла смягчилось. Я поняла, что должно быть ответила на незаданный вопрос: почему не возвращалась раньше?
— Еще не поздно, — мягко сказал он, уводя Нико от ворот загона к конюшне.
Он завел мерина внутрь, а затем понес его сбрую в пристройку. Я последовала за ним, чтобы забрать инвентарь для Розы. Я подошла к седлу и уздечке, которые использовала на ней пару дней назад. И тут слева от меня заметила комплект, который раньше не видела. Свет в темной комнате был тусклым, поэтому я подошла ближе. Я подняла руку ко рту. На деревянном постаменте были расположены великолепные седло и уздечка для выездки. Они были старыми, но их состояние было безупречное.
Я опустилась на колени, чтобы рассмотреть их получше, и заметила королевский герб Савона на юбке седла.
Я почувствовала, что он стоит где-то рядом. Я не видела его, но знала, что он здесь.
— Ахилл, они просто потрясающие.
Я услышала, как он сделал глубокий вдох. Затем почувствовала жар его тела, когда он подошел ближе. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы сказать:
— Они принадлежали моей маме.
Мое сердце растаяло от его хриплого голоса. Когда он произнес слово «мама», хриплость прозвучала особенно четко, чем в остальных словах, будто он не привык его произносить. Я предположила, что это было именно так. Он никогда ее не знал.
Даже самую малость.
— Это был ее чемпионский комплект?
— Да. Мой отец хранил его, все эти годы. Он постоянно ухаживал за ним, так долго насколько я помню — мыл, натирал воском и маслом кожу. Я не прикасался к нему с тех пор, как он умер… но после… когда вы… на другой день…
Он запнулся на полуслове, и я подняла взгляд.
Его руки были скрещены на груди, напряженная поза источала дискомфорт.
— Он прекрасен, — когда я снова посмотрела на комплект, я окончательно поняла его предыдущие слова.
«Я не прикасался к нему со дня его смерти… но после… когда вы… на другой день…».
Внезапный всплеск эмоций захлестнул меня, подобно взрывной волне. Мои пальцы дрожали, когда я пробежала ими по седлу. Он не прикасался к нему в течении нескольких месяцев… до этого момента.
До меня.
— Я подумал, если вам нравится заниматься выездкой, возможно, вы захотите воспользоваться им, — он неловко пожал одним плечом. — Или нет. Вам и не нужно, если вы не хотите, я…
— С удовольствием, — сказала я, прерывая его нервозность. Отойдя на несколько шагов назад, я посмотрела прямо — в его ярко-голубые глаза и положила свою руку на его. — Для меня это будет огромной честью.
Ахилл глубоко и с облегчением вздохнул. Мы оставались в таком положении, казалось, целую вечность, просто дыша одним воздухом, окруженные вновь обретенным покоем. Затем он отступил назад и скрылся в стенном шкафу. Когда вернулся, он нес пару длинных, кожаных сапог для выездки. Как и в случае с седлом, они были отполированы до совершенства.
— Я не знал, какой у вас размер или есть ли сапоги… — он замолчал, когда мы оба посмотрели на мои сапоги.
Его плечи поникли, и я выпалила:
— Я ношу тридцать седьмой.
Ахилл протянул мне сапоги, и я перевернула их подошвой вверх. Размер стерся с подошвы.
— Вы можете примерить их, если хотите.
Я подошла к стулу, села и поставила их рядом. Я попыталась стащить свою обувь, но не смогла сдвинуть дальше каблуков. От этих усилий у меня перехватило дыхание. Я услышала взрыв тихого смеха и подняла свой взгляд на Ахилла, смотрящего на меня с нескрываемым весельем на лице. Его руки снова были скрещены на груди.
С необычным юмором он спросил:
— Обычно для этого у вас есть слуга?
 
У меня отвисла челюсть от его колкости. Это, казалось, заставило его смеяться еще больше. Моя грудь сжалась при виде того, как он рассмеялся, и дрожь пробежала по моей коже от его низкого смеха.
— К вашему сведенью, сеньор Марчеси, обычно для таких сапог у меня есть жук-денщик54. Не думаю, что у вас есть один из них поблизости, не так ли?
Он покачал головой.
— Нет. Но у меня есть это, — Ахилл помахал своими руками и сел передо мной на одно колено.
Я, не моргая, уставилась на него. Ахилл похлопал по своему бедру.
— Давайте мне ногу.
Я молилась, чтобы он не почувствовал легкую дрожь в моем теле, когда положила свою ногу ему на бедро. Его мышцы были такими крепкими и четко очерченными, что я могла их чувствовать даже через кожу сапог.
Руки Ахилла сомкнулись вокруг носка и пятки моего сапога. Он осторожно потянул его. Сапог соскользнул, и Ахилл, удивив меня, пробежался своими руками по своду моей стопы, затем поставил мою ногу на пол. Он поднял мою вторую ногу и повторил процесс. Я практически растаяла сидя на стуле.
Он только прикоснулся к моим ногам, поверх носков, и все же его руки на мне стали моим уничтожением. Все, что он делал, он делал с такой интенсивностью, что это вызывало привыкание. Он больше ничего не говорил, но его действия показывали, каким хорошим человеком он был.
Честным и чистым.
Ахилл, казалось, не заметил моих внутренних рассуждений. Он поднял сапог своей матери и натянул на мою ногу. Кожа была маслянисто-мягкой, когда он провел рукой по моей икре. Сапог был тесным, но Ахилл потянул сильнее, пока он идеально не обернулся вокруг моей ноги. Я улыбнулась, когда посмотрела вниз на свои икры. Как и на седле, королевский герб Савона, был размещен на верхней части сапога.
Ахилл поймал мою улыбку и наградил меня ответной. Когда сапоги были надеты, Ахилл поднялся на ноги. Тем временем я поджимала пальцы, проверяя ощущения.
— Мои ноги затекли. Так происходит каждый раз, когда я надеваю свои сапоги для верховой езды — они немного тесные, — сказала я, ставя ноги на пол. — Не уверена, что смогу подняться.
Рука Ахилла в тот же момент появляется перед моим лицом, ладонью вверх.
— Я помогу, — предложил он.
Я вложила свою руку в его, и Ахилл аккуратно потянул меня, чтобы я встала. Но в ту минуту, когда я выпрямилась, онемение усилилось в десять раз, заставляя меня потерять равновесие.
Я вскрикнула, начав падать. Твердое тело мгновенно предотвратило мое падение, когда сильные руки обернулись вокруг моей спины, сохраняя мое равновесие. Мои ладони потянулись, пытаясь найти точку опоры и приземлились на твердую грудь Ахилла.
Я знала, что должна была убрать их в тот же момент. Я чувствовала теплую кожу под своими ладонями, и должна была отступить или сесть обратно.
Но я этого не сделала.
Напротив, я позволила подушечкам своих пальцев впитать тепло от груди Ахилла. Я позволила им двигаться — кропотливо, медленно лаская его грудные мышцы и спускаясь к верхней части его четко очерченных мышц живота.
Чем больше они исследовали его тело, тем сильнее сжимались руки Ахилла на моей спине.
Он глубоко дышал.
Так же, как и я.
Жар между нами возрастал.
И все же ни один из нас не отодвинулся.
Не было никакой необходимости расставаться, только невысказанное стремление оставаться рядом.
«Магниты».
Моя голова придвинулась ближе к его груди, мои губы едва коснулись его горящей кожи. Его свежий, землистый запах вторгся в мои чувства, взяв меня в заложники. Руки Ахилла на моей спине притянули меня ближе, его хватка превратилась в неизбежные тиски. Он выдохнул, и теплый воздух поплыл вниз по моей шее и по всей длине позвоночника. Я вскинула голову, как будто изголодалась по тому, чтобы увидеть глаза Ахилла. Кончик моего носа скользнул по нижней части его шеи и поднялся к грубой щетине на подбородке.