Вуаль из виноградных лоз (ЛП)

Чувствуя себя беспомощным, я выключил лампы в своем маленьком доме, одну за другой. Прошел в спальню и, как делал каждую ночь, сел на край кровати. Сделав глубокий вдох, я вытащил конверт из тумбочки и открыл его. Как можно осторожнее, я вытащил из него письмо, состоявшее из трех листов. С трясущимися руками, я пробежал глазами по идеальному рукописному письму, изучая каждое слово. И как каждый вечер, просматривая каждую страницу, я чувствовал, как мое сердце разбивается на части.
Комок подступил к моему горлу, и я не мог дышать.
Я сделал глубокий вдох и пробежался пальцами по страницам, прежде чем убрать их обратно в конверт и положить в ящик своей прикроватной тумбочки. Забравшись под одеяло, я выключил последнюю лампу в этом доме. Сквозь открытые ставни было видно ночное небо, я лежал и наблюдал за яркими звездами. До моих ушей донесся топот копыт лошадей, гуляющих вокруг загона, а также жужжание разбрызгивателей, поливающих виноград. Когда я закрыл глаза, ощущая, как ко мне подкрадывается усталость, я поймал себя на том, что представляю пару добрых карих глаз и мягкий нежный смех, доносящийся с легким ветерком.
Было любопытно, что этот образ на мгновение вытеснили ощущение дыры в моем животе, которое возникло семь месяцев назад, и от этого мне стало легче дышать.
***
На следующее утро солнце едва взошло, а я уже взялся за следующий ряд виноградника. Я наполнил только три ведра, когда звук шуршания листьев заполнил паузу, пока кассета сменялась другой мелодией. Заметив какое-то движение слева от себя, я повернулся, и весь воздух замер в моих легких. В конце ряда стояла герцогиня в той же черной спортивной одежде, что и вчера. Ее губы изогнулись в улыбке, когда она слегка помахала мне рукой. Я вскочил на ноги, мое сердце громыхало в груди.
«Почему она снова здесь?» — подумал я, отряхивая свои руки о джинсы.
Герцогиня сделала шаг, затем еще один, и чем ближе она становилась, тем больше я замечал странное выражение лица. Это было похоже на неверие. Или возможно благоговение или… я не был уверен.
— Привет, снова, — сказала она.
Она наклонилась и провела рукой по виноградной лозе, растущей рядом с нами. Ее пальцы скользили по листьям и ягодами, как будто они были сделаны из золота, как будто они были самыми драгоценными вещами в мире.
— Здравствуйте, — ответил я, чувствуя смущение в голосе от ее присутствия.
Герцогиня улыбнулась еще шире и вернула свой взгляд на меня. Я заметил, как легкий румянец появился на ее оливковых щеках. Ее карие глаза блестели, а пряди темно-каштановых волос выбились из пучка. Мне это нравилось. Это заставляло ее выглядеть менее… величественно. Менее важно.
Я нервно ждал, пока она покачивалась на своих ногах, ее облегающая спортивная одежда показывала ее стройную, но соблазнительную фигуру.
— Вы, наверное, задаетесь вопросом, почему я вернулась? — рискнула она.
Я поднял глаза. Ее пристальный взгляд опустился в землю от моего внимания, и она покачала головой, нервный смешок сорвался с ее розовых губ. Это еще больше сбило меня с толку.
— С вами все в порядке, герцогиня?
Она расправила плечи.
— Просто Кареса. Зовите меня, пожалуйста, Кареса, Ахилл. Я ненавижу, когда меня называют «Герцогиня». Во всяком случае, этот титул не существует вот уже больше сотни лет.
Я кивнул, не зная, что сказать. Герцогиня — нет, Кареса — хлопнула себя по лбу и сделала глубокий вдох.
— Вы, наверное, задаетесь вопросом, почему я вернулась? — повторила она, не сводя глаз с моего лица, будто пыталась прочитать его выражение.
Я не показывал эмоций. Не смог бы, даже если захотел. Я был слишком занят, глядя на ее красивое, взволнованное лицо. Ее нервозность странным образом вызывала легкость в моей груди.
— Вы снова потерялись?
Она мягко рассмеялась.
— Нет, я конечно признаю, что не очень хорошо запоминаю направление, но к счастью не так плохо, чтобы забыть дорогу к дому уже на следующий день, — она провела рукой по своему лбу, выглядя так, будто была чем-то взволнована. — Послушайте, иногда я просто не умею произносить то, что у меня на уме. Но, — она подошла ближе ко мне, вглядываясь в мои глаза, — вы ведь тот самый человек? — спросила она, ее голос был едва громче шепота. — Прошлым вечером, когда экономка рассказала мне об этом месте…
 
Она сделала паузу, но затем продолжила:
— Я и не подумала, что это так. Что вы — это он.
Я огляделся вокруг; я понятия не имел, о чем она говорила.
— Я… не понимаю, — ответил я, наблюдая, как Кареса покраснела.
— Я не совсем ясно выразилась, да?
Она закрыла глаза рукой от смущения, затем опустила ее и сказала:
— Ахилл, это ведь вы создаете мерло «Белла Колина Резерв», да?
Похоже, она уже знала ответ, но в ее тоне определенно читался вопрос.
— Эм, — начал я, но остановился.
Король всегда просил нас с отцом соблюдать осторожность в отношении нашего вина. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом маленьком винограднике, и о том, что знаменитое мерло производит семья Марчеси. Но поскольку лицо Каресы застыло в ожидании ответа, я не смог солгать.
Ее лицо и она сама заставили правду слететь с моих губ:
— Да, — прошептал я, и мое сердце забилось быстрее.
Ее реакция была мгновенной. Лицо Каресы озарилось невероятно радостной улыбкой. На какое-то мгновение, мне показалось, что я был рад тому, что наконец-то решился рассказать незнакомому человеку об этом винограднике, но глядя на ее смуглые черты лица, чувствуя, как она все больше и больше затягивает меня своей невероятной красотой, я понял, что это не так…
Это все была она…
Она была восхитительна.
Она была прелестна.
Она была…
Я резко отвернулся, отчаянно избегая ее внимания и своих своенравных мыслей. Мое сердце трепетало, просто от того, что я находилась рядом с ней, и я не привык к таким чувствам.
Не привык к такому вниманию от кого-либо.
— Я не могу поверить в это, — прошептала Кареса, стоя позади меня.
Мои плечи оставались неподвижны. Затем она обошла меня, и я неохотно встретился с ней взглядом и оказался ошеломлен, увидев очарование в ее глазах.
— Ахилл, — прошептала она. Мое имя, слетевшее с ее губ, прозвучало словно молитва. — Не могу поверить в то, что действительно нахожусь здесь, вместе с вами.
— Со мной? Почему?
Она отпрянула назад, нахмурив свои брови.
— Мой папа совладелец этих виноградников, и даже он не знал, кто создает мерло «Белла Коллина». Как дочь дестребьютера вина, в особенности вашего, встреча с его создателем — это…
Она покачала головой, опустив взгляд, а затем робко взглянула на меня из-под ресниц, продолжив:
— Ахилл Марчеси, существуют три вещи, которые я люблю больше всего на свете — психология, лошади и вино. — Она пожала плечами, и это очаровательное движение почти уничтожило меня. — Особенно мерло «Белла Колина Резерв». Для меня нет ничего лучше. Оно единственное в мире…
Она сделала паузу, а затем гордо объявила:
— Идеальное.
Я не был уверен, какого рода ответ заслуживала ее похвала.
Кареса ждала моей реакции, но, когда я никак не отреагировал, обвела долгим взглядом виноградник.
— Не могу поверить, что нахожусь на винограднике, где создают мое любимое мерло, — она протянула руку к ягодам, висящим рядом с нами. — Вы собираете их вручную?
— Да, — ответил я, наблюдая оценивающим взглядом, как она аккуратно поднимает грозди в своей руке.
Я хотел посмотреть, знает ли она, что нужно делать. И получил на это ответ, когда она сказала:
— Они еще не созрели, не так ли? Могу сказать это по их кожице. Они недостаточно темно-красные, — с нетерпеливым выражение лица она смотрела на меня в поисках подтверждения.
Я изучал виноград, о котором шла речь, когда почувствовал, как маленькая улыбка появилась на моих губах.
— Вы правы.
— Правда? — задыхаясь, спросила она.