Чувствующая (СИ)

— А сейчас я покажу тебе мое любимое место, — сообщил Макс.
За размышлениями Ариана не заметила, как они свернули с жилых улиц и подошли к узкому подвесному мосту. Под ним дерзко перескакивала по острым камням стремительная речка. Макс рванул вперед и, добежав до середины моста, крикнул:
— Иди сюда!
Ариана с опаской ступила на деревянные доски. Шаг, второй, и тут мост закачался со страшной силой. Она взвизгнула, вцепившись в проржавевшие перила, и услышала довольный хохот Макса. Он раскачивал мост в разные стороны, явно забавляясь ее реакцией.
— Волков, ты совсем обалдел? — завопила она.
— Не будь такой трусихой, Белецкая! Ты что, в детстве на мостах не качалась?
— Представь себе! В моем городе все мосты автомобильные или железнодорожные!
— Тогда тем более расслабься и получай удовольствие от новых ощущений!
— Я сейчас доберусь до тебя, и посмотрим, кто какими ощущениями будет наслаждаться!
От желания проучить зарвавшегося охотника у Арианы открылось второе дыхание. Она повернулась лицом к перилам и боком двинулась к противоположному берегу, стараясь не смотреть вниз. Ощутив твердую почву под ногами, она вздохнула с облегчением. Фигура Макса маячила далеко впереди, но бросаться вдогонку с трясущимися поджилками было сложновато, и она решила отложить возмездие и сперва успокоиться.
Место, куда привел ее Макс, оказалось старым парком. Ариана брела по узкой расчищенной от снега тропинке, зачарованно глядя на могучие высокие сосны. Ветвистые кроны устремлялись к небу, заставляя ее запрокидывать голову, чтобы их разглядеть. Внезапно деревья с правой стороны расступились, открывая широкую поляну, ведущую к крутому обрыву.
— Давай сюда, — позвал Макс, стоя на самом краю. От былой смешливости не осталось и следа. Он излучал умиротворение, силу и уверенность. Острее это ощущалось лишь с одним человеком, но она предпочитала о нем не вспоминать.
Ариана подошла ближе и замерла. Перед ее глазами предстала широкая полноводная река с практически черной водой. Томная и спокойная, по сравнению с впадающей в нее резвой речушкой под подвесным мостом, она таила в себе гораздо больше опасности. Ариана чувствовала, как сильное течение притягивает ее как магнит. Дар жадно заглатывал разлитую в воздухе энергию. Настолько вкусную, что он никак не мог ею насытиться и требовал еще и еще, желая оказаться как можно ближе к источнику наслаждения. Как безвольная марионетка, Ариана сделала шаг вперед, к манящей внизу черноте, но Макс в последнюю минуту схватил ее за руку. Его пальцы стальным обручем обхватили запястье, и от боли она дернулась, разрывая зрительный контакт с водой. Наваждение схлынуло так же внезапно, как и накатило. Ариана быстро отступила назад, испуганно глядя на Макса:
— Что это было?
— Чистая энергия. Вам, чувствующим, ее дают либо сверхсильные светлые эмоции, либо подобные природные энергетические резервуары. Они, кстати, действуют на всех одаренных, но на вас особенно. Решил познакомить тебя с одним, чтобы знала, как это бывает. В таких местах сложно сохранять самоконтроль — соблазн слишком велик.
— Но ты же не поддался, — возразила она.
— Я знал, чего ожидать, и заранее поставил щит. А в свое время не удержался и скатился с обрыва. Хорошо, что дело было летом: запутался в высокой траве, отделался парой царапин.
Ариана чувствовала, что Макс недоговаривает. Неужели он надеялся, что место силы изменит ее новое состояние? И чем оно ему так не нравится? Она ведет себя образцово-показательно, как он и просил.
— А просто так нельзя было рассказать?
— Ты бы поверила, если б я сказал, что тебя загипнотизирует река?
— Да уж, — поджала губы Ариана, — с появлением дара мир стал гораздо опаснее.
— Мир остался прежним, — не согласился Макс, — просто ты узнала о нем больше. Пойдем обратно, все-таки тут ветрено. А то еще простудишься, Королёв мне голову ото… — он осекся, поняв, что затронул скользкую тему.
Ариана снова сделала вид, что ничего не заметила. Перед уходом она бросила взгляд на реку. Благодаря щиту — уже просто реку. Выходящая за береговые контуры после недавнего ледохода, сейчас она была похожа на располневшую барыню, не помещающуюся на узкой тахте. Необычный пейзаж радовал глаз, но больше не побуждал к безрассудным поступкам.
 
Дорога домой прошла в молчании. Зайдя на веранду, они столкнулись со спускающейся со второго этажа тетей Варей. — А вот и вы! — обрадовалась она. — Ариана, мой руки и поднимайся наверх. Агафья тебя ждет.
 Глава 18 
 
 
Ты когда-нибудь терял контроль, 
Не видя дорогу перед собой? 
Ты когда-нибудь оглядывался назад, 
Стоя на самом краю пропасти? 
Поднявшись на второй этаж, Ариана уперлась в тяжелую дубовую дверь. Толкнула один раз, второй. Навалилась всем телом и на третьей попытке неуклюжим тараном вывалилась в темный коридор. Решив, что закрывать дверь будет так же трудно, она с силой потянула ручку на себя, но просчиталась — от грохота зазвенело в ушах. Ариана замерла на пороге: коридор вел в три разных комнаты.
«И куда мне?» — растерялась она, но внезапно раздавшийся голос решил дилемму:
— Насчет двери не волнуйся. Что ей, зачарованной, сделается?
Собравшись с духом, Ариана зашла в центральную комнату. Первое, что ей бросилось в глаза, — это огромное количество цветочных горшков: на подоконниках, в кашпо и даже на полу. Она различила традесканцию, герань и алоэ; остальные растения были ей незнакомы. В отличие от сумрачных комнат первого этажа, здесь царила светлота. В дальнем углу, прикрытая ажурной салфеткой, стояла светло-ореховая тумба с виниловым проигрывателем и стопкой пластинок. Нежно-голубые обои, кружевные занавески, аккуратно застеленная бежевым пледом кровать и пухлый диван с плетеной корзиной для вязания создавали идиллическую атмосферу.
— Располагайся, где тебе будет удобно, милая. Я Агафья. Рада нашей встрече.
У окна в кресле-качалке сидела пожилая женщина. Седые волосы были собраны в пучок, на коленях лежала раскрытая книга. Хрупкая, сухонькая, женщина выглядела невероятно беззащитной и улыбалась так по-доброму. Ариана расслабилась и посмотрела ей прямо в глаза. И тут же поняла, что непростительно ошиблась. Внешность оказалась обманчива, и она с ужасом почувствовала, как лишается воли, погружаясь в два ярко вспыхнувших зеленых омута. Сила, так похожая на ее собственную, юркой змейкой скользнула по телу, изучая чересчур самонадеянную гостью. Казалось, Агафья одновременно проникла во все уголки ее души и памяти, без труда вспоров самые крепкие заплатки.
— Кто искорежил твою ауру? — воскликнула она, вскакивая с кресла.
— Так было нужно, — сквозь зубы процедила Ариана. Неожиданное вторжение было оскорбительным, и только данное Максу обещание останавливало ее от откровенной грубости.
Старая чувствующая — а это, несомненно, была она — ахнула, прижав ко рту тоненькие руки с просвечивающими синими жилками. Это могло показаться трогательным, если бы минуту назад она не показала, на что способна.
— Ты сама? Ох, девочка! Что же ты натворила?
Она засеменила к Ариане, но в этот раз та была готова. Усилив щит, она создала мысленную бетонную стену, запрещая Агафье вторгаться в свое личное пространство.
— Прости меня, — покаялась женщина, почувствовав сопротивление. Она вернулась в кресло и тяжело вздохнула. — Я не должна была нападать без предупреждения. Какое горе сподвигло тебя на это? Если бы ты только прочла…
 
— Вы же знаете мою историю, — оборвала ее причитания Ариана. — Будь у меня книга, я бы давно ее изучила.
Агафья вздохнула еще тяжелее:
— Я хотела сказать, прочла о блокировке. Чувствующим, как никому другому, необходим баланс: поработала с темной энергией — уравновесь ее светлой. Но если доступ к добрым эмоциям перекрыт, она будет протекать сквозь тебя, как песок сквозь пальцы, не находя отклика внутри. А ведь именно обращение к светлым эмоциям помогает нам восстановиться после пользования даром. Помогая другим, мы обязаны бережно относиться к себе, иначе сгорим слишком быстро. Правда, в твоем случае, выгорание — это меньшее из зол.