Искусство бегать на каблуках (ЛП)

Никто, кроме дяди Эйба, не обладал способностью контролировать его мать. Дядя был единственным, кого она слушалась, но он умер два года назад, и она вышла из-под контроля еще сильнее, чем когда-либо.
— Ты не можешь никому рассказать.
Мать пристально посмотрела Шону в глаза и ткнула в него пальцем.
— Почему тебя это так заботит? Она не твоя девушка. Ты сказал, что не крал ее у Пита. — Она прищурилась, как будто искала причину назвать его лгуном. — Вы встретились только прошлой ночью.
Шон нахмурился, глаза заболели. И снова он представил, как стоит между двумя женщинами в нелепых шляпах под прицелами телекамер и фотовспышками. Весь его мозг сжало, когда он заставил себя сказать:
— Ладно. Ты была права. Я украл ее у Пита.
— Ха. Подожди, пока я расскажу это Ванде! — взвизгнула его мать, потирая руки. — Это намного лучше, чем ее сын, женившийся на Мисс Мэйпл Лиф две тысячи двенадцатого года. Она хвастается этим уже пять лет.
Твою ж мать! Шон не знал, что причиняло большую боль, пульсация в голове или в глазах. Боже, каким образом маленькая забава прошлой ночи превратилась в полноценный секрет.
— Ты не можешь никому рассказать. Ни Ходе, ни Венди, ни Ванде. — Его голова. Его голова определенно заболела еще сильнее. — Мы не можем навлечь на себя такое внимание прямо сейчас.
— Хм-м-м. — Мать скрестила руки, явно разочарованная, что не может похвастаться Ванде такими новостями. — А что твой тренер думает обо всем этом? Один из его игроков украл его дочь на национальном телевидении?
Как, черт возьми, все это произошло?
— Он еще не знает. — Шон не был лжецом. — Лекси тоже еще не знает.
— Лекси не знает, что ты украл ее у Пита? — Мать посмотрела на Шона, как будто это он был ненормальным. — Ничего не понимаю.
И не она одна.
— Конечно Лекси знает это. — Шон не любил секреты так же сильно, как не любил ложь. В основном потому, что отстойно справлялся и с тем и с другим, и вот где в итоге оказался: прямо в середине и того и другого. — Ковальски не знает, что Лекси со мной. А Лекси не знает, что я играю в хоккей за «Чинуков». — Всегда проще говорить правду, и все сказанное только что было правдой. — И ты не можешь рассказывать об этом.
— Ты в порядке, сынок? — Мать положила ладонь ему на колено. — Ты получил удар по голове без шлема?
Похоже на то. Как будто его ударили битой по лбу.
— Тебе нужен «ксанакс».
Великолепно. Мать прописывает ему лекарства.
— Или, может быть, мне нужен «ксанакс». Я в замешательстве. — Она потянулась за пузырьком с таблетками, стоявшем рядом на подставке для телевизора. — Как она может не знать, что ты играешь в хоккей за «Чинуков»?
— Когда меня купили, ее не было в городе из-за съемок в этом дурацком шоу. — Шон пожал плечами. — Может быть, потому что я играл за «Питтсбург», а она не обращала особого внимания на игроков из других команд. Может быть, без шлема я выгляжу иначе. Я не знаю точно, но, кажется, она даже не знала мое имя. — Но даже правда вызывала хаос. — Ковальски не очень-то меня любит. — Мать все еще выглядела сомневающейся, так что Шон добавил: — Лекси не очень умна. У нее много хороших качеств, но с головой проблемы.
— Бог вознаграждает особенных людей. — Мать улыбнулась, как будто внезапная романтическая вспышка согрела ее изнутри. — Ты, должно быть, по-настоящему любишь ее.
Шон избегал хаоса. Он ненавидел неразбериху. И теперь нес ответственность, что создал и то и другое. Он не совсем понимал, как это случилось или как это остановить.
— Ты похитил ее у Пита и прямо из-под носа у ее отца.
Похитил? Любит ее? Из-под носа у ее отца?
Джеральдина вздохнула.
— Она, должно быть, твоя вторая половинка.
Боже милосердный! Вторая половинка? Шон попытался заговорить, но не смог найти слов. Он не знал Лекси. И даже не был уверен, нравится ли она ему.
— Ага. Точно, — соврал он.
— Тогда я не стану звонить Венди и ни словечка не скажу Ванде. — Мать воображаемым ключом закрыла свой рот на замок. — Пока, — сказала она уголком губ. — Хоть и готова взорваться.
 
Шон не был уверен, что мать не взорвется в тот же момент, как он повернется к ней спиной. Не тогда, когда перед ней подобно соблазнительной болезни маячил шанс попасть на шоу Венди и получить внимание всей страны.
— Наверное, нужно помочь Лекси, — выдавил Шон, вставая. Он боролся с желанием побежать. Чтобы выбраться из сумасшедшего дома матери. — Крикни, если что-то понадобится, — бросил он через плечо, выходя из комнаты.
Только он не мог сбежать от сумасшествия, которое принес в этот дом с собой.
Лекси стояла у раковины. И если бы она не подняла глаза и не улыбнулась, Шон, возможно, вскочил бы на паром «Принц Руперт». А оттуда нашел самолет до Сиэтла или Питсбурга. Команда сейчас была на выездных играх, и Шон бы лучше получил шайбой в ракушку, чем оказался где-нибудь поблизости от Сэндспита.
На улице яркое солнце отражалось от снега, проложив слепящую дорожку через оконное стекло и запутавшись в волосах Лекси. «Рыбная» шляпа лежала на столешнице. Лекси снова вернулась к мясу, которое положила на горячую сковороду, стоявшую на плите.
— Я нашла в холодильнике свиную вырезку и готовлю ее по-азиатски. Она будет такой вкусной, что Джеральдина даже не поймет, что ест здоровую пищу, — сказала Лекси, накрывая сковороду крышкой. — Я сделаю простой соевый соус и вкуснейший огуречный салат.
Шон оглянулся через плечо на мать и ее высоко поднятые брови. Несмотря на невидимый замок и ключ, она нуждалась в подтверждении. Он забрал из рук Лекси терку для сыра и бросил ее на стол.
— Почему ты это сделал? — Она повернулась к нему и подняла глаза, нахмурившись в замешательстве.
— Это ненормально.
— Я знаю! Мне нужно натереть огурец.
Шон скользнул рукой по ее талии и положил ладонь на поясницу.
— Если не хочешь, чтобы моя мать позвонила в «Шоу Венди Уильямс» ради шанса получить своей мечты, постарайся, чтобы это выглядело правдоподобно.
— Что?
— Это. — Шон притянул Лекси к своей груди и медленно наклонил голову к ней. — Поцелуй меня так, как будто это на самом деле, Лекси, — прошептал он прямо ей в губы.
Лекси втянула воздух.
— И Венди тоже?
— И Венди тоже.
Он легонько коснулся поцелуем ее губ, вызывая ответную реакцию. Глаза Лекси расширились, но она не оттолкнула его. Мягкая грудь прижалась к груди Шона, вызывая в его теле пожар. Шон поцеловал Лекси, чтобы спасти ее от Венди и себя от хаоса, которые всегда создавала мать. Это было единственной причиной. Так он говорил себе. Роскошные губы Лекси приоткрылись, и боль в животе Шона переместилась куда-то между ног. Он пытался сохранить поцелуй легким, хотя жаждал большего. Даже когда желание вдарило ему в грудь и в низ живота, словно чья-то голова. Шон полностью все контролировал. Контроль над хаосом, который делал Шона твердым, вопреки мягким прикосновениям губ к губам Лекси. Затем она скользнула ладонями вверх по его груди, плечам, к затылку. Запустила пальцы ему в волосы, и в теле Шона зародилась дрожь, пробежавшая по всему позвоночнику от затылка до ягодиц. Какой соблазн. Чертовский соблазн скользнуть языком ей в рот, а руками на ее задницу, притягивая к своему твердому члену.
— Все на борт! — Грудь Лекси завибрировала у его груди. — Я, я, я, я…
Шон опустил руки и сделал глубокий вдох, который прочистил ему мозги. В последнюю секунду спасенный Оззи Осборном.
  
ГЛАВА 6
 
Люби меня этой ночью
«Если не хочешь, чтобы моя мать позвонила в «Шоу Венди Уильямс» ради шанса выиграть каникулы мечты, постарайся, чтобы это выглядело правдоподобно».
Вот причина, по которой Шон поцеловал Лекси. И именно по этой же причине, говорила Лекси сама себе, она не оттолкнула его. Но позже тем вечером в номере отеля Лекси поняла, что не была честна с собой. Она не оттолкнула Шона, потому что ей понравился его поцелуй. Каменно-твердое желание, скрываемое за легкими прикосновениями губ.