Малышка (СИ)

Внутри бушуют злость и обида, я даже не слышу клубной музыки и не чувствую руку Влада, лежащую на моем бедре. Не могу выбросить из головы лицо Макса, сквозящее злостью, когда подошёл Влад и поцеловал меня.
Я не знаю, что чувствую к нему, та любовь осталась в прошлом, в Воронеже, сейчас я совершенно другой человек, но отчего-то все равно дико паршиво. Именно поэтому я заказываю ещё один коктейль, а потом ещё и ещё, и не замечаю, как оказываюсь в уборной, прижатая к стене сильными руками Влада. Разум проясняется, когда он расстёгивает пуговицу на шортах и проникает рукой под ткань, касаясь плоти через трусики. Мне вдруг становится дико тошно от самой себя, потому что та милая и нежная Арина не должна была вырасти в то, что выросла. Но меня сломали в самый ответственный момент жизни, поэтому я и стала такой… Правда же?
Я отталкиваю Влада, но, кажется, он пьян ещё сильнее меня. У меня неподготовленный организм, я никогда не пила слишком много, поэтому руки не слушаются и у меня едва хватает сил, чтобы стукнуть кулаком по спине Старцева.
— Да отпусти ты, ну твою же мать! — язык немного заплетается, но получается вполне понятно.
— Что такое, кукла? — зло отвечает Влад. Он не любит, когда его отрывают от дела, особенно когда внутри есть хоть немного алкоголя. Мне становится почти страшно. До чего я докатилась?
— Я… — мнусь, но все же ещё раз надавливаю на грудь Влада, отталкивая, — я не хочу, прости, мне очень плохо.
— Плохо? — он поднимает бровь и вдруг резко прижимается ко мне пахом, демонстрируя каменный стояк. — А это мне куда деть предлагаешь?
И мне в очередной раз становится тошно.
Я с силой отпихиваю его и чувствую, как по щеке катится слеза. Неужели я похожа на шлюху, которая может обслужить парня в туалете клуба, только потому, что ему нужно избавиться от стояка?
Открываю дверь, пошатываясь, и врезаюсь в грудь какого-то парня, тут же позорно расплакавшись. Чёрт возьми, это самый ужасный день из всех, что только мог быть.
— Кукла, ты уверена? — доносится в спину, но я не могу обернуться, потому что парень, в которого я врезалась, крепко прижимает меня к себе. Я молюсь, чтобы это был Дима из нашей компании, а не какой-нибудь урод, который сделает со мной что-то похуже, чем собирался Влад.
— Малышка, он сделал тебе что-то?
Я даже забыла, что он здесь…
Отрицательно качаю головой и полностью расслабляюсь, почувствовав себя в безопасности. Я полная идиотка, что решаю довериться Максу, наверное, но уезжать с Владом мне совершенно не хочется.
Я помню, что он поднимает меня на руки, а дальше…
Остаток вечера ускользает из моей памяти…
***
Больно. Голова раскалывается, мне кажется, что легче сдохнуть, чем вытерпеть это мучение.
Я не могу оторвать голову от подушки, не могу раскрыть глаза, не могу даже нормально пошевелиться. Могу только громко застонать и зашипеть от новой волны головной боли.
В глаза ярко светит солнце, я жмурюсь даже с закрытыми веками, но тут же напрягаюсь, вспоминая, что в моей комнате в общаге не солнечная сторона. И в комнате Влада тоже.
Где я, черт возьми?
С пятой попытки разлепляю веки и хмурюсь, понимая, что я не в общаге. Потому что таких комнат там точно нет. Это какая-то спальня, причем хорошо оборудованная и, судя по вещам, которые я успеваю заметить, мужская.
Да где я, блин?
Пытаюсь встать, а тело предательски не слушается и дико болит, но, преодолевая дискомфорт, все же поднимаюсь, обнаруживая на себе мужскую длинную футболку и, слава богам, бельё. Это немного радует, учитывая сложившуюся ситуацию, но полностью расслабляться не спешу: я все ещё черт знает где и все ещё в одной мужской футболке, пусть она и сидит на мне, как платье длиной чуть выше колен.
Осматриваюсь, подхожу к окну, и вдруг дверь в спальню открывается, а я медленно поворачиваюсь, уже готовая сходить с ума от неловкости и стыда. А если я вчера так напилась, что позволила снять себя, как дешёвую шлюху, какому-то непонятному мужику? А если он старый? А если мы переспали?
 
Сотни «если» крутятся в мыслях, но я не успеваю придумать ещё несколько поводов для ненависти себя, как вдруг понимаю, что я у Макса, черт его дери, Тимофеева.
Стоит в дверях, хмурится, руки на груди сложил. Ну и что ты хмуришься? Это же не ты проснулся непонятно где.
— Проснулась наконец? — спрашивает он холодно, и мне вдруг становится некомфортно от этого ледяного тона и взгляда. — Почти два часа дня.
— Я… — жмусь на месте, не понимая, куда себя деть. Я то складываю руки в замок, то опускаю их на талию. Не могу сделать вид, что не волнуюсь. — Я помешала каким-то твоим планам, что так долго спала?
— Помешала ты только моему крепкому сну, потому что в квартире одна комната, а диван на кухне ужасно неудобный и маленький.
Тут я и правда чувствую укол вины. Я ни черта не помню из всего, что происходило вчера в клубе, но кажется, что у Макса я оказалась вообще не просто так. Он смягчается, на лице появляется чуть довольная улыбка, и от этого жеста даже мне становится проще дышать.
Я вдруг вспоминаю тот случай в его квартире, когда он не захотел спать на диване и пришел ко мне с подушкой и крепкими объятьями, но… Да. Кажется, сейчас между нами слишком большая пропасть.
— Прости, что заняла твою кровать, — простая вежливость и ничего больше.
— Да ладно, это же я тебя сюда притащил. Ты-то до последнего сопротивлялась.
— Правда? — мы так и стоим в разных концах комнаты: я у окна, упираясь поясницей в подоконник, а Макс у двери, скучающе прислонившись плечом к косяку. Неловкость витает в воздухе вязкой жидкостью. Её, кажется, почти можно потрогать. Мне ещё никогда не было так неловко с ним. Годы разлуки не проходят без следа. — Я ничего не помню, если честно…
— Если захочешь, то расскажу, — он пожал плечами. Идиотский жест, жутко равнодушный. — Но не думаю, что ты будешь рада слышать, как твой парень…
— Это я помню, — перебиваю его и дико краснею. Обсуждать Влада я сейчас точно не собираюсь, тем более с Максом. — Помню все, что было до того, как вышла из туалета, а дальше провал.
— Да дальше, собственно, и ничего интересного, — Макс хохотнул и сделал пару шагов, усаживаясь на подоконник рядом со мной. — Ты отлупила меня за то, что утащил тебя из клуба, потом пела песни таксисту, ему же рассказала, что у тебя в семье очень толерантно относятся к геям, а он, по твоему мнению, был уж очень на него похож. Потом я затащил тебя сюда, ты опять меня избила, а потом нашла на полке футболку и свалила в душ. Правда, уснула в ванной через минуту, успела только переодеться. Потом, когда я тебя перетащил на кровать, ты пыталась снова меня избить, но одеяло и тепло сделали свое дело, и ты уснула.
— Твою ма-а-а-ать… — закрываю лицо руками, желая больше никогда не видеть Макса. И как он все это вытерпел-то вообще? Я ещё никогда не напивалась до такого состояния, и по тупому стечению обстоятельств мой первый раз выпал на совесть Макса. Как иронично, хоть какой-то первый раз рядом с ним. Чёрт, глупая шутка… — Мне ужасно стыдно, прости, что тебе пришлось меня такую терпеть. Я никогда так сильно не напивалась.
— И почему же решила напиться вчера? — он поворачивается лицом ко мне и смотрит с прищуром, словно что-то знает. А какой ответ ты ждёшь, хороший мой? Что я напилась, потому что встретила свою первую любовь и не смогла сдержать эмоций? Не дождешься, миленький.
— Коктейль был слишком вкусный, а я слишком устала, и как-то всё навалилось, что я вот так вот…
— Пошли завтракать, малышка, я тебе блинчики приготовил.
Он отталкивается от подоконника, а я только хочу открыть рот, чтобы сказать, что я больше не малышка, как вдруг он поворачивается, нависает надо мной, вжимая в подоконник, и тихо шепчет:
— Не смей говорить, что ты не малышка. Может, для каких-нибудь идиотов ты и кукла, но для меня только малышка. Поняла?
Я киваю, не в силах вымолвить и слова. Он катастрофически близко, и если в свои пятнадцать я просто чувствовала трепет в такие моменты, то сейчас буквально дрожу и едва ли стою на ногах. Он высокий, но наклоняется ко мне, чтобы глаза были на одном уровне, иначе я бы пялилась на его ключицы. Руки по обе стороны от меня, а хитрые глаза прожигают насквозь. Я не могу пошевелиться и слова вымолвить тоже не могу. Я не должна так реагировать, знаю это, но по-другому не получается. Макс словно знает, за какие ниточки нужно дергать, чтобы сломать меня, и моя оборона медленно трещит по швам. Возможно, долго игнорировать его не выйдет, и мы снова сможем общаться?